Чёрный папоротник (ЛП). Страница 2

— Впереди лестница, — предупредил он, крепче сжимая её руку.

Ро́ус последовала за ним, нащупывая на ходу неровные ступени. А потом оступилась и упала вперёд. Другой рукой он схватил её за талию, когда она наткнулась на него. Крепкая грудь, плечи. Больше подтверждений, что перед ней мужчина.

— Простите. — Запрокинув голову, она хотела посмотреть на его лицо, однако ничего не увидела.

Он на мгновение замер, а затем отпустил её.

— Вы привыкнете к темноте, — заверил он, продолжив подниматься по лестнице и ведя её за собой.

— Зачем нужна темень?

— Здесь не на что смотреть, — последовал короткий ответ.

Он резко остановился, и она снова налетела на него. Открылась дверь, по крайней мере, так показалось.

— Это ваши покои.

Ро́ус шагнула вперёд, провела рукой по деревянной двери и вошла в комнату, которую не могла видеть. Дверь за ней закрылась.

Она обернулась.

— Эй?

Тишина в ответ. Она осталась одна — по крайней мере, так ей казалось. На другом конце комнаты светился едва заметным мерцанием контур окна.

Хозяин — она не знала его имени — дал ей два правила, ни одно из которых не запрещало ей открывать ставни в своей комнате. Она пошарила по раме, пока не нашла защёлку. Замок заело. Ро́ус пришлось долго повозиться, прежде чем ставни открылись. Пришлось навалиться на них, пока те не распахнулись.

Внутрь хлынул свет. Ро́ус прикрыла глаза рукой. Хозяин оказался прав: она уже начала отвыкать от яркого света, хотя постепенно приближались сумерки.

Она подняла голову, открыв глаза. В центре комнаты стояла огромная кровать со столбами, украшенными замысловатой резьбой. Потолок расписан красно-белыми ромбовидными узорами. Стены покрывали изъеденные молью гобелены. Хотя хозяин усадьбы уверял, что здесь не на что смотреть, эта комната, несмотря на запустение, была восхитительна.

Эти покои не похожи на комнату для прислуги. Если здесь прибраться и починить гобелены, то опочивальня будет достойна короля. Какие ещё сокровища сокрыты в темноте этого места?

По крайней мере, она вернёт поместью свет. Ро́ус решила поставить свечи во все канделябры. Открыть ставни и впустить в «Чёрный папоротник» дневной свет. А мрак оставить ночи. И тогда хозяин увидит, что при свете жить намного лучше.

Глава 2 

На следующее утро Ро́ус проснулась, снедаемая голодом. Прошлой ночью она не осмелилась выйти из своей спальни, чтобы поужинать, опасаясь, что никогда не найдёт дорогу обратно. Собрав волосы наверх и повязав фартук, она открыла дверь своей комнаты, оглядывая холл.

— Вы хорошо спали? — спросил хозяин, его голос доносился откуда-то из-за окна.

Казалось, этим утром он стал кем-то между соколом и драконом. Возможно, ей следует ждать выговора за открытые ставни. Ведь он ясно дал понять, что предпочитает темноту.

— Весьма. Благодарю вас, сэр. — Она сделала реверанс ради приличия. В конце концов, она была служанкой. Она ждала выговора, возможно, даже увольнения, но ничего не последовало. — Сэр?

— Да?

Она оглянулась через дверь своей спальни на окно. Стекло было закрыто, но сквозь него пробивался луч света. Он по-прежнему ничего не говорил. Возможно, он не так категорично настроен, как ей показалось.

— Что прикажете мне сделать?

— Сделать?

— Да, сэр. Какую работу вы бы хотели, чтобы я выполнила?

— Конечно. — И всё же голос казался неуверенным. — Любую работу, какую пожелаете. Это не имеет значения.

— Возможно, я могла бы приготовить вам еду. Если вы будете так любезны и покажете, как мне пройти на кухню.

— Да.

Теперь голос стал мужским. Как у хозяина гостиницы, или кожевника, или кузнеца. Он пошёл к ней по коридору. Сделал десять или одиннадцать шагов. И где-то на двенадцатый вышел из тьмы на свет.

Ро́ус ахнула.

Глаза цвета грозовых облаков, словно кто-то взял заволочённое бурей небо и запер его за веками. Всё лицо покрыто шрамами. Щёки, лоб, губы. Но она не могла отвести взгляда от колдовских глаз.

Он взял её за руку, чтобы проводить, но она отстранилась. Возможно, он всё-таки чудовище.

— Что? — Грохочущий, глубоко в горле, рык напоминал звериный.

Он повернулся и шагнул в её комнату, прямо к окну. Ладони пробежали по стеклу, пока не нащупали защёлку, точно так же, как она сделала прошлой ночью в темноте, когда не могла видеть. Он потянул за неё, а затем развернулся.

— Вы открыли ставни.

Она кивнула.

— Ты видел меня? — Волк кружил, нападение было неминуемо.

Она снова кивнула.

— Вы меня видите? — прорычал он, и порыв ветра чуть не сбил её с ног.

Хозяин поместья оказался слеп. Он не видел льющиеся в коридор лучи света. Как и её кивки. Вот и объяснение колдовскому цвету глаз.

— Да, — прошептала она.

Слово повисло, как неприкаянное, в воздухе. Но забрать сказанное назад уже нельзя — его обязательно услышит собеседник.

Он взревел, необычные глаза полыхнули гневом. Он схватил стул и швырнул его через всю комнату. Тот разлетелся на куски. Ро́ус попятилась к стене коридора.

— Я предупреждал насчёт света. — От оглушительного крика она прикрыла уши. — Но вы проигнорировали моё требование.

Взбешённый, он вылетел из комнаты, словно та была объята огнём, и исчез в темноте.

Ро́ус боялась пошевелиться. Ушёл или просто скрылся в тени? Она не могла точно сказать. Прокравшись на цыпочках в комнату, она закрыла дверь.

Четыре месяца — это очень долгий срок. Слишком долго. И когда его гнев обратился на неё, а не на стул, что тогда? Где-то в этом великолепном поместье должны быть и другие слуги. Тяжело представить слепого человека — или кем бы он ни был, — живущего в полном одиночестве. Неужели он лично спускается по горной тропе, чтобы забрать оставленные Финном припасы? Маловероятно, но возможно.

Ро́ус потянулась за сумкой, готовая собрать свои немногочисленные пожитки и уйти. Но вспомнила об одном нюансе. Клятва. Возможно, всё оказалось сложнее, чем она ожидала, но обещание есть обещание. И если так она сможет заработать деньги для своей семьи, то придётся остаться.

Она поправила фартук и вышла из спальни. Несмотря ни на что, ей нужно выполнять обязанности.

Она вышла в коридор по направлению к лестнице, намереваясь найти кухню.

Шла она мучительно медленно, больше не осмеливаясь открывать ставни.

Наконец она вошла в комнату, похожую на кухню. Ей удалось разглядеть очаг, кладовую, горы потрескавшихся и ржавых котелков. Этот мужчина жил как медведь, отсиживаясь в своей берлоге. Но теперь пришла весна. Пришло время ему очнуться от этой ночной спячки и вспомнить про радужный день.

Несмотря на его вспышку гнева, он ведь не мог всерьёз ожидать, что она будет жить в кромешной тьме. Она распахнула дверь, ведущую в сад, — для работы ей нужен был хотя бы какой-то свет. Его появление, конечно, застало её врасплох. Но теперь она была готова. В следующий раз она покажет ему, что прятаться от неё вовсе не обязательно.

Она отыскала припасы, принесённые Финном, и извлекла несколько картофелин, пару реп с увядшей ботвой и кусок солонины. Из этого вполне можно было сварить что-то вроде похлёбки. Ей случалось готовить и из куда меньшего. Для нарезки удалось найти лишь заржавевший нож, а для помешивания — деревянную ложку с обломанной ручкой.

Чем дальше, тем сильнее она убеждалась, что хозяин живёт здесь совершенно один — и что он полностью слеп. Возможно, он позволит ей нанять кого-нибудь из деревни, чтобы помочь привести поместье в порядок. Но поднимать этот вопрос она не осмелится, пока его нрав немного не утихомирится. Если это вообще когда-нибудь случится.

Похлёбке предстояло томиться весь день. А пока она замесила тесто и приготовила несколько буханок хлеба. Оставив их подниматься, Ро́ус принялась приводить в порядок кухню.

Когда она, стоя на коленях, оттирала въевшуюся в пол грязь, мимо неё пронёсся лёгкий ветерок. Он пришёл из коридора, закружился вокруг неё — и так же внезапно, как появился, исчез.