Шабашник (СИ). Страница 16

— Платит хозяйка?

— Аванс дала. Сегодня остаток получу.

— Не обсчитает? Бросал бы ты пить, устроился бы в СМУ. Нормальную зарплату получать будешь, а не трешки сшибать.

Мать тихонько вздохнула. Видимо, такие споры были у них обычным делом.

— Хорошо ли в том СМУ? — возразила она. — Небось зарплату задерживают, как на экскаваторном!

Отец промолчал.

Мать спросила, надолго ли ещё хватит работы у Ирины. Я рассказал про ванную, про инструмент, который надо купить. Она внимательно слушала, уточняла, что мы там делаем, и уже не прятала довольной улыбки. В глазах ее возрождалась надежда на нормальное будущее сына.

— Хорошо, Сева. Работай. Ты ведь всегда умел, когда хотел.

— Света тебе звонила?

— Нет. Я сам хотел с ней поговорить.

— Вот и поговори. Только трезвый, пожалуйста. Не надо опять перед людьми её позорить.

— Я не собираюсь. Дайте мне её адрес и телефон таксопарка.

Мать странно посмотрела на меня.

— Адрес-то зачем? Она там же живёт, где после развода.

— Запишу, чтобы не перепутать.

— Ты к ней из-за Насти зайти хочешь? — спросил отец. — Или денег опять просить?

Нормально. «Денег просить». У бывшей!

— Дочь хочу увидеть. И узнать, сколько должен по алиментам.

Родители снова переглянулись.

— Давно бы так, — одобрительно сказала мать. — Хорошо, Света еще в суд не пошла, всё ждала, что сам принесёшь. А ей ребёнка одевать надо, кормить.

Она назвала адрес и рабочий телефон Светланы. Я записал их на обороте листка с размерами стены, уточнил название таксопарка.

— Она по сменам работает, — пояснила мать. — Днём позвонишь, тебе скажут, когда будет. А долг ты лучше по бумагам посмотри. Ты квитанции хранил о перечислениях?

— Кое-что нашёл. Ещё не во всём разобрался.

— Разберись. Там старое висит, и каждый месяц новое прибавляется.

— Сегодня часть заработка отложу. Со Светой поговорю, узнаю сумму.

— Ты и нам это говорил, и ей, — сказал отец. — Два года уж прошло.

Я опустил глаза на записанный адрес. Да, ситуация! Всеволод и работал, и деньги получал, а ребёнку от этого ничего не доставалось.

— С пустыми руками к ней не пойду, — сказал я.

— Сева, мы тебе поможем, — сказала мать. — Мы с отцом помогать будем. Ты только работай и не пропадай. Сразу всё не выплатишь. И не играй больше в автоматы эти! Так все заработанное просадить можн.

Мне стало стыдно за Всеволода. Взрослый мужик, квартира своя, ремесло в руках — а родители едут к нему с котлетами, собираются мыть полы и помогать деньгами! Мать даже не спрашивала, нужна ли помощь. Привыкла, что сын без них не справится.

— За еду спасибо, — сказал я. — А деньги мне не надо. Сам заработаю.

— Если не хватит, скажи. Только не занимай опять у кого попало.

При этих словах я вспомнил Арсена. Похоже, они нечего не знают… Но рассказывать про него сейчас не хотелось.

Разберусь сам. Им и без того забот хватает.

— Скажу, — ответил я. — Но сегодня мне должны заплатить.

— «Должны», — язвительно повторил отец. — Ты сначала получи. Эти частники, они воры все до единого.

— Ну что ты его всё одёргиваешь? — спросила мать. — Человек работать начал.

— Я его не одёргиваю. Мне бы самому хотелось, чтобы начал. Да ведь сама подумай. Кто сейчас квартиры покупает? Одно ворье! Нашел, с кем связываться.

Тут мать вспылила.

— Да что с тобой, Петрович! Ты за него в Афгане сколько переживал, письма по десять раз перечитывал. А теперь слова доброго не скажешь.

— Люда, хватит.

Отец нахмурился, но спорить не стал. Про то, как он переживал за сына, ему говорить не хотелось. Мать явно рассчитывала его смягчить, а он ещё сильнее рассердился. Тут я её понимал: мне тоже хотелось услышать от него хоть что-нибудь без упрёка.

— Я вечером позвоню, — сказал я. — Как вернусь с работы.

— Позвони, — ответила мать. — А котлеты забери. В обед поешь.

Не став спорить, я положил в рабочую сумку котлету и пару картофелин. Мать проследила, чтобы банка с рассольником стояла в холодильнике ровно.

— Банку потом вернёшь. Не выбрасывай, она хорошая.

— Верну.

Уже в прихожей отец сказал:

— Если с квитанциями не разберёшься, принеси. Вместе посмотрим.

— Хорошо. Спасибо.

На прощание мать обняла меня и попросила заходить. Я обнял её в ответ, пообещал и проводил их до подъездной двери. Потом вернулся за рабочей сумкой и поспешил к Ирине.

Темирбек успел просеять оставшийся песок и сложить кирпич ближе к стене. Ирина встретила меня в прихожей с тетрадью в руках.

— Темирбек пришёл, а вас всё нет. Что случилось?

— Родители зашли. Простите за задержку.

На кухне узбек заканчивал сколачивать подмости. Раствор тоже уже ждал меня.

Я обошёл стену с обеих сторон, приложил уровень. Все норм, можно продолжать. Взобраться на шаткие подмости.

Наверху работа шла чуть медленнее. Кисть после вчерашнего ведра слушалась, но плечо тянуло. Темирбек взглянул на меня и молча подвинул поближе следующую стопку кирпича. Он уже видел, что мне лучше не таскать тяжести.

К обеду стена была закончена. Верхний ряд кирпича пришлось подгонять по месту. Мы заполнили щель между потолком и нашей стеной раствором, убрали наплывы, я ещё раз все проверил и отправился в ванну.

В ванной мы первым делом взялись за старую плитку. Разнотонные участки выделялись даже в тусклом свете. Я сбил первую плитку и передал Темирбеку молоток с зубилом.

— Снимай. Под ванной тоже собери, чтобы потом на осколки не наступать.

Он начал отбивать облицовку, а я счищал со стены остатки старого раствора. Кое-где он отваливался вместе с плиткой, в других местах приходилось срубать выступающие куски.

Когда вечером Ирина Михайловна снова пришла к нам, у двери уже выросла кучка осколков. Она посмотрела на нас с некоторым недоумением.

— Мальчики! Я думала, вы сегодня плитку начнёте.

— Сначала старую снимем и стены выровняем. У вас хороший клей куплен, на нём можно под гребёнку класть.

— А сейчас нельзя?

Я приложил правило к очищенному участку. По краям оно упиралось в стену, а посередине оставался заметный просвет.

— Вот сюда сколько клея уйдёт, видите? Нам его тонким слоем наносить надо, зубчатым шпателем. Тогда и плитка ровно ляжет, и расход небольшой будет. Только стену сначала нужно выровнять штукатуркой.

— Опять раствор? Я же клей купила.

— Клей для плитки. Если им эти ямы заполнять, весь ваш дорогой клей на выравнивание уйдёт. Раствором дешевле. Да и правильнее.

Она ещё раз посмотрела на просвет под правилом.

— Это что же получается, те охламоны меня лишний клей купить заставили? Они ничего не выравнивали!

Я оглянулся на угол, где лежал плиточный клей. Тридцать мешков! На не самую большую ванну это было запредельно много.

— Не хочу вас расстраивать, но, кажется, да. Они видимо по старинке делали, сразу и плитку клали и выравнивали клеем. Это дорого и некачественно. Клей дает сильную усадку, им надо тонким слоем работать. Он у вас импортный?

На заказчицу было больно смотреть. Губы ее задрожали, как у обиженного ребенка.

— Да! Финский, дорогой. Восемьдесят долларов мешок!

Услышав это, я только головой покачал. Твою мать! Четыреста тысяч за мешок клея — это зарплата подсобного рабочего за месяц.

— А сдать можете?

Ирина тут же вернулась в деловое состояние.

— Да, я у знакомых брала. А сколько останется?

— У вас тут квадратов шестнадцать. Уйдет примерно девять мешков. Округленно — десять. Так что двадцать у вас окажется лишними.

— Ой, как здорово! Непременно так и сделаю А вы укладку-то когда начнете? Мне к праздникам хотелось бы уже порядок в ванной.

— Ну, к празднику не обещаю. Сегодня отштукатурим, дадим подсохнуть, во вторник начнём плитку.

Мы сняли остатки разнотонной облицовки и вынесли осколки. Я ещё раз проверил стены правилом, сбил выступы, которые мешали выровнять плоскость. После этого выставил маяки по уровню, а Темирбек приготовил раствор.