(не) Вдова и три ее мужа (СИ). Страница 9

Погуляли, называется!

Вернулись в поместье. Убийцу слуги сгрузили в карцер при казармах.

У его сиятельства в поместье, оказывается, был большой отряд воинов, и казармы для них были, и, куда ж без него, карцер.

Кроме того, как я услышала, его сиятельство послал в то самое Торжище — небольшой губернский город, тоже ему принадлежащий — весть, чтобы прислали стражу. И еще послал весть своему другу и соседу — главе Тайного приказа, некроманту князю Арсению Петровичу Багратиону.

И особо Митя мне наказал, когда приедет Его Светлость князь Багратион, чтобы я из своих покоев не выходила.

Я не возражала, только попросила, чтобы девочке лекаря прислал.

Лекаря прислали, и я имела возможность с ним познакомиться. Прошу любить и жаловать: Его благородие Семен Петрович Дубровский. «Ага. Здравствуй, Маша. Я — Дубровски, — хихикнула про себя». Дворянин из того самого вассального рода Дубровских, о которых говорил мой муж. Я проконтролировала, как устроят Гашу. И больше делать было нечего.

Обед мне накрыли в моей же гостиной на одну персону. Его сиятельство все еще был занят с князем Багратионом. Мне, конечно, любопытно было, что они там обсуждают, но дом я знала еще плохо, так что идти, искать, подслушивать не рискнула. Нет! Ну а что? Я знаю, что подслушивать нехорошо, но у меня информационный голод! Вот чем мне заниматься? До вечера было далеко.

Я, не раздеваясь, как была в домашнем платье, забралась на кровать с книгой. Попыталась читать, продираясь сквозь завитки незнакомого шрифта, и не заметила, как уснула.

В это же время.

Князь Арсений Петрович Багратион был некромантом и еще, о чем знали всего несколько человек в Империи, очень сильным менталистом. Это был редкий Дар вообще, а в сочетании с некромантией и вовсе уникальный. Редкий маг с двумя Дарами. Ну за исключением представителей монарших семей. Да и то у них не у всех. Хотя, если Багратион не афишировал свой второй Дар, вполне могли быть и другие с тайным вторым Даром.

Граф Потемкин и князь Багратион недолго беседовали с убийцей.

Даже поверхностное ментальное сканирование все прояснило. Лезть в более глубокие слои памяти и не требовалось. То, что пересказал Багратион, Потемкина не порадовало.

Кучера перевели в разряд свидетелей сразу. Он был подневольным участником. К слову, у него в ухе была восковая пробка, вторую он вынул в лесу, чтобы услышать погоню, и потерял, и, конечно, услышал призыв Его Сиятельства, но крики девочек он слышать не хотел, потому и нашу пролетку не слышал, сбежал, только когда увидел рядом.

Еще меньше времени князь потратил на убиенную девочку. Опрашивать ее нужды особой не было, но необходимо было подтвердить личность убийцы. Арсений Петрович пообещал покойнице, что убийца будет наказан. И упокоил ее снова: «Покойся с миром, чистая душа!»

Убийцу и свидетеля вместе с бумагами передали губернским стражникам, и те отбыли в город.

Граф распорядился, чтобы девушку подготовили к погребению и разрешил похоронить на сельском кладбище. Потом распорядился подавать обед. Аппетита у обоих после расследования не было, но порядок есть порядок. Потому за обеденным столом больше разговаривали, чем ели.

— Арсений, погостить не приглашаю. У меня, как ты понимаешь, медовый месяц, — Потёмкин выглядел сконфуженным.

— Опа, Мить, и член стоит?

— К-хх, — закашлялся граф. — Да, блядь, ты смерти моей хочешь? Не смущай меня, Арс.

— Нет, ну а что? — продолжал веселиться, не меняя мрачного выражения лица, Багратион, — ты же жаловался, что у тебя не стоит, уже года три назад.

— А тут встал. И, знаешь, Арсений, ты много потерял, доверившись монетке. Орел- решка. Если б не разыграли, и ты согласился жениться, я бы с моим нестоянием ни разу бы не возразил. А теперь, у меня жена, которая и мертвого поднимет.

— Ах-ха-ха, — резвился князь, — мертвый не встанет: она же не некромант. А у мертвого встанет.

— Смейся, смейся, но, знаешь, никогда в жизни не был так счастлив. Меня первая женщина и первая любовь так не радовали.

— Жене меня представишь? — лукаво поиграл бровями князь.

— Не обессудь, Арсений. Нет! Не хочу случайно друга потерять. И в свет ее выводить не буду.

— О! Даже так! Ну что же, Мить, рад за тебя. Только ты не очень усердствуй, ты же знаешь, чем ты больше тратишься, тем меньше живешь.

— Пусть так! Не было бы ее, так и тухнул бы в скуке до смерти, а так сгорю в любви и наслаждении.

— Ну да, в чем-то ты прав. Может кто-нибудь рискнет выдать дочь или сестру за проклятого некроманта, но сомневаюсь, что мне так же повезет.

— Она уникальна. Другой такой нет.

— Вот и я говорю, что мне не повезет.

— Арсюш, если мы родим кого-нибудь, и меня не станет, будешь опекуном при наследнике?

— Мить, давай, отложим этот разговор. Я не отказываю тебе, не смогу отказать, но, давай, не сейчас!

— Хорошо, но ты помнишь, да?

— Не забуду.

Арсений Петрович собирался заглянуть в Торжище в губернскую управу, хотел посмотреть зарегистрированные на имя убийцы купчие, выяснить, кто на этот беспредел закрывал глаза, и навести порядок. В Сумерки сразу уходить не стал, захотелось немного прогуляться. Отойдя недалеко от крыльца, глянул на фасад дома, почувствовав чей-то взгляд. На втором этаже в окне одной из гостиных дрогнула занавеска, а у Его Светлости появилось ощущение, что высунулся любопытный, хитрый лисий нос и пропал.

«Что ж там за лиса окрутила Митю

? Растратит он себя на нее. А ему и так немного осталось. Нужно навести справки». Но закрутился как-то и забыл до времени.

Я проснулась как раз к отбытию князя. Выглянула в окно и видела, как он шел по аллее прочь от усадьбы. Было странно, что ему не подали экипаж. Тут Его Светлость оглянулся. Мне показалось, что он смотрит прямо на меня. Я отпрянула от окна, непонятно чего испугавшись. Сердце заполошно билось.

После отбытия князя Багратиона Его Сиятельство заперся до вечера у себя в кабинете и вышел только к ужину. Не то что бы в дым, но очень прилично пьяный Дмитрий выглядел несколько устрашающе: налитые кровью глаза, всклоченный, коса растрепалась и седые длинные волосы разметались по плечам.

Я ожидала его в столовой и не садилась за стол одна. Глянув на меня, Митя, видимо, обнаружил выражение удивления и неприязни на моем лице. Что поделать — терпеть не могу пьяных, но я смирила себя и постаралась справиться со своим недовольством, потому что Его Сиятельство извинился и собрался уходить. Только бездействовать я и не думала. Конечно, я не могла его заставить очистить желудок, но могла кое-что другое.

Догнав мужа уже в дверях столовой, я ухватила его под ручку и повлекла на кухню. Я была уверена, что на кухне найдется все, что нужно, для похмельной терапии. Муж безропотно повиновался. Хотя, если честно, боялась, что пошлет меня лесом. Как же! Мужик! Сам с усам!

Я не ошиблась, на плите обнаружилась кастрюля с наваристым бульоном из баранины. Значит, быть харчо. Если бы бульон был говяжий, то можно было бы сделать рассольник, а если куриный, то имбирный суп. Кухарка и подсобники тут же были озадачены промывкой риса, нарезанием лука, чеснока и кинзы (которая называлась иначе, но была именно травой земного кориандра), чисткой и прокаливанием грецких орехов (тоже с другим названием). Выловили куски баранины из бульона и поставили варить в бульоне промытый рис.

Пока заряжала подготовку к супу, я попросила выжать сок из нескольких видов цитрусовых (были и лимон, и лайм, и апельсин, и что-то вроде танжерина) и намешала с ключевой водой целый кувшин напитка, который и поставила перед мужем, усаженным за стол в углу, где обычно работники кухни утоляли голод.

— Пей, Митенька, — шепнула Его Сиятельству на ухо, — много пей.

И вернулась к кухарке, чтобы объяснить, что требуется поджарка из лука, томатов и муки, и заправка из травы, чеснока, грецких орехов и красного острого перца с солью и специями.