Нить Каина. Страница 3

Ашворт, помедлив, ответила с предельной честностью:

– Нет.

Арахна не обиделась.

– Узнáешь, – пообещала она, – ибо пришла я, чтобы исполнить твое заветное желание.

Сердцебиение Нив участилось.

– В чем подвох? – спросила Ашворт.

Тонкие губы Арахны сложились в чудовищное подобие улыбки.

– Подвоха нет. Это не по моей части, – небрежно ответила она. Ее утробный тон был искренен.

«Проснись», – посоветовала себе Нив. Пока еще не поздно.

Пришедший сон, столь желанный прежде и такой пугающий сейчас, уходить не торопился.

Арахна опустила голову ниже, прижимаясь угловатой щекой к щеке женщины. Изо рта существа, вопреки ожиданиям, пахнуло ладаном.

– Моя цена ничтожна, Нив Ашворт, в сравнении с твоим желанием. Стоит ли жизнь Эмори небольшой услуги?..

Длинный паучий коготь скользнул по лебединой шее.

– …Тебе решать.

Звонко вскрикнув, Нив проснулась.

В ту ночь она впервые за долгое время вернулась домой.

Заперев за собой дверь, Нив замерла посередине небольшой квартиры. После дней, безвылазно проведенных в госпитале, к обстановке приходилось привыкать заново. Вещи Эмори, мелькавшие то тут, то там, бросались в глаза сильнее обычного.

Сбросив красное шерстяное пальто на спинку подвернувшегося под руку стула, она отправилась прямиком в ванную комнату.

В крошечном помещении стоял венец человеческого творения и признак истинного богатства среди жителей острова – когтистая ванна с высокими бортиками. Кем был тот умелец, в далеком прошлом совершивший невозможное и протиснувший чугунную «красавицу» сквозь узкие проемы постройки шестнадцатого века, Нив было невдомек, но она частенько была благодарна этому безумному гению.

Выкрутив вентиль с горячей водой, Ашворт помедлила, прежде чем взглянуть на свое отражение в зеркале.

Светло-каштановые волосы засаленными волнами спадали на плечи, обрамляя худощавое лицо с бледными губами и нездоровым румянцем. Карие глаза ввалились и были готовы убедить каждого прохожего в том, что Нив не знала сна на протяжении минувшего столетия.

Ашворт скорчила рожицу второй себе: она и без того не считала себя первой красавицей на деревне, но благодаря бессонным ночам ситуация стала воистину плачевной.

Нагнувшись над раковиной, Нив трижды сполоснула лицо холодной водой – у нее перехватило дыхание. В недолговечной темноте под закрытыми веками ей мерещились паучьи лапы. Вздрогнув, Ашворт поспешила открыть глаза. Ее отражение взглянуло на нее с испугом.

Обычно Нив не запоминала свои сны, но последний, приснившийся ей на диване в подсобке, не желал выходить из головы. Верить в членистоногое чудовище, способное исполнять желания, было глупо. Даже если в глубине души верить хотелось. Кто не мечтал о легком пути, на котором за тебя все обещала сделать крестная фея, пусть и угрожающего вида?

Сбросив с себя пропитанную отчаянием одежду на пол, Нив опустилась в горячую воду. Пар, исходящий с ее поверхности, влажной вуалью укрывал маленькое пространство.

Основные положения теории сновидений Фрейда говорили, что сон – это субпродукт наших вытесненных желаний, в которых мы не способны себе признаться. Мало что из увиденного Нив в недавнем красочном кошмаре подтверждало теорию дражайшего Зигмунда.

Тем более что для среднестатистического монстра, порожденного воображением и рядом психологических травм, Арахна была не в пример разговорчивой.

Но разве это могло быть взаправду? «Нет», – уверенно сказала себе Ашворт в очередной раз. Даже будучи коренной ирландкой, выросшей в стране, где каждый второй верил в лепреконов и фей, она не могла позволить себе надеяться, что в приступе забытья к ней явился самый настоящий дружелюбный древний ужас.

Нив спустилась по бортику ванны ниже, погружаясь с головой в остывающую воду, чтобы смыть непрошеные мысли.

Единственное, о чем ей стоило думать, – это Эмори. О, Морриган, защити! Доктор Баллард ждал от нее решения, принять которое Нив боялась до исступления. Она даже с первого раза не могла сделать выбор между головками сыра в «Теско», всегда меняя свое мнение уже на кассе, не говоря о том, чтобы брать на себя ответственность за жизнь и смерть другого человека.

Под водой Ашворт пробыла до тех пор, пока в легких не закончился воздух. Вынырнув на поверхность, она тщательно вымыла голову, соскребла мочалкой запах медикаментов с кожи и вышла из ванной.

В квартире было удручающе пусто.

Поставив на плиту чайник и опустив крышку-свисток, Нив присела за небольшой обеденный стол из «Икеа» и взяла в руки мобильный телефон. Открыв браузер, в шутку напечатала в строку поиска слово так, как смогла воспроизвести на слух: «Арахна».

Нажав на кнопку, Нив в ожидании уставилась на экран. Страница результатов запестрела множеством ссылок. Ашворт с недоверием открыла Википедию и пробежалась взглядом по тексту.

С косноязычием, присущим большинству писак сетевой энциклопедии, автор статьи рассказывал об Арахне как о смертной героине древнегреческих мифов. Дочь красильщика Идмона когда-то была очаровательной девушкой, пока не вступила в роковой спор с богиней Афиной о том, кто из них являлся более искусной ткачихой. Хотя по итогам состязания Афина признала мастерство своей соперницы, богиню возмутил сюжет вытканного Арахной полотна, выставлявший богов Олимпа в неприглядном свете. В наказание за дерзость дочь Зевса обратила Арахну в паука, обрекая ее на вечное ткачество.

«Не может быть», – промелькнуло в голове у женщины. Как ей могло присниться то, о чем она никогда не знала и чего никогда не видела?

Нив жадно вчитывалась в абзац за абзацем до тех пор, пока чайник надрывно не засвистел. Вскочив со стула, она поспешила снять его с плиты. Обжегшись из-за излишней суетливости, Ашворт обиженно ойкнула и быстро подставила пострадавшую руку под поток прохладной воды. Место ожога неутешительно ныло.

На глаза навернулись слезы.

«Почему?»

Почему именно она обожглась? Почему именно ее любимый человек оказался в больнице? Почему именно ее просили принять решение о том, будет он жить дальше или нет?

Еще неделю назад Нив не так представляла себе свое будущее. Через три месяца она должна была выйти замуж за друга своего детства, переехать в пригород, к изумрудным пастбищам и ежевичного цвета океану. Ей было комфортно в ее крошечном мирке, в котором не приходилось решать глобальных проблем.

Вместо этого она могла лишь наблюдать за тем, как будущее разваливалось у нее на глазах, – и у нее не было «плана Б». О подобных вещах Ашворт никогда не задумывалась. «План Б» никогда не был ей нужен.

За последнюю неделю Нив устала больше, чем за все тридцать четыре года своего существования. Остатками здравого смысла она понимала, что ей было жизненно необходимо выпить снотворное, забраться под одеяло и проспать до грядущего полудня.

Выключив воду, Ашворт вытащила из буфета пакетик чая с шалфеем. Она надеялась, что это поможет ей уснуть. Бросив его в любимую чашку Эмори, Нив снова взялась за ручку чайника. Перед тем как кипяток успел хлынуть в цветастую емкость, ее взгляд упал на тонкую нить, тянущуюся с дверцы буфета вниз.

На конце паутины сидел небольшой паучок, трудолюбиво перебиравший лапками.

В ту ночь Арахна пришла к Нив снова, но та без оглядки бросилась прочь, пока сон не развеялся, а образ чудища не отступил, сменившись неестественным, безмятежно улыбающимся лицом Эмори.

Глава 2

Устаревшая магнитола «Фиата-Купе два-ноль турбо» играла очередную песню с задорным ритмом и полным отсутствием смысла. Марк Хиггс еще три композиции назад перестал прислушиваться к словам, льющимся из динамиков. Внимание мужчины было безраздельно обращено на тротуар по другую сторону от места, где он неуклюже припарковал свой автомобиль.