Убийство. Дубль первый. Страница 3

– Не присматривался пока… Это я насчет симпатичных… – Капитан кашлянул в кулак и обернулся. – Ты бы посерьезней! Вчера вечером была дискотека, приехавшие киношники знакомились с местными. Думаю, что-то пошло не так. Представляешь, какой замес мог быть? Вот на это и обращай внимание! Надо выяснить, что на этой дискотеке произошло. Она продолжалась где-то с восьми до половины десятого. Кто куда после дискотеки направился, кто что видел… Местонахождение каждого в районе с одиннадцати до полуночи или около того. Конфликты, споры, драки… Да что я вам тут…

– А нам с Ухналем что делать? – поинтересовался водитель, веснушчатый усатый Борис Зотов.

– А вы с Ухналевым – на стреме… В смысле смотреть, чтоб во время допросов никто по коридору не шастал. Особо настойчивых и наглых…

На этом месте капитан специально сделал паузу, чтобы Ухналев мог выплеснуть свою традиционную тираду:

– Мордой в пол и браслетить, браслетить…

Когда стих хохот в машине, Дозморов, изо всех сил подавляя улыбку, разъяснил:

– Не в пол, а на особый контроль! Завтрак уже прошел, процедур до обеда никаких быть не должно. Туалеты у них в номерах, так что… ни под какими предлогами.

– А что значит «Акамед»? Ну, название профилактория, – подал сзади голос очкарик Ухналев. – Академическая медицина?

– Черт его знает, – пожал плечами Дозморов. – Вот и поинтересуешься заодно. Я не в курсе. Все, вперед и с песней. Да шевелитесь, вы ведь не с дежурства!

Все четверо тотчас покинули «уазик» и направились к входу в профилакторий.

За два дня до убийства

– Скажите, доктор, легкое головокружение после йодобромной ванны – это… ничего? Нормально? – Олег Хмельницкий вставил прилагательное «легкое» исключительно для того, чтобы его лечащий врач Самсон Львович не отменил ванны совсем.

С него станется! Олегу вспомнился утренний рассказ Харитоныча в бильярдной. Тому доктор Блюмин не моргнув глазом отменил душ Шарко, стоило бедняге пожаловаться на сердцебиение после процедуры.

А уж Харитоныч-то – богатырь богатырем, не то что он, страхелатина.

Хотя, с другой стороны, «заштормило» Олега после ванны капитально. Даже спешащая навстречу соседка, кстати, супруга Харитоныча Вероника, задержалась, видя его шаткую походку, и поинтересовалась, все ли у него в порядке.

– Так говорите, батенька, обнесло голову после ванны? – Блюмин взглянул на него поверх очков, перестав писать в истории болезни. – В глазах потемнело? Может, накатила тошнота? Сердечко кувыркнулось?

– Что вы, Самсон Львович, какое сердечко?! – как можно небрежней заметил Олег, заерзав на стуле. – Так, слегка повело, даже приятно.

Руки доктора тем временем автоматически «укутали» плечо пациента в манжету тонометра, а дужки фонендоскопа, как по мановению волшебной палочки, «запрыгнули» в поросшие седым волосом докторские уши.

– Сто десять на семьдесят, – сообщил после измерения Блюмин без каких-либо эмоций. – Гипотензивное что принимаете? Раунатин? Адельфан?

– Полтаблетки кристепина утром, – понуро ответил Олег, словно признаваясь в чем-то нелицеприятном.

– Уберем, не нужно пока. – Авторучка снова забегала в истории, оставляя за собой неразборчивые иероглифы. – Микстура Равкина на ночь, и хватит с вас химии. Не забывайте, мы в профилактории, то есть должны отдавать предпочтение физическим факторам. А ванну… сделаем по первой схеме, более щадящую, концентрацию йодоброма поменьше и… не такую горячую.

Вышагивая по коридору в сторону лифта, Олег мысленно перекрестился: «Ты хоть понимаешь, что тебе повезло, Хмельницкий, этот… узурпатор мог запросто лишить тебя удовольствия, а так… глядишь, еще понежишься, побалдеешь. В кои-то веки оторвался от своего нефтепогружного оборудования, дебитов скважин, пластового давления… Гм, даже вспоминать не хочется».

Жена Зоя в номере только взглянула в его санаторную книжку, сразу же скривилась, отчего ее роговые очки едва не свалились с миниатюрного носика:

– Кто тебя за язык тянул? Подумаешь, голова, видите ли, закружилась. Эка невидаль! Мужик называется.

– Так ведь оставили же! – попытался возразить Олег. – Не убрали!

– Ну ты ослик! Схему другую Самсончик прописал, не тот кайф! Это все равно что водку в два раза водой развести… Так понятней? А, да разве ты в этом что-то понимаешь! Я тут перед тобой распинаюсь, а тебе что в лоб, что по лбу! – Жена внезапно притихла, прислушалась, поманила пальцем мужа, дескать, наклонись поближе, и продолжила вполголоса: – Эту схему называют пенсионной, только дряблым старухам вроде нашей соседки Парамоновны назначают.

– Я бы ей вообще не назначал ничего, – приглушенно заметил Олег, подходя к двери и прикрывая ее, так как знал, что соседка, окажись она в «предбаннике», запросто может их услышать. Вернувшись, продолжил шепотом: – Того и гляди коньки отбросит. Вот я – другое дело. Чуть не вырубился!

– Ну не вырубился же! – С этими словами супруга уселась на кровать, закинув ножку на ножку, при этом ее и без того короткий халатик вздернулся совсем уж до неприличных пределов, обнажив чуть полноватые бедра.

Увидев открывшуюся красоту, супруг невольно залюбовался, подумав, что роговые очки, из-за которых Зоя периодически комплексовала, ей очень даже идут, придавая определенный шарм и даже сексуальность. Этакая непокорная выпускница медучилища, к примеру, которую ему все никак не надоест «покорять». Через минуту он опустился перед женой на колени и промурлыкал:

– Хватит… о ерунде всякой, лучше скажи, где ты была все утро. – С этими словами его руки скользнули жене под халатик, но были тотчас выдворены оттуда. Получив резкий толчок в грудь, Олег потерял равновесие, повалился назад и вскоре приземлился на пятую точку.

– Думаешь только об одном! – процедила сквозь зубы супруга. – Где была? В очереди у «Союзпечати» на углу. За «Огоньком»! Донбасс бастует, дети СПИДом заражаются, в магазинах шаром покати, а тебе бы все под юбку…

С этими словами она потянулась за только что купленным свежим номером журнала, а Олег, поднявшись с пола, хмыкнул:

– Во-первых, не под юбку, а под халат, а во-вторых, если бы я знал двадцать лет назад, что ты настолько уйдешь в политику, то хорошенько подумал бы, прежде чем… совать голову в этот хомут, то бишь идти с тобой в загс.

Он ожидал бурной реакции на сказанное, но ее не последовало, и, потоптавшись, Олег покинул комнату. До обеда оставалось еще полчаса, и он не спеша направился в бильярдную.

Нельзя сказать, чтобы подобная фраза у него вырвалась впервые. Нет, супруги в последнее время частенько скандалили, и он за словом в карман не лез, рубил сплеча. Как это ни печально, романтики в отношениях оставалось все меньше. Особенно со стороны супруги, Олег еще периодически «воспламенялся», но ответного пламени не чувствовал. То, что в молодости в Зое восхищало, сейчас, на рубеже серебряной свадьбы, скорее раздражало. Взять хотя бы родинку на подбородке…

Мысль о родинке жены настигла Олега аккурат перед самой бильярдной.

– Какие люди! – приветствовал вошедшего смуглый, узколицый, с сединой на висках Игорь Рыбалко, которого Олег про себя сразу же прозвал Харитонычем. – А я тут молодежь учу забивать «свояки», но, похоже, наука впрок не идет. То перекрут, то недокрут…

Под молодежью подразумевался чуть покрасневший от смущения Эмиль Каримов, длинноволосый долговязый парень, отдыхающий в санатории со своей очаровательной девушкой Лионеллой. За глаза их с первого дня прозвали «Ромео и Джульетта».

Когда Олег приблизился к бильярдному столу, Эмиль как раз целился по шару, но отчего-то разволновался, ударил неуклюже и промазал.

– За промах полагается один шар выставлять, – строго напомнил Хмельницкий, посмотрев на этажерку с полками для шаров. – Но так как у нашего героя еще пока нет ни одного, послушаем, что скажет его противник.

Коренастый Игорь добродушно усмехнулся:

– Забудем, никакого промаха не было.