Шабашник (СИ). Страница 17

Штукатурили вдвоём: он набрасывал раствор, я вытягивал стену правилом по маякам. Лишнее снимал обратно в ведро, впадины заполнял и проходил заново. В углах пришлось повозиться отдельно, чтобы потом плиточные ряды сходились без перекоса. Темирбек подавал раствор и заодно убирал то, что падало на пол.

К вечеру стены выровняли. Последний замес он сделал небольшим, чтобы закончить оставшийся участок и не выбрасывать лишний раствор.

Когда вымыли инструмент, я попросил хозяйку подойти к стене. Она посмотрела кладку.

— Всё? Теперь можно не бояться?

— Стену закончили. Теперь раствору надо набрать прочность. Если трещина изменится или услышите треск, сюда не заходите и звоните в аварийную службу. Я вам номер запишу.

— Вы вчера говорили, что завтра будет готово.

— Кладка готова. Раствор за несколько часов не затвердеет, придётся подождать. Теперь давайте рассчитаемся. За стену мы договорились на восемьсот тысяч. Вчера я предупредил про доплату за одинарный кирпич. Сто тысяч за всю дополнительную работу. Итого девятьсот. Четыреста вы дали авансом, осталось пятьсот.

Ирина открыла тетрадь на странице с прежней ценой и подчеркнутой записью «доплата за кирпич».

— Девятьсот, с доплатой за кирпич, — повторила Ирина, проверив запись. — Всё правильно.

Она пересчитала по своей записи и достала деньги. Пятьсот тысяч отсчитала на столе, не смешивая купюры с пачкой, которую держала для других расходов.

— Напишите, что за стену рассчитались полностью. Мне так спокойнее.

Я написал на отдельном листе сумму, назначение платежа и дату. Ирина взяла расписку и вернула мне первую, на четыреста тысяч, с пометкой об окончательном расчёте на обороте.

— А за ванную? — вдруг спросила она. — Может, вам аванс за ванну дать? Я хочу знать, что вы вернётесь.

Пришлось ее урезонивать.

— Ирина Михайловна, ну что вы беспокоитесь? Вы же видите, мы уже взялись за дело.

— А сколько стоить будет? — не отставала она.

— У нас цена по квадрату. 25 долларов за квадрат. У вас 16 квадратных метров. Выходит 400 долларов, то есть два миллиона.

Но женщина продолжала беспокоиться.

— Мальчики, ну может, все-таки возьмете аванс? — продолжала она уговаривать нас.

Тут я конечно подумал о собственном хорошем уровне, новом правиле, инструменте для резки плитки и мешалке. В кармане уже лежали её пятьсот тысяч, но половина этих денег успела получить назначение ещё до того, как я их заработал.

— Давайте возьмем. Скажем, триста тысяч в счёт облицовки. Потом вычтем из общей суммы. Если вам удобно.

— Хорошо. Только напишите вторую расписку!

Она отсчитала ещё триста тысяч. Я не стал обещать определённый день сдачи ванной: стены должны были подсохнуть, а инструмента пока не было. Зато договорились, что во вторник я приду к девяти и покажу, с чего начну.

На лестнице я отдал Темирбеку обещанные сто тысяч за воскресенье. Он пересчитал купюры и убрал деньги в карман.

— Теперь за инструментом? — спросил он.

— Завтра. Сегодня куплю домой кое-что и разберу бумаги. Мать приходила, про алименты рассказала.

— Дочь у тебя есть?

— Есть. Давно не видел.

Он сказал, что у него дома жена с сыном тоже ждут денег к празднику. Часть заработка он собирался отправить, когда найдёт, через кого надёжнее передать. Я спросил, хватает ли ему на дорогу и еду.

— Теперь хватает.

По дороге я решил зайти в хозмаг. В небольшом магазинчике возле нашего дома продавали кастрюли, эмалированные чайники и ложки россыпью. Я выбрал небольшую кастрюлю с крышкой: у старой откололась эмаль внутри, а разогревать еду на двоих в одной сковороде было неудобно. Продавщица сняла с полки белую с синей каймой и перевернула, показывая дно.

— Целая. Эмаль хорошая. Смотрите сами.

Я проверил, как садится крышка, и заплатил. Продавщица завернула кастрюлю в серую бумагу и уложила в пакет. Темирбек нёс рабочую сумку и на ходу прикидывал, сколько риса понадобится к праздникам.

— Теперь плов где делать есть, — сказал я.

— Эта маленькая. Для нас двоих хватит, а если гости — нет.

— Ну, гостей я пока не звал.

Возвращались мы усталые, но крайне довольные проведенным днем. Мне даже курить почти не хотелось. И поначалу даже не заметили, что у подъезда стояла тёмная «семёрка». Я увидел её, когда мы переходили двор: машина будто нарочно была поставлена так, что до входа оставалось пройти мимо переднего крыла. Арсен курил возле водительской дверцы, Мага сидел внутри. Увидев нас, он вышел и захлопнул дверь.

Темирбек сбавил шаг. Я отдал ему пакет с кастрюлей — ручки врезались в пальцы после работы — и остановился в двух шагах от Арсена.

— Привет, дорогой.

Глава 8

— Что несешь?

— Что надо.

— Вот ты как заговорил, дорогой… Деньги у тебя есть, а долг отдать не хочешь. В магазинах тратишь. Нехорошо это.

Он бросил бычок в лужу, где тот с легким шипением погас. Мага встал со стороны подъездной двери. В руках у него ничего не было, но пройти мимо не получилось бы.

— Мы говорили, что вы придете после праздников, — напомнил я.

— Так ты же расчет получил, дорогой. Чего ждать? С праздниками у тебя память совсем отшибёт. Пропьёшь всё, и мы опять по городу за тобой бегай!

Вот черт. Кто им сказал? Колян… Он присутствовал при расчёте. Ах ты сука конопатая.

— Вы мне расписки покажите, где сказано, сколько я должен.

Арсен приподнял брови.

— Я тебе бухгалтер, что ли? Неси деньги, дорогой!

— Без расписок я не знаю, сколько брал и сколько уже вернул.

Хлопнула дверь подъезда. За нашими спинами кто-то вышел, быстро, не оборачиваясь, прошёл через двор. Арсен проводил прохожего взглядом, подошёл ближе и заговорил тихо:

— Сейчас дашь, сколько есть. Остальное потом. Я тебе по-хорошему предлагаю.

— А расписки мои дашь? — не уступал я.

Арсен обернулся к Маге:

— Слышал? У нас бухгалтер завёлся. Когда занимал, бумажек не требовал…. Садись в машину, дорогой. Там удобнее.

Он открыл заднюю дверцу «семёрки». Сиденье было пустым, лишь на полу лежала свёрнутая грязная тряпка. Садиться туда что-то совсем не хотелось.

Заметив это, Арсен взял меня за локоть.

— Слушай, дорогой, — холодно произнёс он. — У тебя два выхода. Сейчас достаёшь деньги или садишься в машину. За городом спокойно поговорим. Там никто не помешает решить, сколько твоя почка стоит.

Я попытался было высвободить локоть, но Арсен сжал мою руку ещё сильнее. Если дёрнусь, он получит повод толкнуть меня к машине. Мага уже стоял наготове, придерживал заднюю дверцу открытой.

Оглянулся по сторонам в надежде, что в случае драки хоть кто-то сможет вызвать ментов. Увы, двор был пуст, только на балконе второго этажа стояла женщина в халате и снимала бельё.

— Руку убери, — сказал я. — Я же тебе сказал: деньги после праздников будут.

— А я тебе сказал сесть в машину, дорогой.

— Он сказал: после праздников, — произнёс Темирбек у меня за спиной. — Я слышал.

Мага повернул к нему голову. Узбек поставил пакет с кастрюлей на сухое место возле урны, подошёл и встал со мной рядом. Рабочую сумку с плеча он снимать не стал. В ней лежал молоток, и при желании им можно было воспользоваться… не по назначению.

— Иди, куда шёл, — сказал Мага.

— Домой шёл. Это наш подъезд.

Женщина на балконе положила бельё в таз и задержала взгляд на открытой машине. Темирбек тоже посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на номер «семёрки» и громко повторил цифры вслух. Арсен разжал руку и со злостью посмотрел на Темирбека.

— Что это за клоун, слушай? Ты его специально привёл? В свидетели?

— Мы с работы вместе пришли. Ты видишь, я трезвый. Завтра еду за инструментом, во вторник выхожу на объект. Дашь поработать — будут деньги после праздников.

Я наконец вывернул локоть из его пальцев. Арсен посмотрел на балкон, на окно первого этажа, где за занавеской шевельнулась чья-то тень, и медленно повернулся ко мне.