Уездные тайны или провинциальный детектив (СИ). Страница 14

– Да чтоб тебя…

Я резко бросила его на стол. Деревянный держатель подпрыгнул, прокатился по краю блюдечка и оставил чёрную черту на бумаге.

– Ольга!

Я обернулась. Ираида Степановна стояла в дверях и смотрела сначала на меня, потом на мятые листы возле чернильницы.

– Что случилось, душа моя?

Отшутиться на этот раз не получилось. Я посмотрела на собственные пальцы. На среднем уже появилось маленькое чернильное пятно, а подушечки ныли от непривычного нажима. Можно было сколько угодно рассказывать про головную тяжесть, забывчивость и последствия болезни. Но если завтра меня посадить за учительский стол, всё закончится очень быстро.

– Тётушка, мне нужна… не неделя… – выдохнула я. – А намного больше времени…

Ираида Степановна положила вязание на стул и подошла ближе.

– Я и не думала иначе.

– Нет, вы не понимаете. – Я указала на испорченные листы. – Я сейчас не о слабости. Если меня вдруг заставят выйти к ученицам раньше, чем всё это… – я провела пальцами по виску, – придёт в порядок, я просто не справлюсь.

Она ничего не ответила. Взяла один из смятых листов, осторожно разгладила на столе и долго смотрела на неровные строки. Потом перевела взгляд на меня.

– Настолько трудно?

Я кивнула. Почему-то именно это короткое движение далось тяжелее всех предыдущих объяснений. Ираида Степановна положила лист обратно, разгладила ладонью край и решительно выпрямилась.

– Значит, будем хлопотать о настоящем отпуске, а не о нескольких неделях. Платон Аристархович даст заключение, я напишу куда следует. Если понадобится, сама пойду к попечителю. – Она подтянула к плечу съехавшую шаль. – Пока ты не окрепнешь, и память твоя не устроится, в класс тебя никто не погонит.

Мне следовало почувствовать облегчение. Наверное, я его и почувствовала – где-то глубоко, но взгляд снова упал на стол. И вдруг я особенно ясно вспомнила свой кабинет в Москве: монитор, который вечно хотелось протереть; телефон, вибрирующий по столу; стопки экспертиз; лабораторию; папки по делам; недопитый кофе возле клавиатуры. Всё то, что ещё несколько дней назад раздражало, утомляло и казалось настолько обыкновенным, что я никогда не думала об этом как о собственной жизни.

Там у меня были профессия, имя и репутация. Там я знала, что делать, едва входила в помещение. А здесь передо мной стояла чернильница, лежали чужие учебники, и пожилая женщина уже собиралась писать прошения, чтобы сохранить за своей племянницей хотя бы право спокойно выздоравливать.

Я провела пальцем по засохшей кляксе. Выходило странно: мой прежний мир, вероятно, продолжал жить без меня – машины ехали по улицам, коллеги открывали лабораторию, оставленный телефон звонил на столе. И он справлялся. Теперь предстояло выяснить, сумею ли я справиться без него.

Глава 7

Человек, как выяснилось, привыкает далеко не ко всему.

Это открытие пришло ко мне где-то на второй неделе жизни в чужом теле, когда домашние уже перестали вздрагивать от каждого моего кашля и ходить на цыпочках мимо комнаты, а сама я научилась просыпаться по утрам, не рассматривая прежде всего свои новые руки.

Хотя… кое к чему я приспособилось удивительно быстро. Я уже знала, что ещё до рассвета Фёкла затопит печь и через полчаса снизу потянет дымом и чем-нибудь съестным. Вслед за этим на кухне начнётся обычная утренняя война, в которой кастрюли, кочерга и дверцы шкафа почему-то всегда проигрывали, что Матрёна при встрече теперь только косится, а не осеняет себя крестным знаменьем так усердно, словно я вот-вот поползу по стене. Даже к Платону Аристарховичу Бырдину я понемногу привыкла – насколько вообще можно привыкнуть к человеку, который являлся почти ежедневно с видом победителя смерти, хотя при ближайшем рассмотрении именно он прежде и определил меня в подклеть на временное хранение.

А вот зеркало оставалось врагом. По утрам из овальной потемневшей рамы на меня неизменно смотрела Ольга: высокий лоб, большие серые глаза, прямой нос, тонкие губы, русые волосы с холодным пепельным отливом. За эти дни я успела изучить её лицо гораздо лучше, чем когда-то собственное. Знала маленькую родинку возле уха, едва заметную асимметрию бровей, ямочку на подбородке, которая появлялась, если сжать губы. Даже могла признать, что Ольга хороша собой – но не той красотой, на которую все оборачиваются, а спокойной, строгой, располагающей к доверию. Только легче от этого не становилось. Каждое утро я встречалась с собой – и не находила ни одной знакомой черты.

С телом было проще. Тело вообще оказалось существом непритязательным: ему не требовалось философских ответов, достаточно было еды, сна и возможности снова научиться ходить. С каждым днём пальцы меньше дрожали, ноги уже не превращались в вату после десяти шагов, а дыхание становилось ровнее. Бырдин перестал хмуриться, когда слушал грудь, Ираида Степановна позволила мне сначала добираться до гостиной, потом сидеть у окна, а однажды даже выпустила на крыльцо. Правда, предварительно закутала меня в шаль так основательно, словно не племянницу выводила подышать, а собиралась пересылать по почте дорогой китайский фарфор.

Именно тогда я впервые толком увидела Рязань. До этого город существовал для меня отдельными кусками: забором за окном, грязным снегом у сарая, чёрными ветками, скрипом ворот, лаем соседской собаки. Теперь же улица раскрылась целиком – кривая, размокшая после зимы, с глубокими колеями, в которых стояла мутная вода, потемневшими деревянными заборами и домами, то прятавшимися за палисадниками, то почти выползавшими на дорогу.

Воздух оказался густым от запахов. Талая вода, мокрое дерево, дым, навоз, лошади, печной уголь, влажная шерсть – всё смешалось в один резкий весенний дух, который сперва хотелось назвать неприятным, а потом я поняла: он просто… настоящий.

Мимо неторопливо протащилась пролётка, тяжёлое колесо врезалось в лужу и щедро окатило край дороги. Женщина в тёмном платке шла, прижав к животу корзину. Чумазый мальчишка с прутом гонял курицу, причём курица явно выигрывала. У забора двое мужчин в длинных сюртуках спорили с таким жаром, что по размахивающим рукам можно было предположить, как минимум правительственный кризис.

Я стояла, держась за холодные перила крыльца, и впервые перестала видеть вокруг декорации. Не музей, не съёмочная площадка, не исторический аттракцион, из которого сейчас выйдешь за служебную дверь и обнаружишь автобусную остановку.

Здесь люди рождались, женились, болели, ругались с соседями, считали копейки, переживали из-за войны, хоронили близких и понятия не имели, что для меня их настоящее когда-то называлось прошлым. Если уж я здесь застряла, придётся хотя бы понять, куда попала. Поэтому, когда Бырдин в очередной раз явился к обеду, я попросила у него газету.

Платон Аристархович вошёл, предварительно долго отряхивая в сенях калоши, затем кашлянул у порога с привычной важностью и появился в гостиной, прижимая к боку саквояж. Ираида Степановна как раз расставляла чашки, а я сидела возле окна, всё ещё в шали.

Доктор бросил взгляд на мои щёки, на окно и многозначительно хмыкнул.

– Так-с. Уже гуляли, стало быть. Силы появились, – он поставил саквояж на стул, потёр озябшие пальцы и неодобрительно покосился на приоткрытую форточку. – Только злоупотреблять этим счастьем не позволю. Весна, сударыня, самый коварный сезон: сверху солнце, под ногами вода, а потом опять зовите врача.

– Насколько помню, в прошлый раз вызов врача тоже закончился не вполне удачно.

Ираида Степановна кашлянула в кулак, пряча улыбку. Бырдин же даже не моргнул.

– А всё-таки вы живы. Следовательно, не так уж плохо мы с вами управились.

– Особенно я.

– Вот именно. Решили воскреснуть, не посоветовавшись с лечащим доктором. Самоуправство.

За эти дни между нами установилось что-то вроде вооружённого перемирия. Бырдин раздражал меня профессионально, я его – преимущественно лично, но оба уже успели понять, что другой вряд ли исчезнет, если сделать вид, будто его нет. Платон Аристархович честно приходил почти каждый день и так же честно отказывался от денег. Я выполняла большую часть его распоряжений и пока не сообщала, что некоторые медицинские представления доктора в моём времени привели бы студентов в состояние, близкое к истерическому.