Околдованный (ЛП). Страница 10

— Нео! — он обнимает меня целиком, прижимая к своей груди и не давая упасть. — Я здесь!

— Я совершила ошибку… — говорю я ему, уткнувшись лицом в его чёрное худи.

— Что? — его рука гладит мои волосы.

— Ты… конфеты… — поднимаю на него взгляд.

— Нео, тебе нужно бежать. Сейчас же!

Я замечаю Зиллу именно там, где Нокс сказал, что она будет. Не раздумывая ни секунды, мы выбегаем из лабиринта. Я знаю, что он достаточно умён, чтобы почуять дым. Знаю, что он в безопасности… где бы он ни находился.

Я отравила всех.

Я, сука, отравила каждое грёбаное существо, которое купило мои чёртовы конфеты на Хэллоуин.

ГЛАВА 13

НЕО

Латунный колокольчик звенит, когда дверь распахивается. Я поднимаю глаза на Зиллу, которая заходит в магазин с двумя стаканчиками кофе в руках.

— Доброе утро!

— На табличке написано «Закрыто».

— Сейчас проверю, насколько мне не похуй, — она направляется к прилавку. Стаканчики, украшенные очаровательным логотипом кафе с соседней улицы, поблёскивают, а тонкие струйки пара поднимаются от них, закручиваясь в утреннем свете. Когда она ставит их на стол, тихий стук пластика о дерево присоединяется к негромкому гулу магазина, гармонично смешиваясь с шелестом конфетных обёрток. — Что-нибудь нашла?

Кончики моих пальцев скользят по страницам потрёпанной временем книги.

— К сожалению, да… Любовное зелье… — отпиваю горячий кофе и удовлетворённо вздыхаю.

— Логично. Трое из них говорили, что влюблены в тебя?

— Были… Нокс их убил.

— Но он ведь тоже ел конфеты, или нет?

— Да…

— Пиздец, Нео… Нам нужно найти способ отменить его действие.

— В книге описаны способы, как это сделать.

— Ты ведь собираешься пытать бедного вампира, да?

— Использовать его… а потом убить, если ничего не получится.

Я запихиваю свои вещи в сумку и одной рукой открываю карту на телефоне.

— Ты куда?

— В тюрьму.

Воздух кажется тяжелее, когда я проезжаю через высокие ворота, открытые для посетителей. Впереди возвышается суровое здание, его холодные бетонные стены увенчаны колючей проволокой и надёжно отгораживают его от внешнего мира. Внутри тихо гудят люминесцентные лампы, заливая стерильным светом ряды металлических стульев в зале ожидания. Сотрудник в форме за стойкой регистрации просматривает документы, сохраняя бесстрастное выражение лица. Как только он спрашивает моё имя, я протягиваю удостоверение личности. Выложив из карманов всё содержимое, прохожу через металлодетектор.

— Имя заключённого, которого вы собираетесь посетить?

Я некоторое время смотрю на него, колеблясь.

— Нокс…

Он смеётся. У меня возникает ощущение, что он его знает.

— Ладно. У вас тридцать минут. Никаких прикосновений!

За контрольно-пропускным пунктом тянется длинный коридор. В воздухе витает запах дезинфицирующего средства, смешанный с едва уловимым металлическим оттенком. Я добираюсь до комнаты для свиданий. Сажусь, положив сумку на колени. По крайней мере, я здесь не одна. Две женщины плачут, а остальные три выглядят слишком скучающими для того, что им предстоит. Я начинаю ковырять красный лак на ногте.

— Белладонна.

Поднимаю взгляд на него, стоящего передо мной. На нём только серые спортивные штаны, а руки скованы наручниками перед его внушительным телом. Свет падает на покрытую татуировками кожу, подчёркивая замысловатые узоры на руках, груди и мышцах живота. Открывая взгляду твёрдые очертания мускулов под извивающимися рисунками из чернил.

Эти штаны на нём.

Под кожей обеих рук рельефно проступают вены.

— Бэтбой, — сглатываю я.

Его улыбка тёплая, непринуждённая, из тех, что мгновенно заставляют тебя намокнуть. Сначала она появляется медленно, лишь слегка приподнимая уголки губ, а затем расцветает во всей красе, озаряя его лицо. В уголках глаз образуются лёгкие морщинки. Может, дело в том, как он наклоняет голову. А может, в его клыках и моём желании ощутить, как они вонзаются в мою кожу.

— Ты пришла.

— Ты буквально сам велел мне прийти, — мой взгляд скользит по его груди, словно по полотну, на котором запечатлена скульптурная сила. Очертания его рук поражают мощью, каждая мышца свидетельствует о внушительных размерах. Он возвышается передо мной, представляя собой впечатляющее сочетание силы и тьмы. Однажды он сказал мне, что его татуировки — это последние слова или действия тех, кого он убил. Ими покрыто всё его тело. А это значит… Его взгляд цепляется за мой, притягивая с магнетической силой, которой я не могу сопротивляться. Он видит, что я пялюсь. — У них что, рубашки закончились?

— И трусы-боксёры тоже.

Я закатываю глаза.

— Послушай меня…

— Как хороший мальчик.

— Нокс… Я серьёзно!

— Обожаю, как ты произносишь моё имя. Смесь желания и ненависти, — он откидывается на металлическом стуле. Его скованные наручниками руки лежат на коленях.

Я вскакиваю, с грохотом ударяя сумкой по столу. Все взгляды обращаются ко мне.

— Останься… пожалуйста, — его голос звучит почти шёпотом.

Медленно опускаюсь обратно на стул, роняя сумку на холодный линолеум.

— Хорошая девочка.

Я придвигаюсь ближе, прижимаясь грудью к краю стола.

— Нокс, клянусь своим Ковеном, если ты отсюда выйдешь, я тебя, блядь, убью! — меняю позу: скрещиваю руки, слегка откидываюсь на холодную спинку стула, постукиваю пальцами по предплечью, а моя нога нервно подпрыгивает, выдавая нетерпение.

Я хочу забраться на этот стол, усесться к нему на колени и задушить его верёвкой, сплетённой из порхающих существ, которые бьются у меня внутри.

— Что случилось?

Внутри меня идёт настоящая борьба. Я открываю рот, но медлю.

— Осталось десять минут! — голос охранника заставляет всех вздрогнуть.

Что? Как???

— Я совершила ошибку… — смотрю в его серые глаза, находя в них собственное отражение. Его брови слегка хмурятся, между ними появляется складка, пока он пристально смотрит на меня. Вампир наклоняет голову, словно пытается взглянуть на ситуацию под другим углом, будто это поможет ему лучше разобраться в происходящем. Его взгляд мечется от моих глаз к губам.

— Подробности, Белладонна…

— Ты вообще знаешь, что это значит? Не называй меня так!

— Растение, родственное картофелю?

Сейчас врежу ему по лицу.

— Это ядовитое растение, придурок.

— Видишь? Идеально тебе подходит.

Я стискиваю челюсти, чувствуя, как в груди разгорается жар, а каждый вдох становится резче.

— Да! Знаешь почему? Я устроила настоящий хаос — отравила половину грёбаного города.

— Что? — я замечаю это в его глазах: проблеск неуверенности, лёгкий прищур, пока он пытается сложить воедино то, что никак не укладывается в общую картину.

— Я пролила любовное зелье в котёл.

— Это объясняет их влюблённость.

— Это меня нужно запереть, а не тебя, — откидываюсь на спинку стула и наконец могу свободно вздохнуть.

— Нео, я уже не впервые в тюрьме.

— Это заметно… — смотрю на его обнажённую грудь. Он расслабленно кладёт руки на стол. Следы зубов. Отпечаток моего укуса, вытатуированный на его коже. На секунду моё сердце сбивается с ритма, когда я осознаю увиденное: линии, чернила, то, что это навсегда. Он запечатлел на своей коже нечто, связанное со мной… мой укус на нём. Что? — Нет…

Он смеётся, дразня меня. Уголки его губ изгибаются в ухмылке, а в смешке слышатся нежность и гордость.

— Чего ты хочешь, Белладонна? — он поднимает руки, опирается локтями на металлический стол и подпирает ими подбородок. Ему это нравится. То, что он мне нужен. Не могу отвести глаз от его татуировки.