Сбор урожая (СИ). Страница 16

Строчка пришла после полудня, стрельбы я не услышал. Где-то кто-то тихо умер. Я послушал эфир: сетка молчала. Значит, килл был не ее.

Пятьдесят семь. Через семнадцать смертей я смогу призвать подмогу, правда, если и сам прикончу троих… Ну и Нахум Панганибан с ними, вообще некстати сейчас проснулись угрызения совести.

Наконец я добрался до второй зоны контроля на севере. Она начиналась за пустырем с гаражами: три свечки-шестнадцатиэтажки и квартал панелек вокруг, как остров в частном секторе. Еще засветло я залег на чердаке углового дома за пустырем и до темноты наблюдал за территорией противника, слушая возмущение пустого кишечника.

Смотреть было не на что: ни дымка, ни огонька, ни рокота генератора. Снежные тропы между домами хожены след в след, одной цепочкой на полсотни человек. Между дворами наверняка растяжки, на детской горке — наблюдатель под белой простыней, которого я нашел только «Фазовым взглядом». У Центра была армия, здесь жили партизаны.

В сумерках чужая зона контроля ожила. Из-за крайней свечки, со стороны, которую я не просматривал, потянулась колонна — три десятка человек, гуськом, с волокушами и стволами — и растворилась в частном секторе, уходя на юг, туда, где окопались люди Центра. Ох ни черта себе! Да тут, похоже, все выжившие!

Лежа на чердаке, я держал их «Фазовым взглядом», пока дотягивался. Доложи я сейчас о диверсантах, и Центр встретит их огнем на подготовленных позициях, а я получу свои ответы и, возможно, секрет, как отсюда выйти. Промолчи — и, может быть, к утру некому будет отвечать на мои вопросы. Как ни крути, мне выгоднее, чтобы доминировал Центр.

Я поднес рацию к губам.

Подержал…

И отпустил тангенту, так ничего и не нажав. Сначала я посмотрю, куда идет противник и что оставляет за спиной, а доложу, когда наступит ясность. Правда, и Центр будет видеть их перемещения… или нет? Или конкретно эта группа как-то от него спрятана?

Колонна продолжала двигаться на юг. Сосчитав до двадцати и убедившись, что никто не вылезет из темноты, я поднялся, размял затекшие ноги и отправился на север.

В дом, который остался без хозяев.

Глава 7

Холодная лежка

Еще на подходе к вражьим позициям я проверил, нет ли хвоста, и вырубил рацию.

Хвоста не было, «Фазовый взгляд» работал без сбоев, и вряд ли у противника имелась маскировка, которая прятала от него. Но враг мог отслеживать меня через тепловизор, потому я подолгу лежал в гаражах за кирпичными стенами.

Мне-то стены не мешали, потому снайперскую лежку я обнаружил, как только человек попал в радиус действия «Фазового взгляда». Наивно было полагать, что противник просто снялся с позиций и ушел! Нет, он окопался тут всерьез и надолго. Вспомнилось, как мы ждали Папашу на электростанции, и Макс наделал вьетконговских ловушек. Те, кто тут обосновался, наверняка поступили так же.

Потому я выгнал из подвала низкоуровневую навь и пустил по кратчайшему пути между гаражами к высоткам. И минуты не прошло, как бездушный задел растяжку. Она оказалась небоевая, зазвенело, загрохотало, тепловая сигнатура снайпера в лежке зашевелилась. Я погнал навь дальше, надеясь, что путь свободен, но она подорвалась метров через десять.

Вторую я повел другим путем, в обход гаражей, но и она подорвалась. Третью гнать не стал, поводил вокруг позиций, и все. Каждый чистильщик знает, что враг обладает фантастическими способностями, они могут быть какими угодно. Нетрудно догадаться, что навье нашествие кто-то спровоцировал, а самый мощный козырь — способность управлять бездушными — я решил придержать, как и «Обращение в титана».

После разведки зомбо-боем выводы напрашивались следующие. Первое: противник чертовски силен, и не все силы отправил в тыл Центру. Второе: пробраться на вражью территорию можно, только разминируя проходы зомбаками, сам я вряд ли обнаружу все ловушки, а устраивать нашествие зомбаков пока не надо, потому что непонятно, кто мне больше враг: Центр или оппозиция.

Я достал карту Сходни. Нашел новостройки. С одной стороны к ним примыкал старый гаражный кооператив, с другой — частный сектор, на севере был лесистый склон, за которым, по идее, должно начинаться силовое поле, ограничивающее арену.

Посмотрю-ка, что с другой стороны, под «Ветром» — пора бы уже что-то выяснить. Я поправил подгузники на ногах, чтобы не наследить, и побежал к частному сектору, петляя между заборами. Я уже знал, что увижу.

Так и оказалось: и здесь пост. С вероятностью 100% подходы заминированы.

Был еще один подход, со стороны дороги. Там я обнаружил обглоданные трупы тех, кто испытывал северян на прочность, выжженные проплешины в снегу, сгоревшую сосну. Оружие с павших сняли, как и рации. А вот это уже интересно. Неужели Центр не допускает мысли, что его слушают? А если так, то и наш разговор слушали. Он вообще тупой?

Нет. Скорее всего, в его силах просто отключить радиоточку. Вопрос был очень важным, потому, засев в модном особняке и еще раз просканировав окрестности «Фазовым взглядом», я включил рацию, убавив звук до предела слышимости. Она тотчас ожила, будто меня очень долго ждали.

— Рокотов. Доклад, — ровным голосом проговорил Центр.

— Работаю, — выдохнул я в тангенту. — Я подошел к месту дислокации противника. Оно хорошо укреплено, подходы заминированы. Вижу тела павших. Это твои люди? Если да, рации…

— Нет, это не мои люди. Потерянные рации своей сети я отсекаю. Эту оставил тебе намеренно. Что у тебя?

— Пока ничего. Присматриваюсь.

— Принял. Утром жду.

Я выключил рацию, вытащил из нее аккумулятор и убрал обе половинки в кольцо. В чужой зоне эфир мне не друг: я сам додумался пеленговать чужие передачи — глупо было надеяться, что противник, имеющий боевые навыки, не применит это на практике. А заодно я взял на заметку, что Центр дергает исполнителя посреди работы. Либо у него нервы, либо это была проверка, отзовусь ли я вообще.

Нужно было срочно решать, что делать дальше: прорываться на территорию противника или идти за диверсантами.

Прорваться, не обнаружив себя, вряд ли получится, ведь я не ниндзя, пусть и быстр, как пуля. Можно одного за другим, с перерывами, насылать на позиции врага зомби, но так до утра провозишься.

К тому же не давала покоя мысль, что у противника есть тепловизоры или аналог «Фазового взгляда». Меня уже ведут, наблюдают, наверное, и ставки сделали, как быстро я подорвусь. Зачем? Подпускают поближе, чтобы показать то, чего нет. Или сейчас я переоцениваю врага?

Я лежал, прижимаясь к полу, и ждал. Враг у меня матерый, умный и чертовски хитрый. Один раз я чуть не поплатился, недооценив противника, второй раз так не ошибусь. Драгоценное время, в отличие от проклятого снега, таяло.

Примерно в километре, там, куда ушла колонна диверсантов, началась стрельба, но извещения о гибели чистильщика не пришло. Нарвались на бездушных? Или просто промахнулись, или разошлись — этого я знать не мог. Вспомнилось, как колонна уходила на юг шаг в шаг, и это навело на мысль, как просочиться в лагерь противника.

Меня могли засечь, я мог подорваться — но это мне ничем не грозило, доспех погасит урон, от преследователей я уйду под «Ветром». Так что тянуть не было смысла.

Я вернулся к гаражам, нашел цепочку следов колонны, проверил, на месте ли подгузники, маскирующие следы, и аккуратно двинулся на север, вглядываясь под ноги. Не похоже на колонну из тридцати человек. Я присел и пересчитал: пять цепочек, след в след, и ни одной лишней. Пятеро. А в сумерках, с чердака, я насчитал три десятка. Как я не догадался сразу, сам уже применяв почти такой же артефакт «Фантом»? Похоже, местные пускают пыль в глаза и скрывают свою истинную численность.

А ведь я чуть не продал Центру непроверенную версию: колонна в тридцать штыков идет на него. Разведчик из меня получался пока так себе. Пятеро — это не диверсия против Центра. Разведка? Вылазка за чем-то? Узнаю, когда вернутся.