Путешествие 2 (СИ). Страница 5

На сей раз мы повернули в другую сторону, а я, не удержавшись, оглянулся на пострадавшие от моей необразованности кусты. И действительно, следом за первым симметричными рядами вглубь пустого пространства, тянущегося вплоть до самого частокола, выстроились точно такие же. Десятки, если не сотни. Одни больше, другие меньше, какие-то еще совсем юные, только-только показавшиеся из свежих насыпей, другие уже совсем старые и раскидистые. Ко многим, как я заметил, были привязаны цветные ленты или просто кусочки ткани. Видимо, служили вместо цветов.

Да и, в целом, даже на Земле далеко не все культуры, вплоть до расцвета Британской морской империи, приносили на могилы умерших цветы. В пустыне, к примеру, пользовались камнями, что до сих пор осталось правилом в некоторых религиях.

Мне стало неловко. И даже стыдно.

— Простите, я не со зла, — прошептал я и отвернулся.

Перед внутренним взором опять проплыли лица похоронных агентов. В груди слегка сжалось.

— Артур, ты должен отыгрывать идиота, а не испуганного мальчишку, — неверно истолковал мои эмоции Патко.

— Муаа-ы-ы?

— Уже лучше, — кивнул маг.

Я кое-как отвлекся от своих не совсем радужных мыслей и смог сосредоточиться на деревне. Моем первом иномирном поселении! Первое, что я заметил, был запах. Дым, но при этом какой-то неправильный. К костровому я за эти недели привык настолько, что мог бы, наверное, вести дегустационный влог, а тут со всех сторон тянуло жирным смогом, с угольной горчинкой, будто за домами топили чем-то весьма далеким от простых дров. К нему подмешивались навоз, мокрая солома и кисло-хлебный аромат пекарни. Либо то, что я себе воображал в ее качестве.

В общем, пахло как в музее деревянного зодчества, куда нас возили в средней школе. С одной только поправкой: музей не пялился на тебя десятками пар глаз.

Чего не скажешь о данной деревушке…

Вдоль единственной улицы столпились приземистые дома из потемневшего бревна, накрытые дранкой. Картинка века этак девятнадцатого, хоть сейчас на страницы учебника. Вот только над кузницей (ну а чем еще могло быть здание с вывеской, напоминающей наковальню?) торчала труба, слишком толстая для нее, выплевывающая белесый пар с точностью метронома. А на коньке ближней крыши лениво крутилась латунная вертушка — при том, что вокруг завис непривычный для долины бриз.

Я решил пока не задавать вопросов. Даже себе. Особенно себе.

В том числе и какую службу выполняло единственное каменное здание, которое мы оставили за спиной.

— Не обращай ни на кого внимания, Артур, — шипел на меня Патко, чувствовавший себя куда комфортнее.

Вы даже представить себе не можете, насколько необычно чувствовать на себе взгляды… иномирцев! Патко не в счет, я к нему полтора месяца привыкал!

Женщина у колодца бросила крутить ворот и застыла, разглядывая меня поверх ведра. Цепь еще позвякивала, разматываясь. Двое мужиков возле телеги заткнулись на полуслове, а один из них, ничуть не смущаясь (массовое распространение этикета здесь, похоже, еще не завезли), ткнул в мою сторону пальцем. Второй что-то коротко и настороженно ответил, я не расслышал.

— Почему они смотрят на меня?

— Молчи! — шикнул Патко.

Из проулка вылетел мальчишка лет восьми, увидел меня, затормозил, будто перед обрывом и уставился так, словно перед ним минимум дракон. Ну или судебный пристав, смотря что тут считалось страшнее.

Где-то за домами мерно стучало что-то очень механическое и, судя по всему, слегка ржавое. Под подошвами хрустел гравий, из распахнутой двери ближней избы несло топленым жиром и травами, а поверх всего висел тонкий, на самой границе слышимости, гул. Такой обычно выдает трансформаторная будка. Откуда бы ей тут взяться, вопрос, разумеется, риторический.

Наконец мы вышли к центральной площади, она же единственная. Вокруг нее, по периметру окружности, обнаружились самые крупные и ухоженные дома. А еще среди них я заметил три каменные постройки.

Если логика мне не отказывала, то это были ратуша (которую легко определить по небольшому колоколу в точно такой же башенке), церковь (ну или я не знаю, зачем над входом в здание вешать какой-то абстрактный, но очень ухоженный узор в виде перекрещивающихся линий, убранных внутрь круга), и, разумеется, дом старосты.

Как я определил последний элемент? Просто из здания вышел единственный тучный человек, которого я видел за все время пути по улице. Все остальные, кого мы встречали, были либо болезненно худы, либо просто худы. О стройности речи не шло. А этот подпоясался широким ремнем, с которого свисало пузо, спрятанное под натужно скрипящим красным камзолом, на котором пуговицы жалобно пели и угрожали превратиться в бронебойные снаряды.

Терминатор в виде Патко не дрогнул.

— Благоволят и оберегают, — он прикоснулся ко лбу.

— И тебя, чужак, — ответил староста, у которого, на удивление, голос оказался весьма строгим, глубоким и волевым.

Как, собственно, пусть и оплывшее, но некогда обладавшее весьма квадратной челюстью лицо. Может быть, здесь лишний вес считался проявлением статуса? Звучало правдоподобно.

Сама же фраза, сказанная Патко, целиком звучала как «Пусть боги прошлого и грядущего благоволят тебе и оберегают твоих». На Унладском она была короче раза в три, но с течением времени все равно сократилась до двух слов — если переводить на наш язык. И до одного, если на Унладском. «Hasueraeo».

— Благодарю вас, господин…

— Джиш Буорфи, — представился староста.

— Благодарю вас, господин Буорфи, что впустили нас к себе и поделились своими едой и водой, — Патко поклонился. Я вовремя среагировал и тоже согнул все еще ноющую, пусть и несильно, спину.

— Разумеется, чужак по имени…

— Патко. Патко Грит.

— Разумеется, господин Грит, — кивнул староста. — Мы не могли поступить иначе и бросить путников в беде. Пусть мы и не знаем, кто они.

Интересно, у них так было принято — общаться полунамеками и при помощи театральных пауз, или я чего-то не понимал в происходящем? Скорее всего, разумеется, все сразу.

— Мы переселенцы, господин Буорфи. Нас затронула беда на границе с Бретанором. Туда заглянули наемники из числа нанятых Драесвином, и нам не повезло оказаться у них на пути. Мы шли на праздник к родственникам в соседнюю деревню, но пришлось свернуть, чтобы не попасть в передрягу. Шли по холмам и потеряли ориентир, — Патко врал так чисто, используя какие-то оттенки полуправды, что я даже заслушался. Видимо, далеко не в первый раз мой новый знакомый прибегал к подобным умениям. Интересно, что за жизнь вели носители Кависа? — А когда спустились, то оказались в долине. Полагались лишь на удачу и веру в милость богов. Может, она и привела нас к вам. Мы, правда, понятия не имеем, где оказались.

— Бретанор? — прищурился староста. Вокруг нас постепенно собирались люди. В основном мужчины от двадцати и старше. И вид у них был далек от того, что мог бы внушить мне лишнюю толику спокойствия. — Вы далеко забрались, господин Грит. От нас до Бретанора…

— Три недели пути, — вклинился Патко. — Простите, господин Буорфи, но если бы мы были лазутчиками или разбойниками, которые пытались бы открыть ваши ворота изнутри, то вряд ли стучались бы, при смерти, к вам лбами.

По толпе пошла волна шепотков, явно недовольных фривольным общением Патко со старостой.

— Могу ли я узнать, где мы находимся? — тут же добавил маг.

— Это деревня Малый Керс, — чуть погодя ответил Буорфи. — Баронство Зогарсо.

На последнем слове я на миг рассмотрел в глазах Патко проблеск надежды. Видимо, ему данное название сообщило куда больше, чем мне.

— Кто с тобой? — староста, наконец, перешел к сути вещей и кивнул в мою сторону.

— Это мой племянник Артур, — Патко хлопнул меня по плечу и улыбнулся настолько глупо, насколько только мог. Народ чуть шарахнулся и подался назад. Ах, ну да, белые зубы… Идиот. — Он идиот. Бедолага свалился в детстве в колодец и сильно ударился головой. С тех пор мало что соображает, но, видимо, боги сжалились и вон, наделили его ростом, смазливым лицом и немалой для его возраста силой.