Хозяин Волшебной Лавки. Том 9 (СИ). Страница 5

— Ты смогла.

[Это ты смог, мой милый.]

— Давай сойдемся на том, что это мы смогли.

[Согласна.]

— Я очень рад, что с тобой теперь все в порядке.

[А я рада, что с этим мне помог ты. Что хозяином стал не кто-нибудь, а именно ты. Я бы, может, и с другим как-нибудь, но так, как с тобой, не было бы.]

— Спасибо.

Я улыбнулся, провел ладонь по панели. Постоял еще. Потом сказал:

— Ну все. Теперь спать.

[Боюсь, не выйдет.]

— В каком смысле?

[Поднимись и узнаешь.]

Я поднялся. Вверх витки давались легче, чем вниз, или мне так казалось. Дверь я открыл и на звук ее тут же выбежала Варя.

В платье, новом для меня, светло-сером, до пола, с открытыми плечами, с волосами, собранными так, что это явно заняло не один час. Лицо у нее было того цвета, который бывает у человека, когда он третий час смотрит на часы.

— Ты вышел! Ты вышел вовремя, ты даже не представляешь, как вовремя. Одевайся, мы уже опаздываем.

— Куда?

— Как куда⁈ На свадьбу!

— Варя. Мне надо поспать. Я стоял на ногах трое суток, я держался на одной мане, я…

— Выспишься после свадьбы. Ася тебе сейчас сон снимет, она готова. Если бы ты не вышел, тогда ладно, никто бы слова не сказал. Но ты вышел. Все, теперь ты не отвертишься.

Я хотел отказать. Усталость накатывала волнами, и была такая, что я чувствовал ее не в ногах и не в спине, а за глазами, там, где три дня подряд держал сотни ячеек и слушал голос, который меня направлял.

Ноги еще слушались, но голова не хотела вообще ничего. Однако Варя была права. Я вышел до свадьбы, а не после, и раз вышел, не поехать было нельзя. Посидеть. Увидеть, как они скажут «да». А потом домой, спать.

— Ася! — позвала Варя.

Она уже стояла в двух шагах, но я даже не сразу понял, что это Ася. Платье. Темно-синее, в пол, с рукавами по локоть, строгом, но невероятно стильном и даже сексуальном. Два года она ходила при мне в юбках, которые можно подпалить, не жалко, и в брюках, которые было не жалко порвать, а в платье была всего пару раз, но это определенно было лучшим из всех.

— Стой, — сказала она.

Подошла, положила ладонь мне на лоб, холодную. Сон ушел, но не усталость. Усталость осталась где была. Мир стал резкий и злой, будто после крепкого чая на пустой желудок.

— Пойдем! — толкнула меня в спину Варя. — Мы правда опаздываем.

Она повела меня наверх за руку. Я поцеловал эту руку на ходу. Она не остановилась, но уши у нее покраснели. До ванной я успел увидеть только, что коридор стал длиннее и что в конце его есть окно, которого не было.

Меня запихали в ванну и закрыли за мной дверь, но через минуту открыли снова, положили на табурет костюм, черный, с жилетом, тоже новый, и снова закрыли.

Вода из крана пошла мне на пользу, я пришел в себя, хотя и не до конца. Помылся, вытерся, причесался, побрился, надушился, оделся.

Внизу ждали. Сема у двери, в костюме, темно-сером, с галстуком. Сема не шевелился, будто костюм жал ему вообще везде. Ася рядом с ним в своем синем, Варя в сером.

Теперь я разглядел, что платья у них одного покроя, хотя и разного цвета. Причина тоже всплыла в памяти: они должны были быть подружками невесты. Зои с Ильей не было.

— Ты похож на человека, — сказал я Семе, одобрительно показав большой палец.

Кажется, это было немного нетактично, но усталость скрадывала вежливость.

— Варя завязывала, — с тоской протянул он.

— А Зоя где?

— На фуршете, с Ильей. Она сказала, кто-то от нас там быть обязан, — сказала Варя. Сунула мне в руки пальто и открыла дверь.

Мы вышли, сели в карету, которая стояла у крыльца. Кучер тронул раньше, чем я закрыл дверцу.

М-да. Свадьба!

Глава 3

В карете Сема вынул из-под сиденья сверток и термос.

— Вот. Хлеб, сыр, мясо. Чай. Ешьте.

Три дня во мне не было ни крошки и ни глотка. Заметил я это только сейчас, с первым куском. Бутерброд с сыром был лучшим, что я ел в этой жизни, а чай вторым.

— Что было, пока я был внизу?

— Ничего такого, — сказала Варя. — Разобрались, расставились, открыли торговлю. Клиентов было много, всем интересно, что с домом. Я отвечала, что ремонт.

[Ремонт и расширение. Ты бы видел, как они на меня смотрели, я так гордилась!]

— О, вспомнила! — спохватилась Варя. — Тебе письмо пришло. Из Иберии.

Я перестал жевать.

— От кого?

— Там печать, я не вскрывала.

Из Иберии мне мог писать один человек. Мендоса. Но зачем Мендосе писать мне, я не понимал: трубки я ему сделал, долгов между нами не было. Заказ? Новый артефакт? Я положил это в голову туда, где лежало все, что можно было отложить, и доел бутерброд.

— После свадьбы.

Варя сидела напротив и, пока мы ехали, поворачивала руку с кольцом к окну, к свету. Свет ходил по камню. Она явно в мыслях была уже на нашей будущей свадьбе.

— Ты карету перевернешь, — сказала Ася Семе. — Сядь ровно. Ты зачем ерзаешь?

— Я нервничаю, — сказал Сема.

— Ты? Ты не умеешь.

— Умею.

Ася посмотрела на него внимательно и промолчала.

Усадьба стояла на берегу, в том месте, где озеро формировало аккуратный залив и лес подходил к воде с трех сторон. Дом был белый, с колоннами, с террасой, с лестницей к воде, но мы его почти не разглядели: карета обогнула его по аллее, за домом открылся берег.

Вода была гладкая, почти без ряби, серая под серым небом. В ней лежал перевернутый лес: желтый, рыжий, с темными пятнами елей.

На берегу, шагах в двадцати от воды, стояла арка. Белая, легкая, из гнутого дерева, увитая ветками с листьями, желтыми и красными, какие были в лесу напротив. Перед аркой рядов шесть стульев, половина уже занята.

Над всем этим, выше арки метра на три, воздух чуть дрожал, как над печью. Когда карета встала и я вышел, первым, что меня встретило, была не октябрьская сырость, а тепло. По краям площадки гудели четыре артефактных обогревателя, нагоняя под купол комфортные плюс двадцать.

Пахло водой, палыми листьями и сдобой.

К нам подошел человек в черном, молодой, с бутоньеркой и с книжечкой в руке. Церемониймейстер. Кто мы, объяснять ему не пришлось.

— Господин Воронов. Госпожа Ростовцева. Госпожа… — он заглянул в книжечку, — Ефросинья. Вас ждут у арки. Господа, прошу за мной.

Варя и Ася ушли вперед, к арке, где уже стояли три девушки в таких же платьях, только других оттенков. Нас с Семой посадили с краю, в третьем ряду, рядом с Зоей и Ильей. Илья был в новом пиджаке, как и Сема. К такому я не привык, но выглядел он очень представительно. Зоя в темно-зеленом закрытом до шеи платье тоже выглядела прекрасно.

— Фуршет был, — сказала она. — Вы его пропустили. Все спрашивали, где вы.

— Что отвечали?

— Что заняты. Хорошо, что ты успел выйти вовремя.

[Они ждали до последнего, когда мы закончили, они уже были готовы уехать, но я им сказала, что уже вот-вот.]

В первом ряду сидел граф Ростовцев. Мы виделись за эти годы, но не то, чтобы часто, а за последнее время и вовсе ни разу не пересекались, так что на меня невольно накатили воспоминания о встрече с ним и Варей.

Рядом с ним сидел мальчик лет шести, в костюмчике, с очень прямой спиной. Алеша. Похоже, той истеричной капризности в нем заметно поубавилось. Анны не было, о чем я ни капли не жалел.

С другой стороны прохода, тоже в первом ряду, сидели двое, которых я не знал: мужчина лет шестидесяти, седой, с бородкой и с зажимом для нот на лацкане вместо булавки, и женщина рядом, высокая, в темно-красном, с тем же цепким взглядом, что у Лары. Ее родители, очевидно.