Краткая история глупости. Страница 2
Глупость почти всегда – качество кого-то другого, а не нас самих. Французская поговорка «Les absents ont toujours tort» («Отсутствующие всегда неправы») имеет параллель в мире суждений о глупости. Глупость – это чужое проклятие. Называя себя глупыми, мы в лучшем случае серьезны лишь наполовину: на самом деле, признание своих недостатков требует большого интеллекта. Как писал Сартр о самообмане, обманываясь, мы должны «знать очень точно эту истину, чтобы скрыть ее от себя более тщательно» [8] . Чтобы распознать свою глупость, нужно быть умным, и это, казалось бы, означает, что вы никогда не сможете распознать ее, потому что в принципе ее невозможно найти. Если вы глупы, вы, вероятно, не осознаёте этого. Если вы глупы или умны, вы можете, справедливо или нет, распознать других людей как страдающих от этого непонятного недуга. Глупость, как и красота, – в глазах смотрящего.
Если это так, то, возможно, глупость на самом деле не поддается научному изучению: это уничижительный термин, субъективное суждение, и, как утверждает Дэвид Баркер в эссе «Биология глупости: генетика, евгеника и умственная отсталость в межвоенные годы» [9] , всякий раз, когда наука использовалась для того, чтобы избавить человеческое общество от бремени глупости, эта наука в подавляющем большинстве случаев оказывалась фальшивой. Сомнительные дисциплины в диапазоне от краниологии и гальтоновской евгеники до возрождающейся сегодня расовой теории всегда использовались для поддержки более или менее расистской социально-политической доктрины, которая лишена научного обоснования и, в сущности, возможно, глупа и которая рассматривает социальное неравенство как коренящееся в биологии. Сторонники такого биологического детерминизма, как мы увидим, считали, что глупость можно искоренить только самыми чрезвычайными и жестокими средствами, от кастрации до политики апартеида в образовании.
Научная фантастика издавна представляла будущие общества – утопические и антиутопические – как те, в которых глупость, наряду с другими предполагаемыми недостатками, не искоренена, но существует в резком контрасте с человеческим совершенством. В романе Олдоса Хаксли «О дивный новый мир», частично основанном на евгенических взглядах его брата Джулиана, биолога, общество разделено на пять классов: на вершине находятся альфы, а внизу – эпсилоны, низшая каста, выполняющая самую низкоквалифицированную работу и не обладающая интеллектуальными способностями.
Если правы Шопенгауэр и Вольтер, глупость может затмевать мудрость, но она ни в коем случае не ее противоположность. Интеллект можно измерить с помощью тестов IQ, по крайней мере, так считают некоторые ученые. Но нет способа измерить глупость, если только она не проявляется в виде недостатка интеллекта, согласно низким результатам тестов IQ. Тем не менее уважающие себя специалисты неохотно признают, что глупость – функциональная противоположность интеллекта и что она, следовательно, может измеряться посредством низких результатов тестов IQ. Не потому, что тесты IQ, как я докажу, представляют собой сомнительную измерительную шкалу для неправильно понятого явления, а именно интеллекта, а потому, что глупость – еще более скользкий термин. Наука не может измерить глупость. Глупость – это суждение, а не исчислимый факт.
Существуют две противоположные точки зрения: согласно одной, глупость всегда с нами, а согласно другой, мы движемся к блаженному времени, когда глупость останется в прошлом. Обе, как мне кажется, не рассматривают наиболее правдоподобный вариант, о котором я и буду рассказывать в этой книге: что глупость эволюционирует, мутирует и тем самым избегает исчезновения.
Глупость – это большой бизнес. Заставляя нас чувствовать себя глупыми и совершать глупые поступки, корпорации зарабатывают огромные деньги. Поэтому я также рассмотрю, как глупость может быть полезна предприятиям, если там считают, что работники лучше служат акционерам, будучи глупыми, и индивидам, которые, особенно в нашем технологически сложном, перегруженном информацией мире, обнаруживают, что своего рода приобретенная глупость им хорошо служит. Этот последний вид глупости – самосохраняющаяся, стратегически разумная глупость, что на первый взгляд кажется противоречием, но я надеюсь показать, что это не так. Иногда глупость может быть лучшим выбором.
Наконец, давайте рассмотрим, как глупость культивировали, культивируют и будут продолжать культивировать политики, которые подрывают демократию, превращая электорат в оружие собственной глупости. Это не только такие мастера дурмана постправды, как Дональд Трамп или Борис Джонсон, которые ловко пришли к власти, используя волну народной глупости, но и другие примеры тенденции, которая угрожает подорвать демократию. Многие аналитики предполагают, что мы живем в эпоху, когда знания более или менее охотно игнорируются, в то время как невежество и глупость ценятся как фальшивое золото. Поэтому глупость следует рассматривать как глобальное явление, которое британский философ Саша Голоб называет «особой формой неудачи; отдельной от политических, этических и других несовершенств, но, вероятно, способствующей им» [10] . В таком понимании она не столько переживает золотой век, сколько затягивает петлю на нашей коллективной шее.
Моя глупость
В начале 2000-х я совершил глупую ошибку. Я предложил британской телезвезде, которая, по ее словам, ничем не известна, потратить часть состояния на коррекционное образование, а не на увеличение груди и липосакцию [11] . В каком-то смысле я предположил, что личную глупость можно преодолеть. За это скромное предложение, сделанное в то время, когда глупость и невежество в целом, вместо того чтобы осуждаться, становились экономически ценными, а глупость или невежество других – чем-то, за что нельзя осуждать, не будучи обвиненным в бесчувственности, классовой дискриминации, привилегиях или каком-либо другом правонарушении, я подвергся нападкам.
В то время британка Джейд Гуди, стоматологическая медсестра, ставшая звездой реалити-шоу, казалась мне олицетворением роста бесстыдной глупости, охватившей новое тысячелетие. Ее история представляет собой показательную притчу, не только показывающую разницу между невежеством и глупостью, но и демонстрирующую, что невежество можно, и часто весьма целенаправленно, культивировать и монетизировать, в чем нет никакой глупости.
Даже телевизионная викторина «University Challenge», которая долгое время, как можно было бы предположить, служила для демонстрации лучших и самых ярких проявлений интеллекта британской молодежи, иногда попадала в этот ошеломляющий водоворот. «Какое личное имя было у Ганди?» – задал вопрос постоянный ведущий Бамбер Гаскойн. «Гузи?» – предположил участник. Тот факт, что здесь можно проследить цепочку рассуждений [12] , делает проявленную глупость еще более очевидной. Позже Джереми Паксман, другой ведущий той же программы, задал студентам, которые производили впечатление умных, следующий вопрос: «В число актеров, сыгравших этого романтического персонажа, созданного Шарлоттой Бронте, входят Тимоти Далтон, Орсон Уэллс, Тоби Стивенс и Майкл Фассбендер. Кто это?» И услышал в ответ: «Инспектор Клузо?» [13]
Справедливости ради, оба участника шоу «University Challenge» выглядели пристыженными, и это правильная реакция на разоблачение собственного невежества, особенно если считать древних философов (чьи взгляды на глупость мы рассмотрим во второй главе) надежными источниками информации по этому вопросу. Невежество – это не просто порок, а первый из пороков, по крайней мере, так считал Сократ. В книге «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов» Диоген Лаэртский пишет: Сократ «говорил, что есть одно только благо – знание и одно только зло – невежество» [14] . С этой сократовской точки зрения Джейд Гуди олицетворяла собой не только невежественность, но и зло. Но Сократ не жил в культуре, где невежество можно искусно превратить в состояние, сделавшись звездой реалити-шоу. За свою короткую жизнь Джейд Гуди ни разу не участвовала в «University Challenge», но в 2002 году стала звездой британского реалити-шоу «Big Brother». Она развлекала миллионы зрителей своим невежеством. Она думала, что хорек – это птица, что абсцесс – это зеленый французский напиток, что «Мону Лизу» написал Пиноккио, что в Англии есть Восточно-Ангулярный регион, что Парада – модельер и что существует такой язык, как португанистский (Portuganese) [15] .