Мой лифт - Моя крепость 3 (СИ). Страница 14

Недолго думая, стал собирать по коробкам разбросанные инструменты и материалы.

— Вас пока отдельно, — пробормотал я, осторожно укладывая очередной механизм системной ловушки. — Скоро вы мне очень пригодитесь.

На бумаги Валеры я наткнулся совершенно случайно. Разномастные листы лежали тут и там вперемешку с прочим имуществом.

Там были различные расчеты и записи: размеры ритуальных кругов, расход материалов, короткие пометки, какие-то расчёты, однако чем дальше я листал, тем больше неприятного ощущения поднималось внутри.

Появились символы, похожие на руны, затем схемы, короткие последовательности цифр, рисунки частей тел и конструкции, смысл которых я совершенно не понимал. Некоторые фрагменты я уже видел раньше — в том самом альбоме, после которого окончательно стало ясно, что Валера не просто сходил с ума, а пытался по кускам восстановить знания из прежней жизни.

Перед глазами тут же возникли Наташа, Лена, изображение снимаемой человеческой кожи и кукла в полный рост, а рука почти автоматически потянулась к карману с зажигалкой.

«Сжечь проще всего», — пронеслось в голове, пока я медленно перелистывал бумаги, чувствуя, как первоначальная брезгливость начинает смешиваться с интересом. — «Не горячись, Андрюха. Это просто информация, причем полезная».

Знания сами по себе никого не душили, не резали и не пытали. Это делал человек, который ими пользовался, а значит, уничтожать всё его наследство только из желания символически наказать уже мёртвого мудака выглядело не особенно умно. Более того, перспектива однажды воспользоваться чем-нибудь полезным из его наработок обладала собственной извращённой привлекательностью: Валера хотел превратить свои знания в инструмент насилия, а в итоге они могли помочь выжить тому самому человеку, которого он однажды намеривался сломать.

— Человеки — зло, гоблины — зло, дотеры — зло, — рассудительно сообщил я пустой мастерской, складывая листы в найденную тут же папку. — Самокатчики вообще отдельная категория пиздеца, а бумага пока просто бумага.

Поэтому папка отправилась к остальной добыче. Если я когда-нибудь научусь понимать хотя бы десятую часть написанного, будет отлично, а если нет — много места она всё равно не занимает.

Последним серьёзным объектом интереса оставалась клетка, и вот её как раз места занимала столько, что при одном взгляде на конструкцию внутренний голос начал предлагать сделать вид, будто я её не заметил.

Клетка стояла в дальней части комнаты, толстая, тяжёлая, сваренная из массивного металла, а внутри до сих пор находилось высохшее тело небольшой крылатой твари, которую когда-то пришлось здесь добить. После смерти Валеры персональные свойства исчезли, однако Система всё ещё признавала саму конструкцию, и этого оказалось достаточно, чтобы Хомяк мгновенно отверг единственное разумное решение — оставить многокилограммовую железную бандуру там, где она стояла.

— Зачем она мне? — спросил я вслух, скрестив руки на груди и внимательно изучая клетку, словно та могла предоставить убедительный бизнес-план. — Вот серьёзно. Для чего мне системная клетка?

Ответа не последовало, зато стоило сформулировать вопрос иначе — могу ли я спокойно бросить системный предмет здесь, — как внутри немедленно поднялась волна почти физического возмущения.

«Да понял я, понял», — мысленно огрызнулся я на собственного Хомяка и попробовал сдвинуть клетку руками, после чего спина настолько доходчиво прокомментировала хреновость этой идеи, что пришлось искать другие варианты.

Металлическую трубу я использовал как рычаг, под край подкладывал обломки досок, потом снова переставлял трубу и двигал конструкцию ещё на несколько сантиметров. Работа оказалась не столько сложной, сколько бесконечно нудной, и уже минут через десять я начал всерьёз подозревать, что Валера в какой-то момент своей жизни специально сделал клетку настолько тяжёлой, чтобы когда-нибудь после смерти окончательно испортить настроение лично мне. До лифта, к счастью, было недалеко, поэтому постепенно рама всё-таки добралась до порога, а после последнего рывка со скрежетом вошла внутрь Комнаты.

— Вот теперь я наконец понял, зачем людям понадобились грузовые лифты, — выдохнул я, опершись обеими руками о прутья и пытаясь отдышаться. — Не мебель перевозить, а вот такие проклятые артефакты таскать.

Обратный переход занял несколько секунд, после чего часть упражнения пришлось повторить уже на Тихих этажах, однако складская квартира находилась достаточно близко, чтобы второй этап не превратился в отдельное приключение. Я как раз успел поставить клетку у дальней стены рядом с трубами и строительными материалами, когда в дверях появилась Ася, остановилась и с совершенно серьёзным выражением лица несколько секунд переводила взгляд с металлической конструкции на меня.

— Пухляш, ты чего, карликов ловить собрался? — спросила она, осторожно подойдя ближе и заглянув между прутьями, после чего заметила высохшее тело внутри и нахмурилась. — И что за дохлая хрень там лежит?

— Карлики пока могут спать спокойно, — заверил я её, присаживаясь на коробку и вытягивая затёкшие ноги. — А вот клетка системная, поэтому пришлось тащить.

Ася тут же перестала улыбаться и снова повернулась к клетке, только теперь уже с совершенно другим интересом. Она начала расспрашивать, где я её нашёл, какие свойства были раньше и почему они исчезли, однако на большую часть вопросов мне всё равно нечего было ответить. Когда девочка наконец спросила, зачем я вообще тащил вещь, назначение которой не понимаю, ответ получился настолько очевидным, что я даже удивился необходимости его произносить.

— Потому что она системная, — пояснил я, разведя руками, и по выражению лица Аси понял, что убедить её мне не удалось. — Ты ещё маленькая, тебе не понять. Когда увидел классную вещь, её нужно хватать, а разобраться, на кой чёрт она вообще нужна, можно и потом.

— Ты больной, — констатировала она, продолжая разглядывать металлическую раму, но уже без прежней насмешки.

— Я хикикомори, — поправил её с явственным достоинством. — Это класс, диагноз и жизненный путь. И если у тебя такого нет, то не завидуй, тебе не идет.

Она фыркнула, а я как раз вспомнил про сверток, который притащил отдельно от остального барахла. Вещи Даши лежали сверху, чтобы не смешивать их с инструментом и материалами, поэтому я быстро вытащил пакет и протянул Асе.

— Это тебе, — пояснил я, когда она всё-таки взяла пакет и заглянула внутрь. — Нашёл одежду примерно твоего размера. Возможно, чуть великовата, но должно подойти.

Ася вытащила толстовку, развернула перед собой и приложила к груди. Рукава действительно оказались длиннее, чем нужно, однако в остальном вещь выглядела вполне пригодной, особенно с учётом того, что выбор одежды в её нынешних условиях ограничивался содержимым нескольких квартир.

— Она большая, — с сомнением произнесла девочка, продолжая рассматривать находку и явно уже примеряя её мысленно.

— Закатаешь рукава, а через год дорастёшь, — ответил я, после чего поймал её странный взгляд и невольно нахмурился. — Что?

— Ничего, — слишком быстро сказала Ася, сложила толстовку обратно и прижала пакет к себе. — Спасибо.

— Пожалуйста, — ответил я и, видя, что она всё ещё почему-то смотрит на меня, добавил: — Можешь не искать подвох. Просто лежало бесхозное, вот я и взял вдогонку, всё равно ту хату выносил.

На этот раз она спорить не стала, только ещё раз еле слышно поблагодарила и ушла с пакетом, оставив меня среди коробок, труб и металлической клетки. Я проводил её взглядом, потом вернулся к разбору привезённых вещей и лишь через некоторое время поймал себя на том, что складская квартира начинает приобретать совсем другой смысл. Раньше это была просто пустая площадь, где можно свалить добычу, а теперь постепенно превращалась в настоящее хранилище.

Ближе к вечеру я снова вернулся в старую шахту, но перед открытием дверей привычно проверил камеры. Люди снизу продолжали методично зачищать квартиру за квартирой, однако за весь день прошли всего несколько этажей, поэтому никакой гонки со временем пока не намечалось. Я мог спокойно разбирать помещения одно за другим, перетаскивать вещи, возвращаться на Тихие этажи и снова приезжать сюда столько раз, сколько потребуется, не опасаясь, что завтра всё ценное уже окажется в чужих руках.