Сезон урожая. Страница 4

– Ну ничего себе! – говорит он на выдохе, усмехаясь. Повисает молчание. С каждым ударом сердца взгляд Нолана тяжелеет. – Значит, если ты готова рисковать жизнью ради обещания, то останешься в этом городе, даже если я скажу тебе, что надо уехать. Правильно понимаю?

Я примирительно пожимаю плечами, и Нолан с силой прикладывает ладони к глазам, тяжело вздыхая. Часть меня хочет взбунтоваться против того, что он предлагает мне нарушить слово, данное Артуру. В мире осталось не так много людей, готовых исполнять свои обещания, даже если цена высока. Однако я из их числа.

– Знаю о рисках, Нолан. Йетс может в любой момент вытащить голову из задницы и понять, что следы Сэма, Винни и даже этого парня ведут прямо к нам. – Я снова указываю на тело у моих ног. – Все же не могу бросить Артура. А ты… ты можешь уехать, когда захочешь.

– Правда так думаешь?

– Ты же не местный. Турист.

Мимолетная вспышка боли проскальзывает в его чертах. Слова ранили глубже, чем хотелось. Он берет себя в руки, но все еще выглядит расстроенным.

– Ты правда не понимаешь, да? – спрашивает он. – Никуда я, блин, не собираюсь, Отэм…

– Харпер. – Щеки у меня вспыхивают. Кожа горит. Новая волна слез застилает глаза.

– Если ты останешься здесь, тебе придется смотреть прошлому в лицо, – говорит Нолан, сжимая мои плечи. Он наклоняется, чтобы встретиться со мной взглядом, будто надеясь, что, если мы будем на одном уровне, он сможет заставить меня увидеть мир его глазами. – Сюда едут новые «Следопыты». Смерть Сэма и Винни привлечет их на Гиблый Мыс, и лишь вопрос времени, когда они узнают, кто ты такая. Если шериф Йетс не раскусит тебя раньше.

– Поэтому ты так злишься?

– Я злюсь, потому что ты не хочешь, чтобы я тебя защищал!

– А кто сказал, что мне нужна твоя защита?

– Я сказал. Сказал в парке, после театра. И говорил серьезно!

Впервые меня по-настоящему накрывает осознание: Нолан тоже дал обещание. И, возможно, он такой же, как я, – сделает все, чтобы сдержать слово. Подумать не могла, что он будет столь же ревностно отстаивать клятвы. Боль в его глазах, страдание и решимость – мне они знакомы. Такое выражение я видела в зеркале, когда стирала кровь с кожи и оценивала, смогу ли когда-нибудь отмыться от своих грехов. Он ведет себя так же, как я, – готов рисковать жизнью ради данного слова.

Однако, возможно, преуспеть в этом нам не суждено, как бы мы ни старались.

И я убеждаюсь в правдивости своих мыслей, когда вдалеке взвывает сирена.

Звук напугал нас обоих. Нолан с силой сжимает мои плечи, его глаза расширяются, и я уверена, что мои – тоже. Кровь будто сгущается, под кожей растекается лед. За одно мгновение в голове проносится тысяча вопросов. Полиция уже здесь? Надо бежать? Получится спрятаться? Как я вообще объясню, почему у меня под ногами лежит тело? Надо защищать мужчину, что стоит передо мной, или того, кто живет в доме на холме?

– Скорая, – говорит Нолан мгновение спустя, прерывая момент, длившийся целую вечность. Хоть я и осознаю, что это не полицейская сирена, тело все равно дрожит, прилив адреналина не желает утихать. Кажется, Нолану тоже не стало легче, судя по тому, как пульсирует жилка на его шее.

– Все хорошо. Все будет в порядке, – говорю я, неровно выдыхая. – Да?..

Нолан сглатывает. Мы переводим взгляд на расчлененное тело на брезенте. Ворон отрывает полоску оттаявшей плоти от кости. Когда мы снова смотрим друг на друга, ладони Нолана соскальзывают с моих плеч, оставляя после себя лишь холод.

– Нам нужно заметать следы. А не создавать новые. – Он стягивает с меня перчатки и направляется к Коржику, чтобы завести двигатель. – Так что никаких больше убийств.

Через долгое мгновение я наконец согласно киваю. Прямо манифест какой-то. Но в таком городке, как Гиблый Мыс, мы оба вряд ли сможем сдержать подобное обещание.

Нолан все еще пылает гневом. Я почти чувствую жар в пустоте между нами. Несмотря на то что я мысленно молю его протянуть руку, прижать меня к себе, он надевает перчатки и направляется к брезенту.

Кусок за куском Нолан загружает тело в измельчитель, и узел страха в моем желудке затягивается все туже с каждым шматком замороженной плоти, что погружается в аппарат. А когда все наконец заканчивается, Нолан уходит, не сказав больше ни слова.

Глава 2

Обработка почвы

Шок. Оглушение.

Когда я уезжаю от поместья Ланкастеров и возвращаюсь в гостиницу «У мыса», состояние такое, будто из меня высосали все силы.

Нужно убраться подальше от этого гребаного домика хотя бы ненадолго, если у меня остался хоть какой-то шанс во всем разобраться. Нет, я не планировал долго избегать Харпер – ничего бы и не вышло. Будто существует какая-то невидимая нить, которая всегда притягивает к ней. Оставаться там тоже нельзя, не сейчас, когда наше прошлое ставит под угрозу настоящее. Мне нужно ее защитить, а я не смогу этого сделать, если не буду способен мыслить ясно и просчитывать дальнейшие шаги.

Я паркуюсь и долго не решаюсь выйти из машины – просто сижу и смотрю на темную воду, уходящую к далекому горизонту, на волны, отражающие послеполуденное солнце. И практически ничего не вижу. Мозг отчаянно старается нащупать образ Харпер. Пытаюсь вспомнить ее в ту ночь четыре года назад, когда она оставила меня на дороге, пусть и не была виновата в аварии. Волосы у нее тогда были светлыми. Может, я видел ее в тени деревьев у обочины. Однако, как бы ни старался, вспомнить не удается. Помню только боль, горе и страх. Только вспышку ее лица в свете приборной панели – шутка памяти, искаженное прошлое. Это была не она.

Тяжело вздохнув, я выхожу из машины, захватив рюкзак.

Место рядом с моим внедорожником пустует. На земле пятно, пересекающее белую разделительную линию между парковочными местами. Не масло и не антифриз, хотя прохожему могло бы так показаться. Засохшая кровь, и ее много. Должно быть, здесь Харпер ударила Винни по голове. Может, она действительно убила его. Не так уж и важно – мы оставили следы повсюду, они ведут ко всем убитым и пропавшим на Гиблом Мысе. И это станет очевидно любому, кто решит присмотреться повнимательнее.

Мысленно отмечаю в своем постоянно растущем списке дел: убрать пятно ночью, когда никто не увидит, – и направляюсь к гостинице.

Когда я вхожу в холл, Ирэн как раз заканчивает регистрировать пару. Мужчина и женщина с багажом, примерно моего возраста, уже направляются к лестнице. На руке у женщины сверкает кольцо с бриллиантом, но обручальных колец ни у кого из них нет. Они поворачиваются полубоком и улыбаются друг другу.

Сомневаюсь, что они «Следопыты», – не похожи на диванных детективов, явившихся раскрыть загадку смерти Сэма и Винни. Да и для появления любителей, наверное, еще слишком рано. Но они обязательно объявятся. И когда это случится, возможно, будет не так легко отличить безобидных новичков от тех, кто представляет угрозу.

Я был прав: нам нужно избавляться от улик. И начать стоит с нашего прошлого. Убрать следы, ведущие прямиком к Харпер Старлинг и женщине, живущей под ее личиной.

– Мистер Роудс! – окликает Ирэн. Я поворачиваюсь к ней лицом, внезапно осознавая, что, наверное, слишком долго пялился на ту пару. – С вами все в порядке?

Изо всех сил стараюсь придать лицу беззаботное выражение.

– Да, мэм.

– Вы такой аккуратный постоялец. Сначала подумала, что вы съехали, а я как-то упустила.

– Нет, мэм, просто… – запинаюсь я, и Ирэн приподнимает брови. Подозреваю, она уже знает, что я провожу много времени с Харпер, но нельзя давать пищу для новых сплетен. Перешептываний, вопросительных взглядов. Желудок неприятно скручивает. – Просто люблю порядок. Решил, что заберу все в прачечную и постираю.

Новая заметка: провести унылый день в прачечной.

– Должно быть, вы такой педантичный из-за работы в пожарной части. Мой внук Джейми – пожарный в Атланте. Не думаю, что парень умел заправлять кровать, пока не попал туда. Теперь у него дома все блестит.