Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле (СИ). Страница 36

— Ты что себе позволяешь, старуха?! — визгливо выкрикнул он, смеряя её уничтожающим взглядом с ног до головы. — Ты вообще знаешь, с кем говорить посмела? Я — Александр Меншиков!

Рита на мгновение онемела, а её брови удивлённо поползли вверх. Перед ней стоял единственный и горячо любимый тринадцатилетний сын Светлейшего князя, названный в честь отца. На того Данилыча, который вчера разил перегаром на Васильевском острове, этот смазливый темноволосый барчук совершенно не был похож. Но спеси и наглости в нём сидело на три полновесных полка.

— Знаю, Александр Александрович, — хладнокровно произнесла Рита, не выдав своего минутного замешательства ни единым жестом. — И именно потому, что ваш батюшка доверил мне учебный кабинет великого князя, я не позволю его сыну позорить имя Светлейшего дворовыми склоками на конюшне. Хлыст извольте убрать.

Младший Меншиков буквально задохнулся. Он открыл было рот, чтобы выдать очередную кучерскую ругань, но наткнулся на её твёрдый взгляд. Рита осознала, что она только что в один ход нажила себе ещё одного опасного, уязвлённого врага в лице наследника полудержавного властелина.

Парень со злостью швырнул хлыст в грязь, круто развернулся на каблуках и стремительным шагом покинул конюшенный двор, взглядом пообещав ей напоследок скорую расправу.

Пообщавшись с конюхами и лакеями у ворот конюшенного двора, Рита быстро прояснила удручающую диспозицию. Великий князь и князь Иван Долгоруков со всей кавалькадой и сворой борзых уехали ещё затемно, до первых лучей солнца. Главное — они приказали взять с собой заводных, запасных коней. Это значило, что фаворит угнал цесаревича в дальние лесные угодья не менее чем на три-четыре дня.

Рита мысленно порычала от бессильной ярости, сжимая кулаки под серыми складками юбки. Вся её выверенная изоляция Ивана была грубо взломана ночным набегом. Четыре дня бесконтрольных кутежей полностью обнулят её уроки, а неокрепшую психику Петра снова вернут в русло гвардейского разгула.

Пришлось возвращаться в свои покои. Взяв себя в руки, Рита устроилась за лакированным столиком и принялась спешно составлять подробное письмо Антиоху на французском языке. Ей требовалось задействовать курьерские связи брата, чтобы тайно проследить за маршрутом охоты. Впрочем, была ещё одна, куда более глубокая и острая проблема. Рите кровь из носу нужно было, чтобы Антиох наконец научил её бегло писать и читать на местной скорописи XVIII века, иначе любой документ Остермана снова обернётся для неё позорным провалом.

Запечатав записку сургучом и отдав её притихшей Акулине, Рита решила немедленно идти в анфиладу великой княжны Натальи. Она рассчитывала использовать сестру как единственный якорь для Петра по его возвращении.

Но на крутом переходе у парадной галереи её ждал новый сюрприз.

В глубокой, полутёмной нише у заколоченного окна Рита столкнулась с цесаревной Елизаветой Петровной. Шестнадцатилетняя красавица была бесцеремонно прижата к каменной стене каким-то плечистым, рослым молодым человеком в расстёгнутом гвардейском мундире. Мужчина жарко, увлечённо шептал ей что-то на ухо, а его сильные руки по-хозяйски лежали на её тонкой талии, сминая шёлковые оборки роброна.

В голове у Риты мгновенно завертелись исторические хроники и слухи. Гвардеец, плечистый, фаворит Лизки в тысяча семьсот двадцать седьмом... Это Александр Бутурлин. Видимо Светлейший ещё не отослал его в Малороссию, знать пока только присматривается к этой опасной связи.

Рита не собиралась уподобляться дворцовым сплетницам. Она замедлила шаг, заставляя атласные каблуки стучать по паркету подчёркнуто громко и размеренно, предупреждая влюблённых о своём приближении.

Услышав шаги, Бутурлин мгновенно отпрянул, на ходу запахивая борт мундира, и с безупречной военной выправкой отступил в тень колонны, пряча лицо. Елизавета Петровна повернулась к Рите, и щёки её вспыхнули густым румянцем. В светлых глазах цесаревны на секунду мелькнула паника застигнутой врасплох девчонки, но она тут же нагло вскинула подбородок, натягивая маску высокомерия.

— Княжна Кантемир? — Лизка резко поправила кружевной манжет платья, и её голос прозвучал с напускным раздражением, призванным скрыть конфуз. — Вы изволите слишком шумно мерить галереи в утренние часы. Неужто уроки латыни отменились?

Рита остановилась и склонилась в безупречном чинном реверансе, выдерживая её недовольный взгляд.

— Простите мою оплошность, ваше высочество. Великий князь отбыл на дальнюю охоту с князем Иваном, оттого я и направляюсь к Наталье Алексеевне. Я не имела намерения нарушать ваши... размышления. Доброго утра вам, цесаревна.

Елизавета от такой тонкой реплики, не содержащей ни капли явной шпильки, заметно расслабилась. Она лишь брезгливо повела рукой, давая понять, что инцидент исчерпан. Рита выпрямилась и твёрдым шагом пошла дальше.

Маргарита застала Наталью Алексеевну в её тихой анфиладе. Великая княжна металась по покоям с горькими девичьими слезами. Девочка со злостью швырнула вышивальные пяльцы на шёлковое одеяло и обернулась к наставнице, судорожно сжимая кулаки.

— Снова! Опять князь Иван увёз брата в эти проклятые лесные угодья, Мария Дмитриевна! Петруша обещал мне остаться, обещал чертить редуты, но этот гвардейский змей сманил его!

Рита подошла ближе и мягко перехватила её за плечи, заставляя великую княжну успокоиться.

— Довольно слёз, Наталья Алексеевна. Ярость нам сейчас не поможет, нужен трезвый расчёт, — ровно проговорила она, унимая её панику. — Послушайте меня внимательно. Великий князь уехал на три-четыре дня и вернётся измотанным. Долгоруков станет приучать его к хмельной свободе, но мы встретим государя во всеоружии. Мы обязаны предпринять меры в его комнатах по возвращении. Будем действовать с напором, но мягко. Полностью закроем его от гвардейских приятелей. Никакого Ивана у его постели. Окружим его таким теплом и заботой, чтобы конюшни Долгоруковых показались унылым адом. Вы согласны?

Великая княжна торопливо вытерла слёзы со щёк и согласно кивнула, проникаясь её уверенностью.

Вечером Маргарита устроилась перед зеркалом в спальне. Акулина молча расчёсывала её длинные чёрные волосы. Рита смотрела на своё отражение, скрупулёзно выстраивая протокол, каким именно образом ей предстоит скрутить наглого Ивана Долгорукова, увести в баню и подвергнуть очищающим процедурам, чтобы выжечь лихорадку, а заодно и заставить задуматься о своих деяниях в отношении цесаревича.

В этот самый момент в прихожую глухо, испуганно постучали. В спальню бледной тенью забежала Стеша, её глаза были округлены от шока.

— Мария Дмитриевна… Там… граф Лёвенвольде изволит просить немедленного разговора прямо у дверей! Настаивает, ломает приличия!

Рита даже бровью не повела. Со спокойным выражением лица, она накинула на плечи шёлковый шлафрок и твёрдым и вышла в прихожую.

Рейнгольд Лёвенвольде замер у самого порога. Его серо-голубые глаза расширились, фиксируя её домашний, растрёпанный вид, а по бледным щекам графа побежала судорожная тень. Впрочем, прибалтийский хищник мгновенно вернул маску лоска. Одним коротким взмахом руки он выгнал испуганных служанок прочь, захлопнув створку.