Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле (СИ). Страница 46

— Мы задумали прекрасное начинание, Наталья Алексеевна. Через десять дней в доме моих братьев откроется закрытый светский круг. Антиох, как отрок начитанный и знающий многие иностранные языки, станет самолично читать молодым господам старинные воинские хроники и обучать их безупречному французскому слогу. Без всякой дворцовой суеты.

Великая княжна пришла в чистый восторг, её глаза радостно заблестели.

— Ах, Мария Дмитриевна, это чудесно! Петруше столь полезно будет послушать Антиоха, ведь дворцовые лекари и учителя совсем его засушили приказными бумагами!

В этот момент малютка Марфа, отложив деревянную плашку, вдруг звонко, с чисто детским любопытством спросила, заглядывая Рите в лицо.

— Мария, а расскажи, как бал прошёл? Кто с кем танцевал? Мамушка сказывала, что там вся империя в шелках тонула!

Наталья Алексеевна тоже проявила живейший девичий интерес, подавшись вперёд. Но прежде чем Рита успела открыть рот, Пётр Алексеевич резко, с подростковой злостью перебил их, бросив на наставницу уничтожающий взгляд исподлобья.

— Да уж, весьма шумно прошёл бал! Наша Мария Дмитриевна вела себя там вызывающе! Только и делала, что кружилась в менуэте с камергером Лёвенвольде на глазах у всего Сената!

Рита замерла, искренне недоумевая от этого внезапного обвинения. В чём же, право слово, заключался её вызов? Она ведь за весь вечер исполнила всего один официальный танец с камергером, а после танцевала лишь со своим родным братом Сербаном.

— Вы напрасно сердитесь, великий князь, — ровно ответила она, удерживая лицо. — Моё поведение на торжестве было полностью в пределах строгого придворного этикета и сословных приличий. Никакого вызова в почтении к камергеру императрицы не было.

Увидев, что мальчик насупившись отвернулся, Рита, не желая развивать эту глупую ссору перевела разговор на дела своего салона

— Куда важнее, Наталья Алексеевна, кто уже изъявил твёрдое согласие прийти к Антиоху через десять дней. Нам удалось собрать прекрасное и благородное общество. К книжным чтениям присоединится Иван Одоевский — юноша весьма начитанный. Также прибудут Иван Прозоровский, отрок поразительного ума, обученный геометрии у лучших немецких мастеров, и его сверстник Пётр Чернышёв, который сильно тянется к артиллерийской науке. Старый князь Волконский обещал прислать своего сына Михаила, у которого память столь остра, что он все приказные титла знает наизусть.

Рита сделала небольшую паузу и с лёгким сожалением покачала головой.

— А вот о князе Мишеле Голицыне я могу лишь сокрушаться. На балу я приметила его издалека. Отрок поразительной армейской выправки, весь в своего доблестного отца-фельдмаршала. Но, увы, мне так и не довелось пообщаться ни с ним самим, ни с его родителями.

Она чуть повернула голову и с лёгким прищуром посмотрела на притихшего цесаревича.

— Скажите, великий князь, не знакомы ли вы с Мишелем Голицыным? Есть ли у вас возможность и его позвать в салон на Миллионную?

Пётр Алексеевич от неожиданности вопроса удивлённо округлил глаза. Его капризное выскокмерие вмиг испарилось, уступив место искренней подростковой растерянности. Он даже подался вперёд в своём кресле.

— А меня... меня вы разве в салон звать не будете, Мария Дмитриевна? Обо всех отроках вспомнили, а про меня ни слова!

Рита едва заметно улыбнулась, выдерживая его возмущённый взгляд.

— А вы хотите, Пётр Алексеевич?

Мальчик смутился, спешно натягивая обратно маску напускного безразличия, и небрежно повёл плечом.

— Ну... я мог бы посетить разок. Посмотреть, каков ваш Антиох в латыни да французском слоге.

— Приходите, пожалуйста, двери дома моих братьев всегда открыты для вашего высочества, — ласково ответила Рита.

Мальчишка после этих слов окончательно притих, польщённый и заинтригованный.

Глава 20. Наглый гамбит

Следующее утро встретило дворец пронизывающим ледяным сквозняком из лопнутого окна на парадной лестнице. Рита, крепко прижимая к груди тяжёлый немецкий учебник, спешила на урок к великому князю. После вчерашнего тактического триумфа в девичьей анфиладе цесаревич ждал занятий.

На крутом переходе у Восточной галереи её взгляд снова выхватил знакомый силуэт. Навстречу размашистым, чеканным шагом шёл Рейнгольд Лёвенвольде. Сердце Риты совершило глухой, панический кувырок. Поддавшись трусливому, глупому порыву, она резко шагнула вправо и скрылась за тяжёлой бархатной шторой у глубокого оконного проёма, замирая и мысленно осыпая себя самыми последними проклятиями.

«Господи, ну не идиотка ли? Какое детское, пубертатное поведение! —ругала она себя, утыкаясь лбом в холодное стекло.— Я медиааналитик из двадцать первого века или перепуганная девчонка, которая прячется по углам от красивого мужчины?»

Но Лёвенвольде в этот раз мимо не прошёл.

Он не стал отодвигать штору и обнажать её убежище перед полупустой галереей, но остановился по ту сторону бархата. Камергер встал так близко, что его присутствие казалось почти осязаемым через плотную ткань. Горьковатый шлейф лавандовых духов мгновенно заполнил нишу, которая в один миг стала казаться тесной. Внутри всё напряглось, дыхание перехватило, а щёки залило предательским румянцем. Выходить наружу она принципиально не желала.

— И сколько вы ещё так планируете прятаться, Мария Дмитриевна? — негромко произнёс Рейнгольд сквозь материю портьеры. Его голос был спокоен и холоден, лишённый обычного насмешливого блеска.

— Вы своим глупым, неуместным кокетством делаете только хуже, княжна, — сухо, с версальским проносом отрезал он. — Двор полон лазутчиков Меншикова, а вы устраиваете прятки в галереях. Извольте взять себя в руки.

Договорив, Лёвенвольде просто продолжил свой ход. Серебряный наконечник его трости снова чётко и ритмично застучал по паркету.

Рита осталась стоять в нише, чувствуя, как сердце безудержно колотится. Вся её хвалёная броня была растоптана его ледяным тоном. От бессильной ярости на саму себя она не выдержала и с глухим стуком пару раз коротко побилась лбом о холодную каменную стену у окна.

«Вот дура! Какая же круглая, набитая дура! —мысленно выла она.— Ну при чём тут кокетство? Мне ведь кровь из носу нужно было поговорить с ним! Поговорить о ночном похищении Ивана Долгорукова!»

Но она сглупила, поддавшись детским страхам и вместо шпионского дела полностью провалила переговоры. Рита глубоко вздохнула, поправила съехавший чепец и вышла из ниши.

На удивление, в этот день барон Остерман пребывал в весьма оживлённом и даже приподнятом расположении духа. Пока великий князь, увлечённо сопя, выполнял за столом игровые аналитические действия по латыни, расставляя на деревянном планшете карточки с глагольными формами, вице-канцлер неторопливо прохаживался вдоль книжных шкафов. Пользуясь тем, что мальчик полностью поглощён заданием, Андрей Иванович тихим, но чётким голосом то и дело задавал Рите каверзные вопросы. Он проверял её бдительность, то переходя на безупречный английский, то возвращаясь к изысканному дипломатическому французскому, требуя немедленно разложить по пунктам её соображения по поводу новой учебной программы. Рита отбивала эти интеллектуальные подачи Остермана с абсолютным хладнокровием, удерживая лицо.