Девятиэтажка 5 (СИ). Страница 1

Девятиэтажка — часть пятая

Глава 1

Орда

Сергей не знал, увидел он что-то, или показалось, но побежал наверх, на крышу.

Коридор, лестница, пролет, еще пролет. Он перепрыгивал через ступеньки, хватаясь за перила, и в голове не было ни одной связной мысли.

На крыше, как обычно, дежурили двое. И оба сидели в будке. Один дремал, привалившись к стене, второй лениво крутил в пальцах какую-то щепку. Никто не смотрел на горизонт.

Сергей рванул дверь.

— Охренели⁈ — рявкнул он, сгрёб со стола ночник и выскочил наружу.

Луна стояла полная, светила так, что вся крыша была как на ладони. Он поднял прибор, припал к окуляру.

Горизонт переливался.

Вёл влево, вправо. По всему краю, насколько хватало глаз, темнота шевелилась. Будто сама степь поднялась и медленно поползла к морю.

— Орда? — прошептал он, вглядываясь в мерцающую линию горизонта, и через минуту округу огласил длинный гудок горна, а Сергей побежал вниз.

В голове билась одна мысль: хорошо, что есть остров. Они успеют погрузить на корабли большую часть людей, оборудования, запасов. Успеют уйти. Да, многим придётся пожертвовать. Но это ещё не конец.

Тормознув на площадке шестого этажа, Сергей без стука вломился в квартиру. Максимов не спал, сидел за столом, бледный, и смотрел на вошедшего так, будто всё уже понял.

Доклад уложился в полминуты. Генерал слушал, не перебивая, потом приказал передать Бородину чтобы тот начинал экстренную эвакуацию на корабли.

Сергей кивнул, выскочил за дверь, и побежал вниз.

Бородин нашёлся у дальнего причала. Выслушал, не перебивая. Спросил только:

— Сколько у нас времени?

— До рассвета. Может, чуть больше.

Сергей ясно понимал что всем не уйти. Кораблей в бухте около двух десятков, а людей — порядка шести тысяч. По триста на корабль — нереально. На крупные суда ещё куда ни шло, но драккары столько не возьмут.

Когда Сергей забежал в квартиру где держали кагана, то застал там генерала.

— Вы, люди из каменной крепости, смелые, но глупые, — говорил каган, не удостоив Сергея и взглядом. — Вы построили свои стены, думали, что всё это сделает вас неприступными. Что море и камень спасут вас. Но вы забыли, что за вашими стенами — степь. А степь — это море, которое нельзя переплыть.

Он поправил ворот, не сводя глаз с генерала.

— Я приказываю тебе, старик, сдать крепость. Без боя, без лишней крови. Тогда, быть может, — он подчеркнул это «быть может», — я пощажу кого-то из вас.

Каган поднял глаза на Сергея.

— Твои гремящие палки тебе не помогут. Степь пришла, воевода, и ты сам знаешь что против неё не устоит ни одна крепость, даже ваша.

Сергей шагнул от стены, не выдержав.

— Но тогда зачем? — спросил он, глядя на кагана. — Зачем ты показал мне свой амулет? Зачем рассказал, откуда он? Для чего?

Каган медленно повернул голову, помолчал, и словно нехотя ответил:

— Это в благодарность.

Сергей нахмурился.

— За что?

— За то, что ты спас мне жизнь. Твой князек хотел посадить меня как зверя в клетку, а потом казнить на потеху. А ты не дал. И это… — он запнулся, будто подбирая слово, — … достойно настоящего воина.

Сергей не знал, что сказать.

Вместо него заговорил генерал:

— А если мы не сдадимся? — спросил он негромко.

Прежде чем ответить, Каган долго смотрел на него.

— Тогда ты умрёшь, старик. И все, кто здесь есть, — тоже. А те, кто выживут, будут рассказывать детям, что так делать не надо.

В этот момент в дверь постучали. Сергей открыл. На пороге стоял Колян, бледный, с бешеными глазами, он заглянул через плечо Сергея, и без слов ткнул пальцем вверх.

— Там совсем худо, Серёга.

Поднялись быстро. Сергей вышел на крышу первым, вдохнул ртом холодный ночной воздух и замер.

Горизонт исчез.

Вся степь, насколько хватало глаз, была покрыта движущейся массой. Впереди, в первых рядах, угадывались плотные порядки всадников, за ними необозримое море пеших, кибиток, телег, волов, факелов. Всё это катилось, клубилось пылью, и топорщилось бунчуками.

Он не мог оценить сколько их. В его голове просто не с чем было сравнивать. Сотня тысяч, или миллион, в любом случае больше чем он мог себе представить.

За массой конных и пеших, как жуки, ползли осадные машины — катапульты, тараны, лестницы, целые башни на катках. Сергей разглядел даже что-то вроде огромного копья на колёсах, но не понял его предназначения. Теперь они уже не прятались, факелы горели тысячами, и в их неровном свете степь казалась каким-то адским озером.

— Вот и всё, — выдохнул Колян рядом. — Вот и смертушка пришла…

— Сплюнь ты, не из такой жопы выскакивали! — оборвал его Сергей, хотя думал совсем о другом.

Бежать. Вот о чём были его мысли, когда он ободрял Коляна. Перевезти семью на «Варяг», убрать их из-под удара, чтобы не оглядываться каждый раз.

А внизу уже грузили всё, что могли. Бочки с порохом выкатывали по сходням. Тащили мешки с селитрой, серой, углём. Инструменты, оборудование из кузниц, тигли, формы, меха — всё шло на корабли. Из подъездов девятиэтажки выносили коробки с самым ценным.

Сергей видел, как снимают аккумуляторы, разбирают ветряк, как катят к воде пушку на новых железных колёсах. Всё это уходило на корабли, и от этого было тягостно на душе.

Он перевёл взгляд на горизонт. Первые всадники были уже на расстоянии пары километров. Ещё немного — и начнётся.

Именно это «ещё немного» и погнало его вниз, к своей двери. Сергей почти бежал, стараясь не сбивать людей, что тащили по лестницам узлы и коробки.

Дома же встретили его на удивление спокойно. В коридоре уже стояли три битком набитые большие сумки. Мирослав, одетый в тёплую кофту, сидел в кроватке и таращился по сторонам, а Анна тем временем выкладывала в картонную коробку книги с полки. Сергей даже обрадовался ее прагматичности, не надо ничего объяснять.

— Это всё? — спросил он, оглядывая коробку.

— Самое важное, — ответила она, не оборачиваясь. — Остальное не унесём.

Сергей шагнул к полке, снял несколько оставшихся книг, уложил туда же, потом навьючил на себя сумки, Анна взяла сына на руки, и вышла на лестничную клетку. Задержавшись на мгновение, Сергей заглянул в шкаф в прихожей, взял пакет со своими наградами, и затолкал в ту же коробку, так чтобы не выпали.

А подъезд еще больше оживал. Хлопали двери, слышались приглушённые голоса, люди выходили из квартир. Но никто не суетился. Все двигались спокойно, без паники, как муравьи, потревоженные, но не потерявшие цель. Только топот ног по бетонным ступеням становился всё гуще, да изредка доносился детский плач.

Спустившись вниз, у подъезда Сергей увидел Коляна со Светой. На плече у Светланы висела спортивная сумка-батон, Колян прижимал к груди битком набитый мешок.

Переглянувшись, двинулись вниз, к причалу.

«Варяг» стоял не у дебаркадера, а поодаль, на выходе из бухты. Сергей сразу нашёл глазами Бородина. Тот махнул рукой на одну из лодок, в которой кроме гребцов пока никого не было.

Подошли. Сергей опустил сумки на песок, повернулся к Анне. Та, не выпуская Мирослава, шагнула к нему, прижалась на секунду, ткнулась лбом в грудь. Сергей обнял её, потом наклонился, поцеловал сына в тёплую макушку.

— Всё будет хорошо, — сказал он, не очень веря своим словам.

— Знаю, — ответила Анна.

Он отстранился, сунул руку за пояс и вытащил свой наградной «макаров», с тремя патронами в обойме. Вложил в ладонь жены.

Анна не отказалась. Он снова обнял её, на этот раз крепче, будто мог передать через объятие то, что не смог сказать. Потом отпустил, поправил на сыне одеяльце и отступил на шаг.

— Иди. Лодка ждёт.

Колян рядом обнял Светлану, что-то шепнул, та быстро закивала, смаргивая слёзы. Женщины сели в лодку, им подали Мирослава. Потом накидали ещё барахла — узлы, коробку с книгами, чей-то свёрток. Кто-то сунул туда же два мешка с чем-то рыхлым. Гребцы налегли на вёсла, и лодка, качнувшись, пошла к «Варягу».