Убийство. Дубль первый. Страница 2

– Зиновий Янович, сколько человек отдыхает в санатории сейчас?

– Что?.. Э-э-э… Двадцать один, кажется, – споткнувшись на ровном месте, с трудом вспомнил главврач. – Не считая съемочной группы, разумеется. У нас не совсем санаторий, скорее, профилакторий. Мы фактически являемся подразделением завода… «Гермеснефтемаш». Это уж для москвичей мы обозначились как санаторий, им так привычней.

– Все равно народу мало… Кот наплакал…

– Так вам же легче искать… этого… убийцу. Если он, конечно, прячется у нас, во что лично я не верю!

– Не факт, не факт…

– Кстати, и постановления на обыск у вас нет, – как бы между прочим заметил Желанов, тряхнув обоими подбородками.

– Мы пока не собираемся никого обыскивать, мы просто хотим допросить… Для начала. А постановление будет, не сомневайтесь. Так почему, говорите, народу так мало?

– В конце августа всегда так, – словно извиняясь, проговорил Желанов и пожал плечами. – Неделю назад закончилась последняя детская смена. У нас обычно ремонт в это время. Нынче руководство предприятия… решило, что хватит одной генеральной уборки. Никаких бригад не выделило. В общем, имеем то, что имеем. Именно из-за того, что у нас такой… недокомплект, к нам и пожаловала съемочная группа Одесской киностудии.

– Да мне хоть из Москвы, – бросил небрежно капитан. – Повторюсь: сейчас главное – оперативность. Съемочная группа, я так понимаю, у вас тоже впервые?

– Правильно понимаете.

– А жалобы – это так, мелочи, издержки производства, к ним я привык. Если бы я на каждую жалобу обращал внимание…

В этот момент раздался стук в дверь и полноватая, восточного типа брюнетка, царственно прошествовав мимо капитана, положила перед главврачом несколько отксерокопированных листов бумаги.

Пробежав глазами каждый, Зиновий Янович развел руками и протянул листки Дозморову.

– Вроде все разборчиво.

– Благодарю вас за оперативность. – Не глядя, капитан спрятал бумаги в папку и направился к выходу, оставив главврача наедине с секретарем. – Приступаем к работе. Не забудьте: до обеда никаких процедур! Мы постараемся уложиться.

Оказавшись на улице, он сперва направился к милицейскому «уазику», потом остановился, оглянувшись на пятиэтажное здание санатория.

Что лучше: запереть всех по камерам, пардон, по комнатам, и вызывать каждого на допрос по очереди или – пройтись по комнатам, побеседовав с глазу на глаз, проследив, чтоб никто при этом не общался друг с другом? Если что – персонал санатория можно привлечь к этому делу, хотя… Сотрудники санатория тоже теоретически подозреваемые. Никуда от этого не деться. М-да, вопросы, вопросы…

Короче, придется импровизировать.

В голову капитану лезли мысли – одна крамольней другой. По сути, санаторий – своего рода большой СИЗО, даже замки врезаны. Пусть ключи находятся не у надзирателей, а у самих заключенных, в смысле отдыхающих. Среди которых, кстати, запросто мог затесаться убийца. Хотя… не факт.

Все умные сейчас! Детективов зарубежных начитались… Чандлеров-Чейзов всяких. Вооружены до зубов. Хлебом не корми – дай органы правопорядка покритиковать. Как же, гласность!

Но сегодня с утра для них начнется другой отсчет времени. Кто-то знает, кто-то еще нет, но скоро обязательно узнает. Подобные новости разлетаются в мгновение ока.

Что делать, граждане, придется смириться.

Главврача, кстати, понять можно: капитаны Дозморовы приходят и уходят, а ему тут работать. Опергруппа народ «взбутетенит», дров наломает, шороху наведет. Убийцу, может, поймают, а может, и нет. А руины после себя оставят – к гадалке не ходи!

Поэтому Желанов и пьет лекарства и настаивает на общем собрании. Оно и понятно: перестройка, гласность… Все по-новому! В масштабах одного, так сказать, отдельно взятого санатория. Людям надо объяснить, посмотреть в их глаза… Чтоб без утайки…

Капитан Илья Дозморов был уверен: по большому счету это непозволительная роскошь, потеря времени, пробуксовка, утрата внезапности.

У них труп! Молодого мужика вздернули на березе! Ночью! С кляпом во рту. Грибники обнаружили утром.

Конечно, не обязательно, что виновник – кто-то из отдыхающих санатория, хотя шансы на то велики. Неподалеку река, беседка, редколесье. Убитый мог с рыбаками повздорить, с местной шпаной схлестнуться-поцапаться опять же… Но вешать из-за этого на березе – что-то из области фантастики. Нет, тут другое. Что именно – предстояло выяснить.

Опергруппа работала слаженно и четко: быстро сняли труп, эксперт Эренбург щелкал своим «Зенитом», какой-то незнакомый следователь Варчук допрашивал тех, кто обнаружили труп в лесополосе, вел протокол.

Илья там все осмотрел: никаких кострищ, палаток, подозрительного мусора. Только пара окурков сигарет «Родопи» рядом с трупом. Курил ли убитый – неизвестно, а вот обнаружившие труп грибники – точно нет.

Сакраментальная фраза «Я его по телевизору видел» прозвучала, когда следователь практически заканчивал работу на месте происшествия. Опознал труп старший лейтенант Шакирьянов. Молодой, глазастый… Телевизор смотрит! Опытных опера со следаком, выходит, за пояс заткнул!

Убитым оказался Роберт Златоуст, исполнитель главной роли в пока еще не снятом фильме. Появился актер в санатории «Акамед» накануне утром вместе со всей группой, а сегодня найден повешенным. Такая вот нехитрая двухходовка.

Ни свидетелей, ни особых улик. Кроме окурков, разумеется.

Интуиция подсказывала капитану, что причину конфликта надо искать внутри санатория. По идее, следовало провести там качественный шмон, но санкцию в столь ранний час получить не представлялось возможным. К тому же что искать – оперативники пока не очень себе представляли.

В санатории огромное количество комнат, лечебных кабинетов, всякие холлы, актовые залы, соляные камеры, столовая, бассейн, хозяйственные помещения.

Что Златоуста погнало на ночь глядя в лесополосу?! Может, не его одного, может, с подругой… Или встречу кто назначил? Все вышеперечисленное предстояло выяснить, работы – непочатый край. Вопросы толпились в голове капитана, словно горожане на остановке в час пик.

Нет времени трепаться с трибуны, товарищ главврач! Действовать надо!

Судмедэксперт, Глеб Эренбург, когда сняли труп, прикинул, что в петле парень практически «переночевал» – где-то с двадцати четырех ноль-ноль. Видимых следов борьбы на теле обнаружено не было. Остальные подробности, понятное дело, будут после вскрытия.

Веревка была привязана к толстому березовому суку, перекинута вверху через крепкую ветку. Сам бы Златоуст так изловчиться и повеситься никак не смог, поэтому версию суицида Дозморов отмел сразу же. Ясно, что убийца обладал недюжинной силой – повесить на такой высоте отнюдь не худого парня под силу далеко не каждому.

Насколько оперативникам удалось выяснить, съемочная группа приехала в санаторий буквально накануне. Якобы вокруг – подходящие места для съемок нового сериала. Кстати, снимать собирались детектив!

Подходя сейчас к «уазику», Дозморов печенкой ощущал, какая возня началась в санатории с его уходом. Звонки главврача, то-се… Там подчистить, тут подшлифовать… И все – срочно, сей же час! Одна нога здесь, другая там. Как это знакомо!

Еще бы! В кои-то веки в твой санаторий пожаловала съемочная группа, и в первый же день съемок повесили на березе исполнителя главной роли. Тут у любого нервы сдадут!

Зиновию Яновичу не позавидуешь!

– Значитца, так, – усевшись рядом с водителем, Дозморов на коленях раскрыл папку и протянул одну из ксерокопий назад. – Это списки всех отдыхающих. В том числе и съемочной группы. Думаю, правильней будет двигаться по комнатам, а не вызывать каждого. Я по второму этажу, это отдыхающие, ты, Шакира, по третьему, это съемочная группа. Покойничек жил в триста пятой, насколько мне удалось выяснить.

– Ясно. – Сидящий прямо за капитаном старлей-крепыш Равиль Шакирьянов, опознавший, кстати, повешенного, пробежал своими раскосыми глазами полученный список и цокнул языком: – Ух ты, сколько женских фамилий, а симпатичные есть? На что обращаем внимание?