Шабашник (СИ). Страница 50

— Ну а если он продует?

— Значит, плакали мои денежки.

— Больно легко ты деньгами швыряешься, — покачал головой Борис. — Мы же их с тобой не с куста рвём, горбом достаются.

— Так я ж не последнее на кон кидаю, Борис Ильич. Мне ещё дело поднимать надо.

— Вот и поднимай своё дело! У тебя ж ремесло в руках горит.

Он с минуту помолчал, задумчиво разглядывая свежие швы на углу дома, а потом всё же вернулся к моему вопросу:

— Мелькало что-то такое у брокеров на прошлой неделе… врать не стану, сам в эту кухню не лез. Но у знающих ребят поспрашивать могу.

— Узнайте при случае, пожалуйста. Мне бы только концы найти: куда сунуться и под какой процент принимают.

— Ладно, закину удочку.

Борис грузно опустился на водительское кресло, но поднимать стекло не спешил:

— Слушай, Сева… А с чего ты вообще взял, что старик удержится?

Вопрос не в бровь, а в глаз. Но знал бы он, сколько аналитических выкладок, документальных фильмов и откровенных мемуаров о предвыборной весне девяносто шестого года мне довелось перелопатить за следующие четверть века! Только, думаю, Борис меня после такого быстро в дурку определит.

— За его спиной сейчас слишком большие люди стоят, Борис Ильич, — сдержанно ответил я. — Им проигрывать нельзя: слишком много на кон поставлено. Нужный процент в любом случае натянут.

— Гм… Может, и натянут, с них станется, — проворчал он, поворачивая ключ в замке. — Ты, главное, сгоряча деньгами не сори, пока я всего не узнаю.

Я твёрдо пообещал без его отмашки никуда не лезть. Да и мне было куда деть выручку: завтра я решил обзавестись собственным сотовым телефоном.

В среду я прямиком направился в салон связи. На сей раз и паспорт, и тугая пачка купюр лежали во внутреннем кармане. Парень за стеклянным прилавком узнал меня с порога и без лишних слов достал с витрины ту самую коробку, к которой я приценивался на прошлой неделе.

Я взвесил аппарат на ладони. Массивная чёрная трубка с торчащим пеньком антенны, узенькое окошко зеленоватого экрана, тугие резиновые кнопки. В моём прежнем времени все ходили с тоненькими лёгкими смартфонами, и таким увесистым «кирпичом» можно было разве что орехи колоть. И стоила такая «роскошь» дороже, чем немецкий перфоратор.

За аппарат вместе с подключением и авансом на счёт стрясли добрую половину моих сбережений.

— Запасную батарею сразу выписывать? — осведомился продавец.

— В другой раз. Пока штатной обойдусь.

Мне выдали настольную зарядку, растолковали мудрёную систему поминутной оплаты и активировали линию для пробного звонка. Я по памяти набрал домашний номер Ирины: звонить матери и хвалиться такой баснословно дорогой игрушкой мне не хотелось. Старики и так хотели из-за меня продать свою квартиру.

Вскоре я услышал Ирину:

— Алло?

— Добрый вечер, Ирина. Это Всеволод беспокоит. Как меня слышно?

— Отлично слышно, как из соседней комнаты! Что-нибудь стряслось?

— Всё в полном порядке. Обновку вот проверяю — телефон себе справил.

— Неужели мобильный⁈

— Его самый.

— Поздравляю вас от всей души! Такая покупка! — искренне порадовалась она. — Давайте-ка скорей диктуйте цифры, я в книжечку занесу. А то знакомым вас расхваливаю, а как до дела дойдёт — вас днём с огнём не сыщешь.

Я медленно продиктовал семизначный номер с казённого бланка и попросил без стеснения раздавать его всем, кто затевает ремонт.

— Вот и славно, заметано! — засмеялась Ирина. — Только вы, главное, трубку берите!

Я нажал отбой и ещё минуту стоял с телефоном в руке. Вот вроде бы звонок как звонок, а чувство такое, словно мне вернули свободу. Больше не надо искать уцелевший таксофон, стоять на чужом коврике у соседского аппарата и терять заказы из-за того, что тебе просто некуда позвонить.

Коробку с зарядным блоком я бережно уложил на дно рабочей сумки, а саму трубку опустил в нагрудный карман куртки. В приподнятом настроении я решил, что сегодня же займусь визитками.

В полуподвальной конторе под вывеской «Ксерокс. Компьютерный набор» скучающая девица за пузатым монитором придвинула ко мне черновик и попросила набросать текст будущей визитки. Я крупно вывел имя, приписал ниже «Отделочные работы любой сложности», проставил свежеиспечённый номер, а подумав секунду, дописал с красной строки: «Ремонт ванных комнат и кухонь под ключ».

— Фамилию указывать будете? — спросила она, занося пальцы над клавиатурой.

— Пишите. Огарёв Всеволод.

Я присел на краешек стула у стены и наблюдал, как на сером экране выстраиваются строчки. Макет вышел строгим, без дурацких завитушек и рамочек — крупные чёткие буквы, которые любой пенсионер разберёт без очков. Как раз то, что доктор прописал.

В придачу к визиткам я заказал сотню уличных объявлений с отрывным номером телефона. Наборщица от себя посоветовала пустить поперёк листа жирный заголовок «Недорого!», но я решительно помотал головой: заманишь человека копеечным обещанием, а потом стой на пороге и оправдывайся, отчего укладка кафеля влетает в копеечку. Сошлись на нейтральной строчке «Выезд, осмотр и расчёт сметы».

За готовым тиражом велели заглянуть завтра после обеда. Я отсчитал по квитанции аванс и пошёл к стоянке такси.

Лапшин как раз рассчитывал очередную клиентку у тротуара. Выгрузил ей из багажника две огромные хозяйственные сумки, дождался, пока женщина отойдёт к подъезду, и гостеприимно махнул мне на переднюю дверцу:

— Запрыгивай, сосед! Куда едем?

— Погоди, похвастаться хочу.

Я вытащил из-за пазухи матово-чёрную трубку. Виктор перевёл ошарашенный взгляд с аппарата на моё лицо:

— Да ну⁈ Разорился-таки? И почём нынче такое удовольствие?

Я назвал цифру. Друг протяжно присвистнул и двумя пальцами, словно заряженную гранату, принял у меня сотовый, боясь ненароком продавить кнопки.

— Мать честная… Да мне, чтоб такое купить, полгода баранку бесплатно крутить надо!

— Да у меня, Вить, тоже лишних миллионов под матрасом не водится. Но сидеть на чужих телефонах — только заказы терять.

— И то верно, давно пора было обзавестись, — уважительно кивнул он, возвращая аппарат. — А я ведь, гляди, тоже теперь не без связи катаюсь!

Лапшин с гордостью постучал костяшкой пальца по чёрной коробке автомобильной рации, прикрученной снизу к торпеде.

— Мне пока и этой за глаза. Договорился с диспетчерской таксопарка, посадили на абонентку — теперь заказы прямо с колёс скидывают. Нынче уже дважды клиентов с адреса подбирал, не возвращаясь на пятачок.

Из динамика как раз с шипением прорезался женский голос, и я примолк, давая Виктору вслушаться в названный адрес. Но снимать с крючка тангенту он не стал.

— Другой конец города, не успею. Ты визитки-то свои напечатал?

— Заказал вот. Завтра по пути с работы заберу и тебе отсыплю в бардачок.

— Давай-давай, не тяни. У меня буквально вчера женщина ехала — всё сокрушалась, где бы толкового кафельщика раздобыть.

— Ну вот теперь и заказы попрут.

Виктор выудил из кармана затрёпанную записную книжку, послюнявил карандаш и под мою диктовку крупно вывел семизначный номер. Сверху размашисто приписал «Сева (ремонт)» и захлопнул обложку:

— У нас в общаге розетка с тройником прямо у твоей тумбочки. Там на ночь и ставь заряжаться.

— Договорились. Я сейчас только к себе на квартиру заскочу на десять минут — чистое бельё захвачу.

— Давай подброшу до подъезда?

— Не жги бензин, Вить, работай. Тут пешком два квартала.

Поднявшись на свой этаж, я ещё с лестницы заметил белый уголок бумаги, торчавший из двери. Развернул сложенный вдвое тетрадный листок: крупные, продавившие бумагу буквы складывались в короткий приказ: «В четверг к шести будь дома. Арсен».

Я быстро оглядел пустую лестничную клетку и перечитал строчку ещё раз. Значит, пока я был в салоне, они снова наведывались. Проверяли, не вернулся ли я на старое пепелище.

В самой квартире было тихо. Я в темпе покидал в пакет свежую рубашку и смену белья, забрал из ящика комода папку с документами на жильё и спустился во двор. Набирать отдел милиции я стал уже на улице, с мобильного. Сергей тут же переписал мой номер и велел завтра с самого утра быть у него в кабинете — обязательно прихватив с собой записку Арсена.