Секреты (ЛП). Страница 9

Моя грудь сжимается с каждым неглубоким вздохом.

Он так себя не ведет ни с кем другим. Черт, на секунду я убедила себя, что он боится женского присутствия, но эта теория была опровергнута тем, как он глазами трахал блондинку у бара.

Я пинаю мусорный бак, наблюдая, как он кувыркается в сторону.

— Что этот бак тебе такого сделал? — невнятно произносит кто-то.

Мое сердце начинает биться в три раза быстрее, когда я резко поворачиваю голову к незнакомцу, который последовал за мной на улицу. Я прищуриваю глаза, пытаясь лучше разглядеть мужчину в тусклом свете.

Его волосы зачесаны назад, подчеркивая темно-зеленые глаза — не такие пронзительные, как у Гарри, но мы не будем о нем думать. Я вспоминаю, что видела этого парня за барной стойкой в «Чекерс». Он не в моем обычном вкусе, но, возможно, сможет на время отвлечь меня от моего несчастья.

Я пожимаю плечами.

— Он странно на меня посмотрел.

Он смеется и делает несколько шагов ко мне. Даже в темноте я вижу, как его взгляд бегает по всему моему телу. В этом есть что-то зловещее, и я сдерживаю дрожь, понимая, что мне придется обнять этого мужчину, если я хочу заснуть сегодня ночью, не чувствуя себя полностью отвергнутой. Прежде чем он сделает последний шаг в мою зону комфорта, я смотрю на конец улицы, и только тогда замечаю, как далеко мы находимся от цивилизации.

— Я сейчас тебя поцелую, — говорит он, положив руку мне на бедро и притягивая к себе.

Это заявление вызывает неловкость, но я пьяна и позволяю ему это, потому что я идиотка.

Я сокращаю расстояние между нами, притягивая его к себе за плечи. Когда он прижимается губами к моим, мои руки обхватывают его шею, и я погружаюсь в него. Поцелуй неаккуратный, пьяный, словно я снова переживаю свой первый поцелуй.

Но на этот раз вкус чистого виски вызывает у меня мурашки по коже.

Это заставляет меня думать о моем отце — он всегда пьет виски.

Это сравнение явно отталкивает меня, потому что я отказываюсь разжать губы и впустить его. Бармен вымещает свое раздражение на моем бедре, крепко сжимая его. Он вдавливает кончики пальцев глубоко в кожу, заставляя меня ахнуть. Воспользовавшись моментом, он просовывает язык мне в рот.

— Так лучше, — бормочет он.

Неуклюжие шаги приводят нас к кирпичной стене, и он кладет руку мне на затылок, чтобы удержаться. Тем временем другая рука, которая смертельным захватом сжимала мое бедро, скользит к моему бедру.

— Упс, — говорит он с пьяной ухмылкой на губах.

Мое сердце на несколько секунд замирает, а потом начинает биться с удвоенной силой.

— Думаю, хватит, — говорю я, когда его губы начинают спускаться по моей шее. Его рука скользит по моему бедру, опасно приближаясь к нижнему белью, а поцелуи спускаются с моей шеи к декольте. — Черт возьми! — рычу я, отталкивая его. Моя попытка слаба, и я чувствую, как теряю контроль. — Хватит! Ты меня не слышишь? Боже!

Как только я отталкиваю мужчину, его тело сдвигается, и он уже бросается вперед, прежде чем я успеваю среагировать. Он прижимает руку к моей шее, ударяя затылком о кирпичную стену, и в поле моего зрения начинают мелькать размытые образы.

— Что с такими шлюхами, как ты, что вы думаете, будто можете так одеваться и не понести за это наказание? — выпаливает он. — Ты практически сама напросилась.

— Уйди… от меня, — бормочу я, слова сливаются в один неразборчивый звук.

Зрение у меня затуманилось.

Почему оно такое размытое?

При этом осознании паранойя перевешивает все мои чувства.

Мой напиток… Он, наверное, подмешал что-то в мой напиток!

Мое сердце забилось с катастрофической скоростью, когда я попыталась пошевелиться, но то, что было в напитке, сделало меня вялой, и мое тело больше не казалось моим.

— Наконец-то начинает действовать, — ухмыляется он. Сквозь затуманенное зрение я наблюдаю, как его пальцы возятся с пряжкой ремня. Когда я пытаюсь протестовать, он гладит меня по щеке, отклоняя мою голову в сторону. — Тсс, тебе это понравится.

Я с силой зажмуриваю глаза.

— Н-нет, пожалуйста.

Это не та опасность, которой я жаждала, когда умер Джек.

Это не тот кайф, которого я искала.

Страх разрывает меня изнутри, пока мужчина расстегивает ширинку.

Может, я умру… Может, просто может, член этого мужчины будет последним, что я увижу, прежде чем он убьет меня. И я ничего не могу с этим поделать.

Заставляя меня открыть глаза, мужчина дергает за пояс своих боксеров. Когда я делаю неудачную попытку оттолкнуть его грудь, он хватает меня за запястье свободной рукой, отвлекая мое внимание от человека, приближающегося сзади.

Тело пьяного бармена отрывается от моего, и внезапная потеря контакта заставляет мое тело упасть на землю.

Мои колени и ладони смягчают падение, скребутся о грязный мусор на земле и обжигают верхний слой кожи, заставляя мою нижнюю губу дрожать от беззвучного крика.

Вдобавок к остаточным эффектам наркотика, поток холодного воздуха заставляет мою голову кружиться, а в ушах звенит. Но когда шум начинает стихать, мне удается отделить звуки, которые даже отдаленно не похожи на тяжелый бас из ночного клуба, вибрирующий сквозь кирпичные стены.

Ворчание.

Ругань.

Удары.

Хруст костей.

К тому моменту, когда я могу разглядеть что-то в мерцающем зрении, над мужчиной на земле нависает крупная фигура. Он бьёт точно, нанося удары в быстрой последовательности. Как будто уже раньше так избивал кого-то. Его плечи настолько широки, что я едва могу разглядеть мужчину под ними, пока тот не был с громким хлопком брошен на брусчатку.

Я вздрагиваю от удара.

Бармен хватается за живот, его конечности бьются, как у рыбы, а он обхватывает себя руками.

— Мои ребра! — визжит он. — Ты сломал мне ебаные ребра!

Таинственная фигура хватает мужчину за волосы на макушке и снова швыряет его на землю. Хруст черепа, ударяющегося о холодный тротуар, оглушает. И крики мужчины затихают при ударе.

Фигура медленно поднимается с него, кулаки сжаты у боков и капают кровью. Он вытирает их о коленки джинсов, прежде чем наконец повернуться ко мне лицом.

Я должна быть парализована страхом. Этот человек забил кого-то до потери сознания.

«Он спас тебя», — говорит голос в моей голове, прорываясь сквозь туман. «Он спас тебе жизнь».

Он приближается, окруженный странной аурой. Я виню в том, что не убегаю в страхе, действие наркотиков, все еще циркулирующих в моем организме. Когда он приседает, чтобы оказаться на одном уровне со мной, его лицо становится более различимым.

Теперь это нельзя отрицать.

Растрепанные черные волосы.

Одинокая прядь, свисающая посередине лба.

Пронзительные зеленые глаза.

Гарри.

Черт возьми.

Это осознание почти сбивает меня с ног. Узнать, что он мой спаситель, в десять раз страшнее, чем смотреть, как он чуть ли не забивает человека до смерти.

Это все не так. Гарри ненавидит меня. Он бы меня не спас. Он не стал бы моим рыцарем в сияющих доспехах.

— Давай, я тебя держу, — говорит он, и его голос звучит как чистый бархат. Это самое нежное, что я когда-либо слышала. — Ты можешь стоять?

Он медленно помогает мне подняться, и я не могу не заметить: он старается касаться моей обнажённой кожи как можно меньше. Он крепче обхватывает меня под руки, чтобы удержать мои шатающиеся ноги, но это практически бесполезно. Я как Бэмби на льду.

— Я… я думала, ты меня ненавидишь, — шепчу я.

Мои дрожащие ноги грозят опрокинуть нас обоих на землю, но он ловит меня, как по рефлексу. Его взгляд кажется огненным, когда он осматривает мое тело в поисках травм.

Я избавляю его от необходимости спрашивать, и мой голос срывается на словах:

— О-он опоил меня.

На мгновение мне кажется, что я вижу, как сжимается челюсть Гарри.

— Можно? — спрашивает он, снова смотря на меня сверху вниз.

Когда я киваю, он подставляет локти под мои колени и прижимает меня к своей груди, словно я вешу не больше малыша кролика. Аромат кожи и мяты наполняет мои чувства, заставляя мозг еще сильнее затуманиться.