Шабашник (СИ). Страница 54

— Вы меня в реальном времени слышать будете? — уточнил я.

— Это не рация, Сева, он только пишет. На улице мы будем тебя только видеть. Так что в случае чего ори во всю глотку.

Пока группа собиралась на выезд, я промаялся в кабинете целый час. В половине одиннадцатого заглянул Сергей и посоветовал включить диктофон, когда я буду подходить к конторе. Я спрятал паспорт во внутренний карман куртки, квартирные бумаги — в сумку. Собрался и вышел из участка: время позволяло дойти до конторы без суеты.

Нотариальная контора ютилась на первом этаже старой кирпичной пятиэтажки. Бетон на крыльце давно выкрошился, зато входную дверь вварили новую — массивную, стальную, с начищенной до блеска ручкой. Я поднялся по ступенькам и оказался в узком коридоре, заполненном людьми.

Вдоль обшарпанной стены жались на стульях посетители, кто-то заполнял бланки на подоконнике, а кто-то прямо на весу. Я скосил глаза на часы: без пяти одиннадцать. В такой давке можно и до самого обеда проторчать.

Геннадий дежурил у самого дальнего кабинета. Завидев меня, он тут же прервал разговор с каким-то посетителем и поманил пальцем:

— Всеволод, пожалуйте сюда. Нас уже пригласили.

— Молодой человек, тут вообще-то живая очередь! — возмутилась дама с папкой. — Мы с самого утра занимали!

— У нас сделка по предварительной записи, — через плечо бросил Геннадий, даже не удостоив её взглядом.

С крайнего стула навстречу мне вынырнул Колян. Перехватил на полпути к кабинету и расплылся в такой радушной улыбке, словно мы сто лет не виделись и случайно столкнулись на бульваре.

— Севка! Ну как сам? Смотрю, уже огурцом! Давай, двигай сюда.

Я сухо кивнул и попытался обогнуть его, но он пристроился плечом к плечу, цепко прихватив меня под локоть.

— Щас бабки на руки получишь — сразу отпустит, выдохнешь. А то бродишь как в воду опущенный. Мне тут, между прочим, одну мазу подогнали. Можно бабки зарядить — стопроцентный верняк.

— Коля, ты совсем берега попутал?

— Да зуб даю! Вот сейчас бумаги подпишем, я тебе всё раскидаю. Там вложений-то с гулькин нос, с мелочи раскрутимся!

Я резко затормозил. Улыбка мгновенно сползла с его физиономии, он нервно стрельнул глазами в сторону двери.

— Ну ты чего начинаешь? Люди ждут.

— Грабли убери.

— Да на, ради бога! Чего ты с утра такой взъерошенный? Всё ж путём будет.

Колян разжал пальцы, но не отступил ни на шаг. Даже когда я полез в сумку за документами, он плавно переступил с ноги на ногу, отрезая меня от выходной двери. Ну какова мразь, а! На той неделе втихую хотел мою квартиру продать, а сейчас, зная, что меня может ждать после этой сделки, опять хочет втащить в какую-то авантюру.

Геннадий приотворил массивную дверь и сунул голову в кабинет:

— Всеволод на месте.

— Проходите, — донёсся изнутри женский голос.

Под тяжёлыми взглядами очередников мы шагнули внутрь. Колян услужливо придержал створку, пропустил меня вперёд и зашёл последним, отсекая тылы.

Тенгиз вальяжно восседал сбоку от хозяйского стола, закинув ногу на ногу. Арсен подпирал плечом подоконник. Во главе стола сидела грузная дама в очках; закончив тасовать бланки, она заискивающе повернулась к Тенгизу:

— Тенгиз, вам удобно, если мы начнём?

— Начинай. Все в сборе.

Нотариус одарила его дежурной улыбкой и кивнула мне на пустой стул.

— Всеволод Огарёв? Доставайте паспорт, пожалуйста.

Чуть поодаль от Геннадия жался тощий мужичок в роговых очках и куцем сером пиджачке, из рукавов которого нелепо торчали худые запястья. Он обеими руками вцепился в облезлый дерматиновый портфель, прижимая его к животу. Сперва я решил, что это предыдущий клиент, не успевший забрать бумаги, но нотариус обратилась и к нему:

— Андрей Павлович, ваш документ тоже на стол.

Мужичок судорожно зашарил в недрах портфеля, выронил на пол очечник, кинулся его поднимать и с глухим стуком боднул плечом столешницу. Тенгиз брезгливо поморщился:

— Не мельтеши, уважаемый. Мы никуда не торопимся.

Тот вытянулся по струнке, бережно опустил паспорт на указанное место и замер, не сводя затравленного взгляда с пальцев нотариуса, сверявшей прописку.

Геннадий коротко познакомил нас. Этот самый Андрей Павлович и числился покупателем моей квартиры. За всё время он не проронил ни звука: не поинтересовался ни планировкой, ни соседями, ни сроками переезда. Когда зашла речь о сумме сделки, он лишь пугливо покосился на Тенгиза. Дождавшись хозяйского кивка, «покупатель» послушно пролепетал, что со всем согласен.

Ясно как день: жильё оформляли на зицпредседателя. Купюры выложил на стол Тенгиз, справками заведовал Геннадий, а от Андрея Павловича требовались только паспортные данные да подпись. Когда нотариус вслух зачитала его фамилию, я мысленно отпечатал её в памяти — для Сергея эта ниточка будет не лишней.

— Сева, — вдруг подал голос Тенгиз. — Вот, держи на память.

По полированной столешнице ко мне скользнули квитки. Квитанции за коммуналку и отопление, погашенные под ноль. Я сверил свой адрес, пробежал глазами штампы оплаты и аккуратно сложил бумажки.

— Благодарю. Надеюсь, эти расходы из моих пятнадцати миллионов не вычтут?

— Генацвале, скажи просто «спасибо» и успокойся.

— Я просто хочу точно знать, сколько унесу отсюда в сумке.

— Сказано тебе — пятнадцать, значит, будет пятнадцать. Не тяни резину, время —деньги.

Нотариус сидела с каменным лицом, терпеливо пережидая нашу перепалку. Но стоило мне потянуться к бланку договора, как она накрыла лист ладонью и вопросительно взглянула на Тенгиза. Тот лениво отмахнулся:

— Дай ему, пусть изучает. Такой он зануда, всю душу вытрясет.

Пальцы с маникюром неохотно отпустили бумагу, и я притянул бланк себе.

Я внимательно вчитался в шапку с паспортными данными и адресом. В графе стоимости красовалась полная рыночная цена квартиры. По их арифметике, львиная доля уходила в счёт мифического долга, а мне оставались жалкие пятнадцать миллионов отступных. Ни слова про деревенский дом или моё переселение туда в бумаге, разумеется, уже не фигурировало.

— Вот тут галочка, сюда смотрите. — Геннадий ткнул ухоженным ногтем в самый низ страницы.

— Я привык читать сверху вниз.

Он молча отдёрнул руку. Дойдя до пункта о порядке расчётов, я притормозил: чёрным по белому значилось, что деньги переданы продавцу в полном объёме до подписания договора и никаких имущественных претензий я не имею.

— Вот эту строчку переделайте. Деньги мне ещё не передали.

У двери страдальчески застонал Колян:

— Севка, ну бабки же прямо перед твоим носом лежат! Чего ты опять тягомотину разводишь?

— Они лежат перед Тенгизом. А в бумаге сказано, что уже должны быть у меня в кармане.

Нотариус демонстративно сняла очки и уставилась на Геннадия:

— Вы же уверяли меня, что стороны рассчитались заранее.

— Сейчас всё закроем, — гладко соврал тот. — Просто Всеволод сам торопится поскорее поставить подпись.

— Я тороплюсь прочесть то, под чем меня просят подписаться.

Тенгиз тяжело навалился грудью на край стола, буравя меня взглядом:

— Нал перед тобой. Никто с ним в окно прыгать не собирается. Черкни фамилию, забирай свои пятнадцать лимонов и иди гуляй.

— За воздух я расписываться не стану. Сначала деньги, или меняйте формулировку.

— Да что ж ты такой трудный! — Тенгиз с досадой откинулся на спинку стула и кивнул нотариусу: — Перебей ему строчку, как просит. Пускай пишет отдельную расписку по факту получения.

— Разумеется. Сейчас девочка перепечатает страницу.

Она кликнула секретаршу, ткнула пальцем в нужный абзац и снова водрузила очки на переносицу. Я сидел не шевелясь, сцепив ладони на ремне сумки. Мне было страшно представить, что меня ждёт за порогом конторы, но подписывать липу я не хотел. За дверью нарастал гул: возмущённая очередь требовала ответа, почему приём прекратился. Секретарша выскользнула в коридор, плотно притворив за собой дверь.