Мифы близкого будущего. Страница 8

Вскоре передо мной замаячила вторая деревня – горстка лачуг, построенная в прошлом веке вокруг ныне заброшенной церквушки. Единственная ровная площадка, на которой я мог развернуться, сейчас была занята двумя крестьянами, грузившими на телегу дрова. Дожидаясь, пока они закончат свое занятие, я обратил внимание на то, насколько беднее они были даже по сравнению с жителями первой деревни. Их одежда была сшита наполовину из кожи, наполовину из шкур животных. Кроме того, все как один были вооружены. По их хмурым взглядам я понял: они не колеблясь пустили бы в ход свои ружья, останься я здесь после наступления темноты.

Пока я осторожно разворачивал машину, они пристально смотрели за мной, буквально пожирая глазами дорогой спортивный салон автомобиля, видеокамеру на сиденье рядом со мной и даже мою одежду – в их понятии все это наверняка было верхом шика и экзотики.

Дабы объяснить мое присутствие в их деревне и придать себе некий официальный статус, который бы не позволил им выпустить пулю мне в спину, когда я буду отъезжать, я сказал:

– Я получил приказ найти самолет – он упал где-то поблизости.

Я уже взялся за ручку коробки передач, когда один из них кивнул мне в ответ. Положив одну руку мне на ветровое стекло, он другой указал на узкую долину, лежащую между двумя горными пиками примерно в тысяче футов выше.

Я вновь повел машину вверх по горной дороге. Мои сомнения оставили меня. Теперь я раз и навсегда докажу скептику-редактору мою ценность как репортера. Два разных свидетеля подтвердили падение самолета. Стараясь окончательно не загубить машину на каменистой дороге, я покатил в долину, что притаилась высоко в горах.

В течение двух последующих часов я медленно, но верно поднимался все выше и выше среди голых, унылых гор. К этому времени прибрежная равнина и море окончательно скрылись из вида. Лишь раз где-то далеко внизу промелькнула, словно крошечное пятнышко на ковре, первая деревушка. На мое счастье, дорога продолжала вести меня все дальше вверх, к моей цели. Это был узкий каменистый проселок – его ширины едва хватило для колес, когда я был вынужден вписываться в очередной поворот.

Еще дважды я делал остановку, чтобы расспросить местных жителей, которые наблюдали за мной из дверей своих убогих лачуг. Пусть нехотя, но они подтвердили, что останки самолета лежат высоко в горах.

В четыре часа пополудни я, наконец, достиг безлюдной долины, зажатой между двумя горными пиками, и последней деревушки на моем долгом пути. Здесь дорога заканчивалась каменной площадью, окруженной со всех сторон жилищами местных жителей. Построенные лет двести назад, дома эти все последующее время только и делали, что погружались назад, в землю.

Деревушка по большей части была пуста, однако, к моему великому удивлению, несколько человек вышли ко мне из своих жилищ, в немом благоговении глядя на мой пыльный автомобиль. Меня тотчас же поразила их бедность. У них не было ничего. Это были нищие – лишенные не только материальных вещей, но и религии, надежды, любого знания об остальном человечестве. Выйдя из машины, я закурил. Интересно, что будет дальше? Между тем они собрались вокруг меня, правда, на уважительном расстоянии. Внезапно меня посетила странная мысль: подумать только, огромный авиалайнер, кульминация инженерной мысли в области авиастроения за последние сто лет, встретил свой конец среди этих полудиких оборванцев!

Глядя на их тупые, непроницаемые лица, я чувствовал, что окружен редкой группой умственно неполноценных. Это была деревня недоумков, правда довольно мирных, при условии, что их никто не трогал в их заброшенной горной долине. Возможно, в ее почве содержались какие-то минералы, наносившие ущерб нервной системе, в результате чего по своему умственному развитию они мало отличались от животных.

– Самолет… вы видели авиалайнер? – крикнул я им. Вокруг меня собралось около десятка мужчин и женщин. Все как один завороженными взглядами рассматривали мою машину, мою зажигалку, мои солнечные очки в золотой оправе, даже мое пухлое тело. – Самолет? Здесь, – нарочно упростив мою речь, я указал на каменистый склон и ущелья выше их деревни. Однако, похоже, ни один из них меня не понял. Может, они глухонемые? На вид вроде бы вполне мирные. Внезапно мне подумалось, что они могут нарочно скрывать факт авиакатастрофы. С тысячи трупов они могут снять столько добра, какого им хватит, чтобы ни в чем не нуждаться еще в течение целого века. Я бы не удивился, увидев на этой крошечной площади горы чемоданов, самолетных кресел и сложенные штабелями, словно дрова, трупы.

– Самолет… – неуверенно повторил их старший, невысокий человечек с желтым лицом размером не более моего кулака. До меня тотчас дошло: ни один из них не понимает моих слов. Их диалект представлял собой примитивный волапюк, нечто на грани разумной речи.

Пока я ломал голову, как же им объяснить цель моего приезда, мой взгляд упал на сумку с видеокамерой, на которой все еще болтался ярлык авиакомпании. На мое счастье, ярлык украшала яркая картинка огромного авиалайнера. Оторвав ярлык от сумки, я показал картинку местным жителям. Они тотчас дружно закивали.

Они что-то бормотали друг другу, указывая на узкое ущелье, являвшее собой небольшое продолжение долины на другом краю деревни. К ущелью вела узкая дорога, вскоре исчезавшая среди каменистой почвы.

– Лайнер? Он там? Отлично! – На радостях я вынул бумажник и достал из него толстую пачку банкнот, щедрые командировочные, выданные мне для освещения кинофестиваля. Помахав перед ними деньгами, я повернулся к их старшему.

– Ты укажешь путь. Мы поедем туда прямо сейчас. Там много тел? Повсюду трупы?

Местные жители дружно закивали, не сводя с пачки банкнот жадных глаз.

Через деревню мы проехали в машине, следуя вдоль тропы на склоне горы. Отъехав от деревни примерно полмили, мы были вынуждены остановиться, так как склон стал слишком крутым. Мой проводник указал на вход в ущелье. Мы вышли из машины и отправились дальше пешком. Я тотчас поймал себя на том, как неудобно двигаться по горам в костюме. Дно ущелья было усеяно острыми камнями, которые вонзались в подошвы моих ботинок. Я отстал от моего проводника, который перескакивал с камня на камень, словно горный козел.

Странно, но пока я не увидел никаких признаков падения гигантского авиалайнера – ни обломков, ни сотен тел. Наконец мы достигли конца ущелья. Последние триста футов горы взмывали вверх, к пику, отделенному от своего близнеца долиной и расположенной в ней деревней. Мой проводник остановился и указал на каменную стену. На его крошечном личике читалась нескрываемая гордость.

– Где? – Затаив дыхание, я снял с камеры чехол. – Здесь ничего нет.

И тогда я увидел, куда он меня привел, поняв, что описывали мне все местные жители, начиная с самой первой деревни. Рядом со стеной ущелья лежали останки трехмоторного военного самолета, когда-то носом врезавшегося в местные скалы. Ткань давно была сорвана ветром, отчего самолет являл собой груду ржавеющих обломков крыльев и фюзеляжа. Он пролежал здесь никак не менее тридцати лет, этакое побитое временем божество, властвующее над голыми горами. Каким-то образом факт его нахождения здесь передавался от одной деревни к другой.

Мой проводник указал на скелет самолета и улыбнулся. Правда, взгляд его был прикован к моей груди, вернее, к бумажнику в моем нагрудном кармане. Он уже почти протянул к нему руку. Несмотря на малый рост, он был не менее опасен, чем дикий пес.

Я взял из кармана бумажник и протянул ему одну-единственную банкноту. Ее сумму он вряд ли мог заработать даже за месяц. Но поскольку цифры, похоже, ничего для него не значили, он довольно агрессивно указал на остальные деньги.

Я оттолкнул его руку.

– Послушай, этот самолет меня не интересует. Он не тот, что мне нужен, ты, болван! – Когда же он посмотрел на меня непонимающим взглядом, я достал из кармана ярлык авиалинии и показал ему картинку пассажирского лайнера. – Вот этот. Очень большой! Сотни тел.