Искра Свободы 5 (СИ). Страница 3

— Проверим, насколько чуткий слух у моего будущего егеря? — с игривой улыбкой спросила Селена.

Отказываться я, естественно, не стал.

Я проснулся за пару часов до рассвета. Не от боли в плече и не от холода, пробравшегося под плащ. От чего-то другого. От смутного, настойчивого ощущения неправильности.

Я быстро осмотрелся. Селена спала рядом, Лис сидел у входа в расщелину, спиной к нам. А вот барон не спал. Гильём лежал на боку, лицом к выходу, и смотрел в одну точку. Без ярости, без привычных попыток дёрнуться.

Я проследил за взглядом барона и прислушался.

«Наблюдательность (F) (5/5)» снова вспыхнула и я понял, разбудила меня именно она. Навык выхватил несколько странностей из ночного шума. Сверчки затихли не постепенно, а разом — ровно в том направлении, откуда шла тропа. Донёсся ритмичный, очень тихий шорох. Не зверь. Звери, даже сбившиеся в стаю, не ступают ровно в ногу.

За бароном пришли.

Глава 2

Кольцо без имени

Я осторожно коснулся плеча Селены. Она открыла глаза сразу. Лис обернулся, едва я шевельнулся. Я показал на тропу и по «Амулету ментальной связи (F)» передал:

— Кто-то идёт.

Мы заняли позиции за три вдоха. Селена опустилась за камень слева, арбалет уже взведён. Лис прижался к противоположной стенке расщелины, лук наготове. Я остался между ними, клинок в руке. Барон находился чуть дальше в расщелине и продолжал смотреть в сторону тропы с тем же странным спокойствием.

Сначала показались щиты.

Тёмные птицы на сером поле. По тропе шли Бертран и пятеро южан-наёмников. Трое из них — те, которых мы опоили зельем «Беспробудного сна (F)» возле тайного хода. Впереди Бертран, обе руки перевязаны, но держался лейтенант прямо. Двое из наёмников держали арбалеты наизготовку. Остальные вооружены мечами, находящимися пока в ножнах.

Защитное снаряжение одинаковое у всех: кирасы, наручи, поножи, набедренники, треугольные щиты. А вот шлемы только у мечников и Бертрана. Арбалетчики шли с непокрытой головой.

Никаких ярких отличительных знаков, кроме тёмных птиц. Хорошо снаряжённый и сработавшийся отряд, а не случайно нанятые головорезы. Это как-то не вязалось с их веселостью и пьянством на посту, которые я наблюдал менее суток назад. Или там они намеренно так себя вели?

Они шли целенаправленно к нам, будто знали, где мы находимся. Не осматривали склоны, не проверяли развилки — шли ровно к расщелине. Несколько секунд я раздумывал, атаковать нам первыми или всё же подождать, но противник остановился раньше, чем я принял решение: один из наёмников указал рукой точно на наши позиции.

Враги стали расходиться полукругом, явно готовясь к атаке, когда Бертран шагнул вперёд. Один из наёмников положил ему руку на плечо и попробовал остановить, но лейтенант дёрнул плечом и скинул удерживающую руку.

— Эллади, я знаю, что ты здесь, — громко прокричал Бертран. Голос прокатился между каменными стенками расщелины и вернулся ослабленным эхом.

Cлова стали неожиданностью не только для меня, но и для наёмников. Двое едва заметно повернули к Бертрану головы, а ближайший мечник сильнее сжал рукоять оружия. Похоже, южане собирались напасть внезапно и всех перебить. Не зря же старались подкрасться тихо.

— Отдай нам барона Гильёма де Монфора, и мы уйдём, — продолжил Бертран.

Он говорил уверенно, но стоял напряжённо. Словно понимал: согласия не будет. Но всё равно считал, что должен попытаться. Раз противник нападать не спешил, значит, можно попробовать решить дело без лишней крови. Я распределил цели между Селеной и Лисом, отдав приоритет наёмникам с арбалетами, и уже вслух ответил лейтенанту:

— Барон напал на агента Инквизиции при исполнении. За это полагается костёр, Бертран. Как и всем его сообщникам и пособникам.

Лейтенант немного помолчал, обдумывая ответ. Выражение его лица издали было не разобрать, но подбородок медленно опустился.

— Свидетели есть?

— Я готов это подтвердить на артефакте правды. Да и самому барону можно задать вопрос.

Бертран переглянулся с другими наёмниками. Те никак не отреагировали, они продолжали держать оружие наготове.

— Я хочу услышать его милость. Пусть он сам мне всё скажет, — потребовал лейтенант.

Я аккуратно скользнул к Гильёму и вытащил кляп из его рта. Барон стал говорить сразу же, будто всё это время только и ждал возможности пожаловаться.

— Бертран! Ты прекрасно знаешь, что Агент Инквизиции ночью проник в мой замок через тайный ход, — громко ответил барон. — Без разрешения, без свидетелей и без сопровождения.

Каждое слово он произносил с достоинством человека, который всё ещё считал себя хозяином положения. Даже связанный и раненый.

— Я предъявил предписание Ордена и потребовал проследовать на допрос, — уточнил я.

— Ты ворвался в мой дом! — зло бросил барон.

— Значит, предписание я всё-таки предъявил?

Гильём стиснул зубы.

— Ваша милость, агент напал первым? — задал вопрос Бертран.

Барон молчал. А я заметил, что голова одного арбалетчика немного поворачивалась после каждой фразы барона. Вместе с головой понемногу двигался и его арбалет. Пытался на слух определить, где Гильём, чтобы успеть спасти барона, если я решу атаковать?

— Ваша милость? — позвал Бертран.

В голосе лейтенанта не было прежнего почтения. Только требование ответить. Барон бросил на меня ненавидящий взгляд.

— Я отказался подчиняться человеку, который проник в мой замок как убийца.

— И напал на меня, — закончил я за него.

Лейтенант тяжело вздохнул. Вместе с этим вздохом из него словно вышла последняя надежда услышать другое объяснение. Плечи Бертрана едва заметно опустились. Не от усталости — от разочарования.

— Агент Эллади Фир, — официально произнёс он. — Разреши мне подойти к его милости. Одному. Без оружия. Я должен убедиться, что он не умирает.

— Ты же слышишь, как орёт и врёт барон. Так лгать умирающие не способны, — ответил я.

— Раз с его милостью всё в порядке, значит, ты ничего не потеряешь, если позволишь мне самому это увидеть, — возразил Бертран. И немного поколебавшись, добавил: — Если его милости не грозит смерть, мы уйдём, как и велит Акт Трёх Святых.

Один из южан резко повернулся к лейтенанту. Тот сделал вид, что не заметил. А я облегчённо выдохнул. Похоже, обошлось.

— Что⁈ Ты мне клялся в верности, Бертран, а теперь собрался бросить!.. — заорал барон.

Но закончить свою обвинительную речь Гильём не успел — наёмник ещё немного повёл головой и выстрелил. Не в меня. В барона.

Стрелял на слух, и выстрел вышел не очень удачным — болт с коротким сухим щелчком вошёл Гильёму в пострадавшую ногу. Барон вздрогнул, но крика не последовало. Вряд ли у него железная воля, скорее всего какая-то модификация на контроль боли. Зато на лице Гильёма появилось настоящее удивление. Похоже, предательства он не ожидал.

Мои бойцы опоздали на полсекунды, не больше.

Второй арбалетчик довёл прицел, и болт ударил Бертрану в спину, точно под кирасу. Лейтенант шагнул вперёд, будто его толкнули, и упал на колено. Кровь мгновенно закапала на землю. Он попытался обернуться, но движение вышло медленным и недоумённым.

Только после этого тренькнули тетива и щёлкнул спусковой крючок уже на нашей стороне. Стрела Лиса вошла южанину-арбалетчику в переносицу. Болт Селены — второму в левый глаз. Оба рухнули одновременно, не успев даже вскрикнуть.

Трое мечников рванулись вперёд.

Бертран ещё жил. Он вытащил клинок левой рукой, поднялся и принял на себя первый удар. Пошатнулся, но устоял, тем самым на несколько мгновений загородил проход к нам. На этом успехи лейтенанта закончились. Его добили настолько быстро, что я не успел прийти на помощь. Два меча одновременно — один в горло, второй под мышку. Лейтенант умер раньше, чем упал. А южанин уже шёл на меня.

Я поднял клинок и ощутил, как заныло травмированное плечо. К счастью, мне не нужно выиграть бой против троих рыцарей. Мне нужно выиграть пятнадцать-двадцать секунд. Ровно столько требовалось Селене, чтобы перезарядить арбалет. А после этого рыцарей останется двое. Я активировал «Время Охотника (E) (⅗)» и сделал шаг вперёд.