Патриот. Смута. Том 21 (СИ). Страница 24

Ну и для контроля этих программ нужны люди, следящие из тени за поставленными правителями городов. Мало ли что может быть. Уверен, в Новгороде шведское влияние довольно высоко. Так и в Пскове могут быть, до сих пор могут быть силы, стремящиеся к победе шведского войска. Сейчас они могут либо затаиться, либо…

— Так, а этот, как его? — Я вышел из задумчивости и задал вопрос местным. — Кудекуша этот, он кто, и где сейчас?

— Так… В съезжей избе. Ждут. Тебя ждут, государь.

— Едем.

Мы вышли, я чуть придержал своих людей и Богдана, заговорил быстро и тихо. Дал четкие указания. Они были удивлены, но закивали сразу, и пока мы неспешно двигались от допросной избы к съезжей, этакому зданию сената, по войску моему, вошедшему во Псков и дальше к лагерям, понеслись вестовые, а люди начали работу, которую я им поручил. Нужно было все проверить и обезопасить себя, шведского принца и город.

Пока ехал, думал, а этот швед, Лоренц Биугге, он в курсе всех дел, творящихся во Пскове, или каждый из агентов используется аристократией риксрода и этим, как его, Магнусом Браге отдельно. Чертов Магнус, какой хитрец и, судя по всему, предатель. Он же ставит свои цели выше целей принца и королевства, он стоит за смертью старика короля. Ох и хитрец ты Магнус, мудрец и предатель.

С этими мыслями я подъехал к крупному зданию, предназначенному для сборов самых видных и важных людей Пскова. Здесь принимались важнейшие решения. И народу окрест толпилось видимо невидимо. Кто-то кричал, кланялся, славил меня и войско мое за спасение. Но опытный глаз мой приметил то, чего так не хотелось бы мне здесь видеть. Сейчас.

Неприметные люди в серых, удобных, объемных одеждах, в очень удобных местах для того, чтобы налететь всеми или сделать что-то явно недоброе. Кто-то видимо отдал им приказ, или у них были четкие указания. Все они, как только я конным переступил определенную черту, двинулись постепенно со всей толпой мне навстречу, окружали отряд моих телохранителей.

Миг, и вокруг должно все завертеться!

Глава 12

Я смотрел в оба, Богдан, Абдулла и Пантелей тоже были готовы к неприятностям, поскольку сам их предупредил и насторожил.

Ситуация все же мне не нравилась. Если у них есть пистолеты, могут быть проблемы.

Расстояние от допросной избы до съезжей было не такое уж большое, каких-то может быть триста метров пути через открытое пространство, площадь. Но здесь еще был собор, и в тот самый момент когда мы двинулись, оттуда тоже стали выходить люди. Видимо они ждали когда же я явлю им свой лик, и ожидали за молитвой.

Получается самая толчея была у входа в дом собрания. Там нас ждали и встречали, и судя по одеждам, были там люди богатые и знатные, а вокруг них, удерживаемые служилыми, этакой охраной, толпились те кто попроще, торговцы, купцы, держащие десятки лавок и несколько промыслов, а победнее, рабочий, ремесленный люд и прочий народ, в том числе и бедняки, которых оттесняли отдельно.

Но от ворот и от храма вокруг на площади людей становилось все больше.

Толпу хоть и пытались сдержать, но прибывали все новые и новые, поднимался шум, кто-то пытался пройти, протолкаться ближе, кто-то негодовал, кто-то просто орал от радости, увидев что-то ему понравившееся, от избытка чувств свистел. Стрельцы местные, псковские, натиск кое-как держали, но все хотели пройти поближе, напирали, отчего в первых рядах толчея случилась сильная. Задние давили на передних, все как обычно. И если спереди ни черта не поймешь, то чуть за спинами первых рядов уже можно легко вскинуть пистолет и грохнуть из него. Не факт что попадешь, все же могут и остановить, и схватить, народ — то семнадцатого века более боевитый, и оружие, это не современные многозарядные автоматические штуки и даже не револьверы. Но надеяться на авось не хотелось.

Мои люди, посланные вперед, принялись теснить толпу, образовывали зону свободного прохода, но люди в своей манере желали просочиться, поглазеть, сказать что-то, выкрикнуть. Кто-то даже дотронуться скорее всего желал. Все же я спаситель, от штурма, осады и всех связанных с этим бед, их спас. Уважить меня, дело хорошее. А я, стараясь контролировать пространство, ехал величаво. Пока так было нужно, поглядывал по сторонам, якобы отвечая на прославляющие крики, кивал, вскидывал руку, махал людям. А те кланялись. Там где народу было поменьше, некоторые даже падали ниц, припадали лицом к земле.

Но среди них были и те, кого я опытным глазом выделял по движениям, повадкам. Они не были профессионалами, и их как раз выдает страх, дерганная походка, переминание с ноги на ногу, постоянные почесывания и поглаживания лица. Когда нервничаешь, не знаешь куда руки деть, а они точно были на нервах. Еще бы, затевали стрелять в царя. Да, еще не избранного, но… Самого настоящего кандидата. Видимо у них был свой. Тот самый спасенный чудом Деметриус.

Изучал окружение в моменты приветствия собравшихся.

Вон один точно, второй, третий, а сколько их еще? Среди голытьбы, прорвавшейся на поглядеть в Довмонтово городище, старую крепость, их могут быть десятки. И вокруг становилось все плотнее, проезд для наших лошадей сужался, а идти один за другим самое плохое, по бокам же должны прикрывать телохранители.

— А ну! — Заорал Богдан. — Разойдись!

— Дорогу! — Загудел Пантелей. — Дай дорогу.

Они понимали и тоже начинали нервничать. Тут не успеешь увернуться, если стрелять будут впритык, и телохранители не помогут. Они должны быть рядом, прикрывать собой, только так от них будет толк. А так, по факту, если подпустить убийцу, дать ему выстрелить, а только потом ловить, слишком большой риск.

Толпа достаточно бедно одетых людей подступала от храма. Становилось все теснее и шумнее. Гул поднимался все сильнее. И тут от съезжей избы двинулся человек в темных одеждах. Видимо местный глава церкви.

— Собратья! Дети божие! Отступите! Дайте! Дайте же пройти вы человеку, спасшему город! Довольно! — Это помогло, но совсем немного.

Я резко слетел с коня, взял его под уздцы. В такой близи от сотен людей лучше прикрываться от врагов. Вряд ли какой-то идиот рискнет своей жизнью, чтобы убить не меня, а кого-то еще. Телохранители на то и есть, что на них враг не будет размениваться. Нужно бить наверняка.

Шел, думал что дошло до того, что ожидаю такого нападения. Как-то в истории в литературных романах, которые я читал и которые были приближены к историческим реалиям, подобные нападения были описаны ощутимо более поздними эпохами. Когда всякие анархисты революционеры провозгласили идеи террора, а до этого…

Но сейчас на Руси Смута, великое горе, и какие-то условия ведения противостояния неуместны. Война всех против всех, и в ней доступно все, и все средства хороши. Заканчивать с таким надо, однозначно заканчивать.

Спереди сопел крупный Пантелей, он вышел вперед, тоже спешился и массивностью своей прокладывал путь. За спиной Богдан, который ворчал себе под нос, то ли ругался, то ли молился. Он прикрывал меня чуть сзади и справа. За спиной, не слезая с коня, ехал Абдулла. Ему видимо так было привычно, степной житель в седле ощущал себя словно дома.

Стрельцы орали, толкали уже откровенно напиравших людей. Им тоже не хотелось быть раздавленными, поэтому держали два-три метра прохода. А до входа в избу и замерших там встречающих, осталось всего ничего.

Батюшка замер, поравнялся с Пантелеем, тот вскинул руку чтобы перекреститься, и…

Этим как раз и воспользовались. Моментом несобранности.

Один из мужиков, невинно казалось бы, пытался что-то доказать стрельцу, сжимающему бердыш и уже злобно готовому от давления на него пустить его древко в ход. Он резко толкнул его, сдвигая с прохода. Вооруженный служилый закачался. Падать и быть растоптанным, это верная смерть, поэтому, чтобы устоять на ногах и как следствие выжить, он отступил на шаг, второй, и в проем между оцеплением тут же ринулись двое приземистых, сноровистых, молодых ребят. Неслись они, огибая Пантелея сбоку, между ним, человеком Якова, нашими конями, прямо на меня.