Мистер и Мисс Магистр. Страница 6

— Удручающие цифры, магистр Вейн, — раздался рядом сухой, шелестящий голос.

Я оторвалась от ювелирной настройки кристалла. У моего стола стояла госпожа Веллер, старшая помощница секретариата Ученого совета. Прямая как палка спина, тугой узел седеющих волос и немигающий взгляд человека, привыкшего безэмоционально переводить живые человеческие судьбы в столбцы сухой канцелярской статистики. В её костлявых руках покоилась неизменная кожаная папка.

— Утро только началось, госпожа Веллер, — ровно ответила я, пряча резец в футляр. — Мой курс не рассчитан на восторженных любителей дешевых театральных эффектов.

Она перевела долгий взгляд на толпу, осаждающую Мистера, затем посмотрела на мои девственно чистые регистрационные списки.

— Вы всё ещё наивно верите в индивидуальный подход и «живую искру» в студентах, Мелисса, — в её голосе не было привычного чиновничьего яда, лишь тяжелая, железобетонная истина. — Но посмотрите на них. Это же чистый, неконтролируемый хаос. Они ведомы гормонами и иллюзиями. Магия, помноженная на юношескую непредсказуемость — это бомба замедленного действия под фундаментом нашего общества.

— Мы учим их контролировать эту бомбу. Учим думать на поле боя.

— Нет, — Веллер покачала головой, и на секунду её лицо утратило привычную маску, обнажив пугающую, холодную убежденность фанатика. — Вы учите их рисковать. Ваше так называемое полевое целительство строится на опасной импровизации в критический момент. Вы поощряете отход от протоколов. Я слишком долго работаю в этих стенах и видела слишком много посмертных рапортов о тех, кто решил побыть героем. Нашей академии, как и всему государству, нужен абсолютный порядок. Жесткая, выверенная до миллиметра система, работающая как швейцарские часы, где каждый отдельный маг — это лишь предсказуемая, легко заменяемая шестеренка. Магистр Мистер предлагает слепую дисциплину, стирающую эту вашу опасную индивидуальность. И я глубоко уважаю его армейский подход. Порядок спасает жизни, магистр Вейн. Даже если для этого приходится безжалостно ломать характеры.

Я посмотрела на неё совершенно по-новому. Передо мной стояла не просто скучная канцелярская крыса. Передо мной был человек, чья жестокость диктовалась искренним, извращенным желанием «спасти» этот мир через его тотальное, беспрекословное порабощение инструкциями. Она была бездушным механизмом, считающим себя благом.

— Порядок, построенный исключительно на слепом страхе и подавлении воли, с треском ломается при первом же реальном, нештатном кризисе, госпожа Веллер, — холодно, с медицинской точностью парировала я.

— Скоро мы это проверим на практике, — она сухо кивнула и пошла прочь, оставив после себя в воздухе запах сухой лаванды и ледяной, вполне осязаемой угрозы.

Я опустила глаза в свой журнал. Четыре человека. Мои дежурные студенты лаборанты, Лисетт и Нерис с перебинтованной рукой. Статистика, действительно, выглядела плачевно.

На двенадцатой минуте к моему столу нерешительно подошла худенькая, рыжая первокурсница-целительница в очках. Эва Лорн.

— Магистр Вейн... Можно к вам записаться?

— Если вы пришли за красивыми, героическими легендами и славой, то вам на другую половину двора, — сухим, профессиональным тоном сказала я, не пытаясь её обаять. — У меня на курсе вас ждет только настоящая кровь, грязь, отказ магического оборудования в полевых условиях, нехватка времени и крики боли.

Эва упрямо вздернула подбородок, поправляя очки.

— Боевиков всегда видно. Ими принято восхищаться. Но если их никто вовремя не соберет по кускам, их хваленый героизм бессмысленно закончится в первой же канаве. Я хочу учиться спасать тех, кто дерется, а не позировать с мечом.

Логика. Жесткая, практичная, взрослая логика.

— Добро пожаловать на борт, Эва. Заполняйте бланк.

Вскоре подошел Талберт, за ним еще человек. А затем к столу приблизился крепкий, хмурый парень с третьего курса боевого факультета. Торн. Я помнила его на базовом целительстве, которое я вела на военном факультете, он всегда держался особняком.

Он молча потянулся за бланком.

— Вы ошиблись столом, курсант, — я накрыла бланк ладонью. — Генерал Мистер набирает рекрутов вон там.

Торн поднял на меня тяжелый, не по годам взрослый взгляд.

— Я был на летней пограничной практике в Северной заставе, магистр. Мы попали в засаду. Мой напарник поймал отравленную стрелу в плечо. Мы знали, как держать строй и как махать мечами, но никто из нас не знал, как стабилизировать яд до прихода лекаря. Он умер у меня на руках за десять минут. Мне не нужна строевая подготовка генерала. Мне нужно знать, как не дать умереть следующему, кто встанет со мной спина к спине.

В его голосе не было ни капли юношеского пафоса. Только глухая, застарелая боль человека, который уже видел смерть слишком близко.

— Бланки перед вами, Торн, — тихо произнесла я, убирая руку. — Вы научитесь.

К полудню у меня была крошечная, но уже начавшая формировать свой костяк группа.

Тень накрыла мой стол, загородив солнце. Я подняла глаза.

Арден Мистер стоял напротив меня, заложив руки за спину в классической военной стойке. Он не источал никакого мужского обаяния, он источал исключительно холодный, тактический расчет. Мы оценивали друг друга, как две вражеские армии перед неизбежным штурмом высоты.

— Восемь человек, — констатировал он, заглянув в мой открытый журнал.

— Вы умеете считать до десяти в уме без помощи своих адъютантов? Ваше личное дело в ректорате не лгало о ваших выдающихся аналитических талантах, генерал.

— Для вашего специфического, непопулярного курса это вполне логичный и закономерный результат, — спокойно ответил он, полностью проигнорировав мою издевку. — Вы берете качеством, а не количеством. Притягиваете тех, кто способен думать на шаг вперед, а не просто слепо бежать на врага с криком. Разумная, рабочая стратегия выживания.

Я прищурилась, ища в его словах скрытый подвох. Но его лицо оставалось непроницаемым. Никаких «искр», никаких теплых взглядов или затянувшихся пауз. Ни грамма симпатии.

— Мне совершенно не нужна ваша снисходительная аналитика моего курса, Мистер. Зачем вы подошли к моему столу?

Вместо ответа он достал из-за обшлага мундира сложенный вдвое лист плотной бумаги и ровным движением положил его на мой стол.

— Мой официально утвержденный график занятий на открытом полигоне, — его голос прозвучал ровно, без капли эмоций. — Передаю лично вам в руки, чтобы у вас было время наложить звукоизолирующие чары на свои операционные до того, как мои курсанты начнут, как вы вчера метко выразились, «орать во всю глотку».

Я посмотрела на бумагу, затем снова на него.

— Какая трогательная, истинно генеральская забота о чужих нервах.

— Обычный тактический расчет, магистр Вейн, — отрезал он. — Я предпочитаю работать в поле, а не тратить время на чтение ваших красочных жалоб ректору об испорченных стабилизациях и моем бабуиньем рыке. Занятия начинаются завтра.

— Искренне надеюсь, что до завтра вы научите их хотя бы не калечить друг друга на разминке, — сухо ответила я, отодвигая его график на край стола.

— Доброго дня, магистр Вейн.

Он развернулся с военной четкостью и ушел, чеканя шаг по брусчатке.

Никаких затяжных, интимных взглядов. Никаких двусмысленных намеков или скрытого флирта. Только чистый, выверенный прагматизм опытного хищника, который пришел на разведку боем, обозначил свои границы и вернулся на позиции.

Я проводила его ледяным, немигающим взглядом, аккуратно собирая со стола свои откалиброванные диагностические кристаллы. Никакой симпатии. Никакого зарождающегося уважения.

Только ясное, хирургически точное и беспощадное понимание: передо мной стоял очень опасный, системный и умный враг. И чтобы выжить в этой навязанной академической войне и сохранить свой факультет, мне придется действовать абсолютно безупречно. Без права на ошибку.

Глава 4. Разведка