Выбор Зейна (ЛП). Страница 4

— Никого.

— Правда? — лукаво протянул Барнабас, кривя рот в улыбке. — А мы слышали, у него живёт какая-то сочная тёлка.

Грёбаный ублюдок. Они прекрасно знали, кто живёт у Ноа Гидеона. И знали, что Зейн к ней чувствует. Он стиснул кулаки, а затем выхватил коктейль Молотова из рук Барнабаса, прежде чем тот успел его поджечь.

— Я сказал, там никого нет. А вы, два придурка, обязаны слушать, что я говорю. — Губы Зейна тронула улыбка. — Не перечьте своему принцу.

Барнабас закатил глаза и достал ещё один коктейль Молотова.

— Да пошёл ты. Хочешь быть принцем — веди себя как принц. Ну что, начинаем?

Зейн отступил, словно соглашаясь с ними. Жестом предложил начинать и сделал ещё шаг назад, почувствовав крыльями железные перила балкона. На его глазах Барнабас взял свою сигарету и прижал горящий кончик к тряпке, торчавшей из бутылки. Ухмыляясь, поднял её, собираясь швырнуть в окно и испепелить спящего внутри серима.

Когда Барнабас замахнулся, Зейн развернулся и прыгнул с балкона, падая сквозь ночной воздух с плотно прижатыми крыльями. Сверху донёсся звон бутылки, разбившейся об оконное стекло, а следом — крики двух вампиров, которых охватил огненный шар горящей смеси.

— Тупицы. — Зейн расправил крылья, прервав падение, и размеренными взмахами снова начал подниматься. Пролетая мимо балкона, увидел, как отчаянно мечутся вампиры. Огонь расплавил им глаза, ослепив, а горящими ладонями они пытались сбить пламя с нежных перьев крыльев, вспыхнувших как сухой трут. На миг Зейн завис возле балкона, потоки воздуха от его крыльев начали гасить часть пламени. И предупредил:

— Этого суккуба вы не тронете. Ни один из вас. Она под моей защитой, а значит, и серим тоже. Ясно? — Он нависал над ними, оставаясь вне досягаемости языков пламени, и кипел от ярости. На братьев. На то, что они устроили всё это лишь ради издевательства над ним и его чувствами к Джекки. — Не забывайте: я тоже из плохих.

С этими словами он бросил зажатый в руке коктейль Молотова на балкон под собой, не обращая внимания на яростные крики.

Со временем они исцелятся, если хватит ума выбраться из огня. Зато предупреждение запомнят и оставят его суккуба в покое.

***

Королева была недовольна. Калеб и Барнабас приковыляли домой почти на рассвете — обугленные куски мяса, которым требовалось основательное исцеление. Королева отдала им на закуску одного из своих драгоценных питомцев-людей и оставила обоих запертыми в комнате, не обращая внимания на хриплые крики с требованиями мести.

Решение о мести всегда, всегда оставалось за королевой и ни за кем больше.

Она подошла к Зейну, стоявшему на коленях перед её троном. Её лицо перекосилось от гнева, хотя шаги оставались медленными и размеренными. Это выражение он знал. Ей не понравилось то, что она узнала: без сомнения, Калеб проболтался, почему Зейн спас серимского мудака и поджёг собственных братьев.

Он сделал бы это снова. И ни о чём не жалел. Изобразить подобающее раскаяние оказалось трудно, вместо этого с лица никак не сходила довольная улыбка, хотя королева наверняка заставит его пожалеть о случившемся.

— Ты предал меня… снова, — холодно произнесла королева. Она прошлась вокруг него, заходя за спину.

— Пощади, — сказал он, продолжая смотреть прямо перед собой, на опустевший трон. — Я обманул твоё доверие и сожалею об этом. — Настоящим извинением это не было. Он никогда не станет просить прощения за то, что обошёл её волю.

Не тогда, когда от этого зависит безопасность Джекки.

Королева, похоже, почувствовала его неискренность. Она полоснула его ногтями, словно когтями. Его крылья пронзила раздирающая боль, и вокруг посыпались перья.

Он закричал. Тело дёрнулось от боли.

— Держите его, — прошипела она полным ярости голосом. Подошли ещё двое вампиров и схватили его, не позволяя подняться. Удерживали на месте, пока она снова рвала крылья, выдирая чёрные перья пригоршню за пригоршней. Снова и снова, крича на него.

Боль хлестала Зейна, мир почти потонул во тьме. Вампиры, вцепившиеся ему в руки, не давали осесть на пол. Не позволяли вырваться, пока королева когтями выдирала то, ради чего он жил.

«Нет», — подумал он даже сквозь дурман боли. Не единственное, ради чего он жил.

От её стараний тонкие косточки крыльев наполовину обнажились, а покрывавшая их кожа напоминала искромсанное мясо. Дрожа, Зейн закрыл глаза, не желая смотреть на изувеченные крылья.

«Ты пришёл ко мне, и я дала тебе крылья. Я могу снова их отнять», — промурлыкала она у него в голове. Всегда у него в голове.

Только не крылья. Только не снова. Он сделает что угодно, лишь бы их сохранить.

— Я сделаю всё, что ты захочешь, — сказал он.

Её чёрные глаза вспыхнули гневом, окровавленная рука сжалась в кулак.

— Повинуйся мне и только мне.

Он знал, что это значит. Перестать думать о Джекки. Ставить королеву превыше всего. Всегда на первое место. Она была в ярости оттого, что он выступил против своих, спасая ничтожного серима и ещё более ничтожного суккуба. За это ему придётся страдать… если он не покорится и не докажет свою верность. Перо полетело к полу, опустилось на его стиснутые пальцы и оставило розовый след.

Он должен это сделать. Как-нибудь. Ради чего ещё ему жить?

Когтистая рука снова полоснула по крылу, раздирая его. Зейн закричал от боли, едва не рухнув.

— Я сделаю это. Я повинуюсь тебе.

Он ощущал улыбку королевы в своих мыслях.

— Конечно, сделаешь. — Она разжала ладонь, и окровавленные перья посыпались на пол. — Больше не ослушивайся меня, мой дорогой принц. То, что дала, я могу и отнять.

Вампиры отпустили его. Зейн рухнул на пол, растерзанные крылья полыхали нестерпимой болью.

И всё же… он по-прежнему был рад, что сделал это.

Ради неё.

* * * Это ещё не конец… * * *