Корделия. Смерть не в счет (СИ). Страница 4

— Леди Беатрис, что значит «Мисс Страуд никуда не уезжала»?

Подопечная со вздохом пожала плечами.

— Просто Милли болтает, мисс Ферн. Не слушайте ее. Познакомьтесь, это Милдред, а это Родерик.

Стало немного спокойней.

В самом деле, чего ради переживать из-за фантазий маленького ребенка?

С Эдит я столкнулась лишь во время обеда.

Стол для детей накрывали отдельно от взрослых, и гувернантка делила с подопечными трапезу, заодно следя за порядком. Родерик и Милдред всегда отличались живостью характера и, дай им волю, могли начать кидаться едой прямо за столом.

Вообще, все четверо отпрысков графа Рассела могли изрядно попортить нервы воспитателям.

Нанявшись в этот дом, я не одну ночь провела, рыдая в подушку от бессилия и усталой злости, не имея никакой возможности справиться с юными подопечными. Сейчас прежние истерики казались чем-то совершенно беспричинным. С накопленным опытом я урезонивала детей с полуслова.

— Вы строже мисс Страуд, — проворчал Родерик и напоказ надул губы после моей выволочки и лишения сладкого.

Бунты я подавляла совершенно безжалостно.

Меньше всего проблем доставила старшая, Эдит. Но не приходилось сомневаться, что свое она ещенаверстает. Сложный возраст. А нравом Эдит Эрскин походила больше на своего дядюшку Филиппа. Поэтому и ладила с ним лучше, чем с собственным отцом. А мистер Эрскин, стоит заметить, был совершенно невыносим.

— Зато красивей, — весело ответила я мальчику.

Он шутку не оценил, очевидно, с тоской вспоминая покинувшую их воспитательницу.

Весь день я была безраздельно занята детьми. Несложно оказалось вновь стать частью размеренных будней, к которым я когда-то привыкла настолько, что и не мыслила иной жизни. Родерик и Милдред были еще малы, и обучать их чему-то с полной отдачей я почитала делом бессмысленным. С Эдит и Беатрис мы позанимались географией, немного историей, после чего Беа уселась за мольберт, а Эдит устроилась за фортепиано.

Подумалось, что для этих юных барышень куда лучше подошла бы иная гувернантка, более одаренная, чем восемнадцатилетняя дочь обнищавшего джентри. Старших девочек и вовсе можно было отправить в пансион с хорошей репутацией, где они обзавелись бы светским лоском и полезными знакомствами.

И все же граф предпочел оставить всех четверых детей при себе, как будто не беспокоясь об их образовании должным образом. Заодно приставив к ним не самую опытную девицу. Кажется, касательно умений мисс Страуд не превосходила меня.

Эдит назло фальшивила, то и дело бросая на меня насмешливые взгляды. Выбранной мной пьесой она осталась ужасно недовольна и не стеснялась этого выказывать. А стоило лишь отвориться двери в комнату для занятий, как девочка тут же подорвалась на ноги, громко хлопнув крышкой фортепиано, и с радостным криком «Дядя Филипп!» кинулась на шею явившемуся не ко времени родственнику.

— Дорогая Эдит! Надеюсь, ты смилуешься над этим многострадальным инструментом и моими несчастными ушами! Даже кошачьи концерты не столь мучительны! — со смехом шутливо взмолился мистер Эрскин и украдкой подмигнул мне.

Приходилось признать, что манеры молодого человека отличались той изящной непринужденностью, которая легко очаровывала как юных девиц, так и дам почтенных.

— Я просто немного рассеяна сегодня, дядя, — с показной невинностью отвечала Эдит. — К тому же это все вина мисс Ферн!

Как это было знакомо!

Старшая дочь графа Рассела в отличие от своих сестер и брата всегда переносила меня с великим трудом и ежечасно норовила учинить какую-то пакость.

Мистер Эрскин тут же принялся заступаться за меня, увещевая на все лады вздорную девчонку. Как и в прошлой жизни. Пожалуй, так брат графа и заронил в мою душу первые ростки роковой привязанности. В чужом доме он казался единственным защитником и благодетелем.

Я любезно, но сдержанно поблагодарила молодого человека за теплый прием и отвесила несколько похвал в адрес воспитанников, не забывая с показной робостью улыбаться и трепетать ресницами.

Кажется, мистер Эрскин оказался более чем удовлетворен моей реакцией. Улыбка его была предовольной.

Первый день на службе в новой жизни показался бесконечным и отнял последние силы. Однако, уложив подопечных, я все равно решила удовлетворить собственное нелепое любопытство, а не сразу отправиться спать. Хотелось взглянуть, что же за вещи оставила в Рассел-Холле моя предшественница. Ради этой прихоти я даже рискнула обратиться к домоправительнице.

Та не обрадовалась, что ее потревожили из-за такого пустяка, но все-таки не отказала в просьбе. И даже пожелала составить компанию. Вероятно, любопытство было не только моим пороком.

И вот в кладовой я под присмотром миссис Хемлок перебирала оставшееся после мисс Страуд наследство — аккуратную стопку женского белья, несколько новых лент, пару шляпок, перчатки, шерстяное платье. Все вещи казались новыми. Это был не тот хлам, от которого с охотой избавляются, чтобы путешествовать налегке. К тому же вряд ли гувернантка обросла большим количеством имущества, чтоб эти вещи стали обузой при отъезде.

— Вам не кажется, миссис Хемлок, что тут может быть большая часть вещей той молодой леди? — решила я высказать вслух возникшие подозрения.

Домоправительница хмурилась.

— Никогда прежде не задумывалась об этом, но, быть может, вы правы, мисс Ферн.

Мы с пожилой женщиной обменялись долгими понимающими взглядами. Уже и следа не осталось от уверенности, что прежняя гувернантка графских детей просто пожелала сменить место службы.

Но что тогда случилось?

— Думаю, это следует обсудить с нашим хозяином, — приняла решение миссис Хемлок, поджимая губы. — А вы отправляйтесь спать. О подобных вещах не подобает думать молодым девицам.

Совет показался дельным, и я удалилась к себе, как и настаивала домоправительница.

Стоило только улечься в постель и закрыть глаза, как до слуха донеслось то, что я звала про себя «голосом» Рассел-Холла. В старых домах никогда по-настоящему не бывает тихо, и как только угасаетдневной шум, скрипы и шорохи усиливаются во сто крат.

Я много лет провела в поместье графа Рассела и уже привыкла ко всем этим звукам. Однако, теперь, когда вышла на свет история с мисс Страуд, в голосе дома словно зазвучало что-то зловещее.

Еще и те слова Милдред. Что если прежняя гувернантка действительно никуда не ушла?

Я никогда не отличалась бурной фантазией, но как было не думать о том, что бездыханная девушка могла сейчас находиться в одной из многочисленных комнат Рассел-Холла?

В прошлой жизни мне довелось лишь мимоходомуслышать о мисс Страуд, и я не проявила ни малейшего внимания к ее судьбе. Сейчас же все переменилось.

Но если случилось худшее, то кто стал виновником горестей несчастной девушки? Первым на ум пришел Филипп Эрскин, этот человек в моих глазах воплощал все мыслимые пороки и мог совершить любой грех. Но здравый смысл подсказывал, что как бы ни была велика ненависть, не следует возлагать все вины до единой на одного подозреваемого.

Из-за пустых переживаний утром мое лицо носило отпечаток томной бледности, которая украшает только в юности. К счастью, сейчас мне вновь было лишь восемнадцать, да и гувернантка — существо столь незначительное, что ее здоровье редко вызывает беспокойство окружающих. Дети же и вовсе не сочли мой внешний вид заслуживающим внимания. Зато их интересовали иные вещи. По крайней мере, старшую Эдит весьма обеспокоил некоторый вопрос.

— Надеюсь, вы не думаете, мисс Ферн, что кто-то вроде моего дяди может польститься на ваше лицо? — за завтраком осведомилась она, всеми силами изображая из себя взрослую и суровую даму. Наверняка подражала миссис Хемлок.

Очевидно, вчерашнее заступничество мистера Эрскина не давало девочке покоя.

Эдит Эрскин проявляла для своих лет большую наблюдательность, но ей в силу юности было свойственно делать парадоксальные выводы из подмеченного. Девочка не упустила, какие взгляды ее родственник бросал в мою сторону, но она сочла, что вина тут лежит на мне, а не на нем.