Сезон урожая. Страница 6

Я сжимаю раковину так сильно, что белеют костяшки. Очень соблазнительно, но не думаю, что получится убить его. Это просто уничтожит Харпер, а я не смогу жить, зная, что нанес такой удар, даже если удастся гарантировать, что она никогда не узнает, кто устранил его. В любом случае ее надо забрать. А еще – сделать так, чтобы он больше никого не убивал, не создавал новых тайн, которые нам придется скрывать.

Как? Понятия не имею! Но я, черт возьми, разберусь.

Решительно кивнув своему отражению, я привожу себя в порядок, возвращаюсь к кровати, сажусь и достаю телефон. Там новое сообщение от Харпер, должно быть, пришедшее ровно в тот момент, когда я лежал лицом в унитазе.

На экране появляются три точки – Харпер набирает новое сообщение. Точки пропадают, появляются еще раз и исчезают вновь. Когда она снова начинает печатать, я звоню ей.

– Привет, – отвечает она на втором гудке. За этим коротким словом спрятано столько эмоций.

– Привет. – Я долго выдыхаю, чувствуя, как между нами возникает почти осязаемое напряжение. – Слышал о винокурне от Ирэн. Ходят слухи, что Йетс ранен, его ударили ножом.

– Что? Как? Кто?

– Могу лишь предположить, что это как-то связано с Винни, но мало что знаю, кроме того, что Йетс застрелил нападавшего. Не хотел ее расспрашивать, чтобы не вызвать подозрений.

Наступает еще один долгий безмолвный миг, и я представляю, как Харпер кусает губу, обдумывая все возможные сценарии того, что могло произойти на винокурне.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

Отвечает она не сразу:

– Да. Наверное. А ты?..

Открытый на чистой странице альбом лежит передо мной на кровати. Страница предназначалась для Харпер. Я закрываю глаза.

– Нет, – признаюсь я. – Волнуюсь за тебя.

– Правда?

– Конечно.

– Думала, ты злишься.

– Может, немного. – Я запускаю руку в волосы и сжимаю шею сзади. – Но ведь можно злиться и волноваться одновременно. Знаешь, на себя я злюсь еще сильнее.

В динамике раздается легкий смех Харпер.

– Да. Наверное, я тоже. – Тишина затягивается на долгое мгновение. Извинения, секреты и откровения, кажется, повисают в пустом пространстве между нами, но ни одно из этих слов, похоже, не готово прорваться наружу. – Лукас паникует из-за винокурни. Он едет в особняк. Я встречу его там – уверена, у него будут вопросы насчет вида Артура, если не получится убедить старика вздремнуть до его приезда. Буду держать тебя в курсе, если хочешь.

Я киваю, хоть она этого и не видит.

– Да, было бы…

– Пора бежать. Поговорим позже, – бросает Харпер и, как раз когда я делаю вдох, чтобы произнести ее имя, вешает трубку.

Глядя на телефон, я тяжело вздыхаю. Затем вырываю все страницы из альбома, пока не остаются только чистые листы. Я сжигаю их в ванне, наблюдая, как воспоминания умирают в огне.

Когда пепел смыт, засовываю остатки книги в рюкзак вместе с оружием и покидаю номер.

Проходя мимо комнатки Ирэн рядом со стойкой регистрации и слыша мерный храп, обдумываю план действий на сегодня. Вернусь в коттедж. Помогу Харпер с Лукасом и Артуром. Мы начнем обсуждать весь бардак, что устроили. Придумаем, как обрубить концы. Может, тогда я найду способ убедить ее поехать со мной в Теннесси, хотя бы ненадолго. Решимость толкает меня через двери холла наружу, на солнце. Однако, стоит мне заметить пикап шерифа, припаркованный рядом с моим внедорожником, шаги сами собой замедляются.

Я готов поддаться желанию вернуться в отель, но водительская дверь открывается, и выходит шериф Йетс. Только этого не хватало! Он поворачивается и одаривает меня ослепительной улыбкой, снимая солнцезащитные очки. Заставляю себя пересечь парковку, и сумка с оружием тяжелеет с каждым шагом, пока я не останавливаюсь перед мужчиной.

– Мистер Роудс, – говорит шериф Йетс и закрывает дверь пикапа. Ковбойские сапоги скребут по белой линии, заляпанной кровью. Перевязанная рука висит на бинте. – А я как раз вас ищу.

Сердце сжимается от ужаса.

– В самом деле?

– Именно так, сынок.

Он поворачивается ко мне всем телом и задевает сапогом пятно. Я, конечно, не смотрю вниз на следы расправы, но шериф все равно бросает туда взгляд и переступает с ноги на ногу, чтобы получше рассмотреть подтеки. Когда Йетс вновь глядит на меня, уголок его губ приподнимается в улыбке. Наступает мгновенное облегчение – да, он, возможно, и правда некомпетентен, как думает Харпер. Стоит шерифу открыть рот, надежда испаряется.

– У меня к вам парочка вопросов.

Немыслимых усилий стоит не наброситься на него. Тысячи сценариев вмиг появляются в голове. Можно прямо сейчас ударить его. Он совсем немного выше меня. Шерифу лет шестьдесят, но он в хорошей форме. Стоит использовать то, что он ранен. Застрелить из табельного пистолета? Получится ли уйти безнаказанным? Успею ли я схватить Харпер и заставить скрыться вместе со мной? Сможет ли она начать новую жизнь во второй раз? Или надо просто взять всю вину на себя, чтобы защитить ее? Сработает ли это вообще?

Йетс расправляет плечи, его глаза темнеют, будто он видит меня насквозь.

– Гиблый Мыс – городок небольшой. Наверное, вы и сами заметили. Уверен – все уже слышали, что прошлой ночью меня пырнули ножом. Слухи в таком городе, как этот, разносятся быстро, особенно если их источник – Ирэн.

Я коротко киваю.

– Так и думал, – говорит он и добродушно качает головой. – А вы спасатель-поисковик, верно?

Сердце замирает в груди, и я пытаюсь прочистить горло.

– Да, сэр.

– Когда планируете вернуться домой, в Теннесси?

– Пятнадцатого июля, шериф.

Он чешет щетину здоровой рукой, смотрит на море и кивает – явно тянет время. С каждой секундой сердце бьется все сильнее и сильнее.

– Ну мне бы не помешала помощь, если вы не откажете.

– Я… простите?..

– У нас людей не хватает. Лишняя пара рук была бы очень кстати.

– Для чего?

– Только что заявили о пропаже человека, его жена подняла шумиху. Учитывая, что у нас еще идет расследование убийства на винокурне, сюда вот-вот слетится пресса. Нужно разобраться с этим дерьмом побыстрее. Поэтому очень пригодится кто-нибудь, кто сможет организовать поиски. Опытный. – Он хлопает по раненой руке и выдает усталую, вымученную улыбку. – Знаете, я уже не так молод. Рана быстро не заживет – чертову повязку придется носить еще недели две, не меньше.

Открываю рот. Закрываю. Открываю снова, но никакого звука не издаю.

Йетс одаривает меня разочарованной улыбкой.

– Признаюсь, надеялся на чуть более воодушевленный ответ, – говорит он, хлопая меня по плечу, – но все понимаю. У вас отпуск, а просьба серьезная. Подумал, может, вы захотите сделать это ради Харпер.

Приступ страха возвращается вновь, пронзая ребра.

– Сэр?

– Ну вдруг захотите остаться из-за нее. Если верить слухам, вы двое много времени проводите вместе. На Гиблом Мысе ничего не скроется от людских глаз.

– Я понял.

Шериф снова хлопает меня по плечу.

– Не волнуйтесь, юноша. Я что-нибудь придумаю. Может, еще увидимся у домика Харпер, мне надо бы проведать ее. Сначала Артуру стало плохо, потом та ужасная авария… на нее много всего свалилось в последнее время. А мы привыкли заботиться друг о друге.

Шериф постукивает по своему значку – на нем в круг выгравировано слово «Каритас», название благотворительной католической организации – и поворачивается к гостинице. Йетс делает всего два шага, и я кричу ему вслед:

– Подождите, я могу помочь!

Йетс медленно поворачивается на пятках и смотрит на меня, его брови приподнимаются в беззвучном вопросе.

– Извините, просто немного удивился такой просьбе. Но с радостью помогу. Конечно.

Еще мгновение лицо шерифа ничего не выражает. Невозмутимая, пустая маска смотрит на меня в ответ. Через секунду его черты, кажется, расцветают, резкие углы и грани смягчаются.