Чёрный папоротник (ЛП). Страница 4

Всё более пригодным для жизни.

— И даже счастлива. Вот уж чего я не ожидал. — Финн прислонился к воротам, и его рыжие волосы словно вспыхнули огнём в солнечных лучах. — Ну, рассказывай, как поживает демон из поместья?

Порывистый ветер шевельнул юбки Ро́ус.

— По правде говоря, я почти его не вижу.

— Он Дуллахан [2] ? — спросил Финн и провёл пальцем поперёк горла, изображая безголового предвестника смерти.

— Нет, голова у него определённо на месте.

— Тогда, может быть, он Балор?

Финн зловеще уставился на неё.

Ро́ус покачала головой.

— Нет. Я видела его глаза и, как видишь, всё ещё среди живых.

Балор мог убить человека одним лишь взглядом.

— К тому же у Балора всего один глаз, а у хозяина совершенно точно два.

— Тогда, может, он из Слуа [3] ?

Об этом Ро́ус ещё не задумывалась.

Хотя Слуа всегда охотились стаями, нельзя было исключать, что один из них мог оказаться в одиночестве. Сонм этих неприкаянных мертвецов состоял из грешников и самых мерзких представителей рода человеческого. Они носились по небу стаями, гонимые западным ветром, разыскивая среди смертных тех, чьи души были столь же черны, чтобы пополнить ими свои ряды.

А уж ветра в «Чёрный папоротник» было более чем достаточно.

Неужели хозяин охотился за её душой? Или, быть может, сами Слуа кружили вокруг хозяина, выжидая момента, когда смогут насытиться его тёмным, злобным сердцем?

Тогда он станет одним из них. И даже после этого она не будет в безопасности. Упаси Господь, если она умудрилась связаться с одной из самых страшных разновидностей фэйри.

— Не следует произносить их имя, — напомнила она Финну.

Произнесённое вслух имя лишь призывало их ближе.

— Я тебя напугал, — сказал он. — Тебе незачем здесь оставаться. Возвращайся со мной. Возвращайся в Муине-Бег. Там ты будешь в безопасности. Твои сёстры волнуются.

Ро́ус шагнула ближе к воротам. Ветер, до этого лишь игравший складками её юбки, внезапно закрутился и превратился в могучий порыв. Финна качнуло назад под натиском внезапного шквала.

Ро́ус же ветер потащил прочь от ворот. Шпильки вылетели из её волос, и освободившиеся пряди хлестнули за спиной. Одной рукой она вцепилась в железные прутья, чтобы не упасть, а другой отчаянно пыталась удержать подол юбки. Кусочки папоротника и мха взвились в воздух, больно хлестнув её по лицу.

Финн прикрыл глаза рукой. Ро́ус обернулась и посмотрела вверх, туда, где на холме возвышался замок.

— Прекрати! — крикнула она, хотя ветер тут же проглотил её голос. — Я дала тебе слово. Я не уйду!

Ветер ударил ещё раз — последним яростным порывом. И стих. Не шелохнулась даже бахрома на её потрёпанной шали. Всё вокруг застыло. Совершенно. Неестественно неподвижно.

— Как… как ты это сделала? — спросил Финн. — Ты сказала ему остановиться — и буря прекратилась.

Он смотрел на неё так, словно теперь уже её саму подозревал в принадлежности к волшебному народу.

— Ты теперь повелеваешь ветром?

Ро́ус ещё раз быстро взглянула вверх по склону, в сторону Чёрного Папоротника, а затем повернулась к Финну.

— Не говори глупостей. Никто не способен повелевать стихиями, кроме Всевышнего.

Всё чаще и чаще ей казалось, что в ветерках, гулявших по поместью, она ощущает присутствие хозяина. Но это было невозможно. Она сунула свёрток с монетами в руки Финну.

— Вот моя плата. Пожалуйста, отдай её моей семье.

Финн кивнул.

— Ты ведь не сказал им, где я?

— Нет.

— Хорошо. Прошу тебя, никому не говори, где я нахожусь. Это только заставит их волноваться ещё сильнее. Здесь я в полной безопасности, а за свою работу получаю щедрую плату. Не тревожься обо мне. Увидимся через две недели.

Она собрала припасы и отправилась обратно через лес, а затем вверх по склону.

Что за человек способен посылать своё присутствие с порывом ветра? Никакой человек. Так кто же он тогда? Неужели один из Слуа? Если да, она не останется здесь ни мгновения дольше — плевать на обещание. Пришло время ему объясниться. Или хотя бы снова показать ей своё лицо.

Ро́ус вошла через парадную дверь и поставила свёртки на пол.

— Выходи, — сказала она. — Покажись. Я знаю, что ты здесь. Ты всегда здесь, — пробормотала она. — Выходи и поговори со мной, иначе я уйду. И мне всё равно, что я обещала.

Это было единственное, что, как ей казалось, его по-настоящему заботило. Хорошо это или плохо, но он не хотел, чтобы она уходила. Его фигура беззвучно выступила из теней.

— Что ты такое? — потребовала она.

— Мужчина. Как ты сама говоришь.

— Ты живой?

Он пожал плечами.

— Трудно сказать.

Как это вообще может быть трудно сказать? Либо живой, либо нет.

Она пересекла комнату и остановилась перед ним, всматриваясь в его пустые глаза.

Сплошь серые — и при этом бездонные. Словно смотришь в туман, где невозможно разглядеть ничего, но всё же совершенно точно знаешь: там что-то есть.

В свой первый день здесь она уже касалась его руки, когда он вёл её через темноту к комнате. Тогда его кожа показалась ей тёплой и живой. Возможно, её просто обманули ощущения.

— Как тебя зовут?

— Бранан, — тихо ответил он. — Бранан О’Клин.

Самое обыкновенное имя. Она почти ожидала услышать что-нибудь вроде Дракона-Волка. Или Балора [4] .

Она всё ещё не исключала, что он какой-нибудь демон из народа фэйри — с этими неземными глазами и лицом, похожим на старое изодранное пальто, которое латали слишком много раз.

Ро́ус подняла руку и положила ладонь ему на грудь.

Он закрыл глаза, и его челюсть напряглась. При всех своих волчьих повадках сейчас он удивительно походил на упрямого ребёнка, которого заставляют смиренно терпеть наказание. Его грудь поднималась и опускалась с каждым вдохом. Весьма живое занятие.

— Сердце у тебя всё ещё бьётся, — сказала она.

У мёртвых сердца не бьются. Возможно, он всё-таки не был одним из Слуа.

Он открыл глаза, и облачная стена за его веками будто заклубилась и завертелась, словно её гнала неистовая буря. Он резко оттолкнул её руку.

— Довольно. У тебя есть работа, — прорычал он. — Я не плачу тебе за безделье.

И с этими словами стремительно ушёл, взлетая по лестнице через три ступени за раз, несмотря на свою слепоту.

Бранан О’Клин.

Странно, что она никогда прежде о нём не слышала.

«Чёрный папоротник» находился не так уж далеко. Она должна была знать и об этом месте, и об одиноком волке, который здесь жил.

Одиноком и вспыльчивом.

За свои двадцать лет Ро́ус слышала в свой адрес немало слов, но бездельницей её не называл никто.

Она всю жизнь работала до изнеможения, буквально не жалея рук.

Как он смеет обвинять её в праздности? Неблагодарный мужчина.

Ро́ус собрала припасы и потащила их на кухню. Похоже, всё было как обычно. Несколько овощей, ещё немного солонины, круг сыра. Ну что ж.

Сегодня вечером она приготовит ему превосходный ужин. И заставит подавиться собственными словами. Курица со двора, свежие травы, которые она нашла в заброшенном саду, и буханка горячего хлеба прямо из печи. Репа, пропитанная соком жарившейся курицы. Ей даже удалось приготовить пудинг на пару.

На это ушла почти вся вторая половина дня, но, пожалуй, это был самый роскошный ужин, какой она когда-либо готовила. Её семья в основном питалась похлёбкой и хлебом.

Она перенесла еду в столовую — блюдо за блюдом — и расставила всё перед местом Бранана во главе стола. Он никогда не приходил есть до тех пор, пока она не отправлялась спать, тем самым сводя на нет все её старания: к тому времени еда неизбежно остывала.

Может быть, сегодня стоит закончить уборку пораньше и раньше уйти к себе, чтобы он смог поесть, пока всё ещё горячее. Ро́ус стояла над большим котлом с горячей водой и оттирала жир от сковороды, когда лёгкий ветерок шевельнул волосы у неё на затылке.