Выбор Зейна (ЛП). Страница 2

Для посетителей тайного зала работал отдельный бар с богатым выбором выпивки и собственным барменом. По привычке Зейн направился к стойке и поднял палец. Заказывать не требовалось: последние тридцать лет он приходил сюда почти каждую ночь и всегда пил одно и то же. Бармен поставил перед ним стопку егермейстера и вернулся к остальным посетителям. Зейн выпил залпом и огляделся, дожидаясь, когда кто-нибудь подойдёт. Кто-нибудь подходил всегда.

И на этот раз ждать не пришлось.

К стойке неспешно подошла блондинка. Она наклонилась к нему с улыбкой, и длинные гладкие волосы качнулись. Выверенное движение обнажило шею, уже испещрённую следами укусов.

— Привет, Зейн, — промурлыкала она, забираясь на соседний барный стул и закидывая загорелую ногу на ногу под ярко-розовой кожаной мини-юбкой. Наряд дополняла тесная белая майка, сквозь которую проступали затвердевшие соски. — Давно не виделись, милый.

Эту он уже кусал. Имени, правда, не помнил, да и смазливое лицо почти стёрлось из памяти. Она ничего для него не значила. Ни одна из них. Когда блондинка придвинулась и положила ладонь ему на бедро, он схватил её за волосы и вонзил клыки в подставленную шею. Рот наполнила горячая солёная кровь. Он пил, и проклятие понемногу отступало, давая передышку на эту ночь. В его руках жертва напряглась, и из её горла вырвался стон наслаждения. Женщина задрожала, её тело сотряс мгновенный оргазм.

Его замутило. Едва жажда крови отступила, Зейн оттолкнул блондинку.

Но отказы она принимать не привыкла. Её глаза затуманились от похоти, тело всё ещё дрожало после оргазма, который он ей подарил, а она уже снова потянулась к нему со всё той же заигрывающей улыбкой.

— Поцелуешь меня? Дашь почувствовать это ещё раз?

Зейн чуть усмехнулся с отвращением к себе и наклонился к ней.

Она нетерпеливо подалась навстречу, облизывая губы.

Его губы скользнули по её уху — нежное движение, совсем не вязавшееся с жёсткими, беспощадными словами.

— Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Отойди, если жизнь дорога.

Ошеломлённая, блондинка отпрянула и заморгала, но он встал и ушёл прежде, чем она успела возразить. Не нужна ему эта женщина — ни она, ни любая другая в зале. Все мысли занимала рыжая девушка с ироничной улыбкой, любившая джинсы и футболки.

Кровь другой женщины не утоляла тоску по Джекки. Ни капли. Это был лишь способ существовать — не больше и не меньше. Он будет терпеть, пока они не найдут способ быть вместе. А до тех пор… придётся оставаться здесь. Мрачный взгляд скользнул по клубу: развалившиеся вампиры, смертные женщины, бросавшиеся на любого парня с красными глазами и в плаще. Ещё одна женщина заметила, что блондинке не удалось его заинтересовать, и шагнула вперёд. Он гневно посмотрел на неё, и она застыла, попав под власть вампирских чар. Так и стояла неподвижно, пока одна из подруг не оттащила её, разрушив наваждение.

В глубине зала вампир поднял палец, привлекая внимание Зейна. Калеб сидел с Барнабасом в кабинке у края танцпола, в стороне от толпы женщин возле бара.

Если бы у вампиров бывали друзья, когда-то эти двое, пожалуй, могли бы считаться его друзьями. В лучшие времена он водился с Калебом и Барнабасом, вместе они сеяли хаос и смеялись над своими проделками. Но в последнее время мысли Зейна были заняты другим, а вампирская дружба непостоянна и верность ничего не стоит. Никто никому ничего не должен… кроме королевы. Её это вполне устраивало.

И всё же впереди лежала целая ночь бесконечных мучительных часов. Лишь потом он сможет провалиться в дневной сон, пережив ещё один вечер без неё. Торчать в клубе сегодня совсем не хотелось. Может, Калеб и Барнабас придумали что-нибудь получше. Зейн подошёл к кабинке и сел, кивнув братьям в знак приветствия.

Калеб злобно ухмыльнулся, даже за четыре тысячи лет после падения он не утратил вкуса к разрушению. Когда-то у него было юное лицо с мальчишескими чертами и шапка коротких светлых волос. Но годы разочарований и пакостей исказили его, а татуировка вокруг глаза лишь добавляла лицу злобы. Теперь никто не принял бы его за ангела. Барнабас представлял полную противоположность: невзрачный, неприметный, с небрежно падающими на лицо каштановыми волосами, чуть слишком прямыми и чуть слишком длинными. Черты резче, глаза узкие, и выглядел он старше.

— Ещё одна захватывающая ночь, а? — спросил Калеб, расплываясь в мальчишеской улыбке.

— Тебе виднее, — ответил Зейн, тщательно сохраняя безразличный тон.

Барнабас кивнул ему.

— У нас на сегодня намечается небольшая вылазка. Ты с нами?

Что-то шевельнулось внутри Зейна: нахлынула потребность служить и подчиняться. К этому их приучили ещё в первые дни на Небесах, когда приказы исходили от архангелов. От этой привычки по-прежнему было трудно избавиться. Желание служить почти не уступало жажде крови, но справиться с ним было куда легче. Губы Зейна скривились в презрительной усмешке.

— Поручение королевы? Из меня в последнее время плохой слуга.

— Наслышан, — отозвался Калеб с прежней самоуверенной улыбкой. — Но всем нам нужно иногда отвлечься, верно? И это не от королевы. Просто немного… развлечёмся.

Развлечения по-вампирски обычно сводились к мести тому, кто их разозлил. Зейн сжал кулак, стараясь не выдать слишком явного интереса.

— И кто же наш счастливчик?

— Какой-то мудак из серимов, — сказал Барнабас, похлопывая себя по карману в поисках сигареты. — Собираемся его грохнуть.

Вот это ему подходило. Зейн хрустнул костяшками пальцев, стараясь не показать, как сильно загорелся этой затеей. Перед глазами стояло только лицо Джекки — и самодовольная рожа этого грёбаного ублюдка Ноа, осознавшего, что теперь Джекки целиком принадлежит ему, а Зейн выбыл из игры.

Прикончить одного из этих мудаков-падших казалось отличной идеей.

— Я с вами, — сказал Зейн.

***

К счастью, дело обещало быть быстрым. Серим, которого они выбрали целью, находился в Нью-Сити. Зейна это не удивляло: где бы ни появлялись вампиры, серимы тянулись следом, почему-то считая своим долгом сдерживать братьев. Тупые ублюдки.

Все трое летели сквозь ночное небо. Барнабас нёс сумку. Зейн знал, что в ней: пузырьки с нечистой водой, коктейли Молотова, бутылка, которая послужит филактерием, и серебряное оружие с вырезанными на нём нечестивыми рунами. Убить и серима, и вампира почти невозможно, но было бы желание — способ найдётся. Раньше, когда их посылали на убийство, они обездвиживали серимов нечистой водой и оружием, а затем поджигали беспомощных противников. Бессмертный мог исцелиться от любой раны, пока оставалось тело, которое можно исцелить, поэтому врагов сжигали. Когда от тела оставался лишь пепел, сущность ангела — его нимб — втягивалась в филактерий и запиралась в бутылке, чтобы королева могла выпить её и присвоить себе.

Грязная, мерзкая работа. Серимы быстро разобрались, что к чему, и стали расправляться с вампирами теми же способами. Но всегда находился кто-нибудь, кто терял бдительность и становился неосторожен, особенно в современном мире. Порой Зейн задумывался: может, серимы просто пытаются забыть о непрекращающейся войне между двумя сторонами здесь, на земле?

Королева никогда не позволила бы вампирам забыть. Поэтому им обычно удавалось застать своих падших товарищей врасплох.

Барнабас направился к самому высокому зданию на горизонте, облетел его и мощными взмахами крыльев начал набирать высоту. Зейн и Калеб последовали за ним, тоже поднимаясь в небо.

Трое вампиров приземлились на выступ почти у самой вершины здания. Довольно современный небоскрёб щеголял модным готическим декором, вплоть до затейливых перемычек и вычурных ниш, увидеть которые могли разве что голуби да богачи с балконами на такой высоте. В достатке жильцов сомневаться не приходилось. Дом на несколько этажей возвышался над всеми соседними зданиями. По прикидкам Зейна, этажей здесь насчитывалось около пятидесяти, а приземлились они примерно на сорок восьмом, если он не ошибся. Крылья подрагивали в ночном воздухе, и он чувствовал, как прохладный ветерок ерошит перья. Вдоль пентхаусов на верхних этажах тянулся длинный балкон. Именно на нём, среди нескольких растений в изящных горшках, и оказались вампиры.