Мозаика мгновений. Уютные рассказы о тепле, любви и надежде. Страница 4

– Парадокс этого места, что тут всегда тихо, хоть и дорога рядом, – сказал Денис, нарезая арбуз. Дети прислушались… Действительно, редко проезжающие машины были не слышны. Лишь легкий шум летнего ветерка и щебет пролетающих птиц.

– Мам, а как там было, у вас в лагере? – спросила Алена, откусывая прохладную мякоть арбуза.

– Было хорошо! – ответила Лиза, и вместе с Денисом они погрузились в светлые воспоминания.

Чего только не произошло за тот месяц в летнем лагере «Море» у Лизы с Денисом! Лиза сразу поняла, что ей придется защищать младшего брата. Чем не повод для обзывательств рыжий цвет волос? Но Лиза с рогаткой быстро показала, что младшего брата лучше не задирать!

А еще там была широкая спокойная речка. Вожатые собирали свои непослушные отряды и каждое утро перед завтраком ходили делать зарядку и плавать в теплой воде. И какие вкусные были завтраки! Омлеты, каши, компоты, свежие яблоки и груши!

Днем все дети играли, лепили из пластилина, рисовали и иногда выпиливали из дерева игрушки. А вечерами… Вечера были волшебные. Самый взрослый вожатый разводил костер и начинал играть на гитаре. На небе светили яркие звезды, костер потрескивал, и вожатый ровным красивым голосом пел песни о природе, волшебниках, космосе и, конечно же, любви… Кажется, Лиза впервые и влюбилась в лагере. Это был белобрысый мальчишка, который так же, как и она, любил животных, плавать и стрелять из рогатки.

Но главное, что там появились друзья! С некоторыми Лиза и Денис все еще дружат. С другими ребятами они какое-то время обменивались письмами. И это тоже было интересно!

В летнем лагере «Море» была совсем другая жизнь. Не городская. Без уроков и контрольных работ, беззаботная, но с правилами. Где самое главное правило для детей – насладиться летом!

Солнечная, добрая и по-детски наивная…

– А почему же лагерь называется «Море»? – удивленно спросил Гоша. – Там же только речка.

Лиза засмеялась:

– Там целое море эмоций!

Уже в машине Алена на ушко сказала Гоше:

– Если кто-то тебя будет обижать, скажи мне… Я им покажу «море эмоций»!

Деревня Захарово

Автор рассказа Елена Шаламонова

Автобус свернул с шоссе на грунтовую сельскую дорогу. До тупиковой деревни Захарово оставалось ехать около трех километров. В автобусе ехали только два пассажира: Галина и ее подруга Татьяна. Все остальные вышли раньше, у своих деревень.

– Ну вот и наше Захарово скоро, – вздохнула Галина, – помнится: сколько же я тут своих каникул провела… Да, считай все школьные, а потом и студенческие, когда тетка жива была. Хорошо у нас тут было! Весело!

– Так это когда было? При царе Горохе. Теперь все отдыхать к морю едут, – сказала Таня. – Вот и мы с тобой, как продашь ты теткин дом, будем ездить каждое лето к морю, наслаждаться… Море – это тебе не речка Вонючка…

– Почему это Вонючка? – обиделась Галина, – наша река очень даже чистая. И рыба водится. И дно – песочек золотой, неглубокая, зато теплая.

– Да все равно с морем не сравнить, – не уступала Татьяна, – море – там курорт, а тут как была деревня, так и осталась.

– Если бы осталась, как была, а то все разъехались… – с сожалением произнесла Галина, – старики поумирали, вот и моя Алла Петровна тоже. А молодым не надо ничего. Ни бора соснового, ни яблок из своего сада, ни ягод, ни птичьего пения, ни свежего воздуха…

– Опять ты за свое. Считай, дом продала. И задаток взяла, так что хватит тебе ныть по прошлому. Его не вернешь. И зачем тебе этот дом? Ты что, одна тут жить собираешься, когда у тебя хорошая квартира в городе? – спросила Таня.

– Ну, деревня тут пока жилая… Многие по одному живут, – начала было Галина, – а мне через год на пенсию.

– Вот именно: пока жилая. А тебе свою жизнь не в отшельниках надо доживать, а на всю катушку: к морям ездить, может, и мужа найдешь. Поживи для себя. Дети выросли, устроены, – не успокаивалась Таня.

– Это да, конечно. Дочки замужем. У них все хорошо. А мне можно и одной пожить. Какое замужество в мои-то годы? – засмеялась Галина. – Ты сама одна сколько лет…

– Я старше тебя на пять лет, не сравнивай. И к тому же была замужем три раза. Четвертого мужа я не вынесу. И речь не обо мне. А ты у нас красавица и умница, характер покладистый. Тебе еще можно рискнуть, – Таня подмигнула Галине и стала смотреть в окошко.

Автобус подъезжал к деревне. Женщины подхватили свои сумки и вышли, как только водитель открыл двери.

В доме пахло сыростью. Но все также приветливо белели занавески на окошках, подзоры на кровати и кружева на иконах.

– Ах, как же тут хорошо… Надо печку протопить, а то спать будет неуютно, – сказала Галина.

– Ага, а я обедом займусь, – кивнула Таня и начала разгружать сумку с провизией.

– Надо на обед соседок позвать, готовь на всех. Ивановну и Семена Ильича, а еще Нину, – сказала Галина.

– Вот и уговорят они тебя тут остаться. Вечно у вас на эту тему задушевные беседы. Может, не стоит?

– Нет, обязательно надо. Отходную. И бутылочку мы же взяли по этому поводу.

– Ну раз отходную, тогда ладно, – Таня, подхватив ведро, пошла за водой.

Галина затопила печь. Сначала неуверенно, а потом весело затрещали щепки, согревая и воспламеняя поленья. В доме сразу стало теплее от потрескивания дров, от скрипа половиц под ногами, от весеннего слабого и свежего ветерка, врывающегося в маленькую форточку.

Галя выдвинула ящик комода. Этот визит в деревню был последним. Ей хотелось забрать некоторые вещи тетки на память. Она в очередной раз заметила, какой порядок был повсюду у Аллы Петровны. Аккуратно сложенные в ящике комода полотенца, постельное белье и салфетки будто только вчера были тщательно выглажены и уложены в стопочки.

Галя вздохнула и глянула на фотографию тетки, висящую на стене. Та будто бы чуть улыбалась. Гале стало не по себе. Она чувствовала себя предательницей, продавая дом и сбегая с деньгами «на моря».

Открыв второй ящик, Галя увидела белье. Некоторые ночные рубашки и кофточки были куплены впрок, лежали еще с этикетками. Она провела рукой по уложенному белью и вдруг почувствовала под ним что-то твердое. На дне ящика лежала деревянная шкатулка. Галя вытащила ее и открыла. В ней лежали, связанные атласной ленточкой, письма.

Сев на диван, она развязала ленточку и, посмотрев на стопку писем, вздрогнула. Это были ее письма. Галя вспомнила, что в детстве она часто писала тетушке. Тогда не было мобильных телефонов, по стационарным-то и то сложно было дозвониться, поэтому все писали письма, открытки к праздникам.

То, что тетка хранила всю Галину корреспонденцию, для нее стало открытием. Она не удержалась и начала читать.

– Ты что там притихла? – спросила ее Татьяна, хозяйничая у плиты.

– Да, тут… разбираю тетины вещи, так, немного… – откликнулась Галя, едва сдерживая волнение. Она читала свое детское письмо тетке, написанное из пионерского лагеря.

В письме она жаловалась на строгий порядок в отряде, скуку и тоску по деревне.

– Смотри, мое детское письмо тетушке, – сказала она подошедшей Тане, – все-то она сохранила… я теперь вспомнила. Тот единственный раз, когда я ездила в лагерь. И после – только сюда, в Захарово. Ни за что не соглашалась ездить в лагерь.

Таня вздохнула, покачала головой и поторопилась на кухню. А Галина не могла оторваться от писем. Она сквозь слезы читала и читала свои послания тетушке, где жаловалась на долгую зиму, на то, что тянется невыносимо учебный год, и обещала с первых дней каникул приехать в любимое Захарово.

У тетки не было детей, Галя была ее любимицей. Галя помнила, как тетушка всегда говорила о наследовании дома, просила Галю поддерживать хозяйство в порядке и молить о спасении ее, тетушкиной, души.

Сейчас эти просьбы Аллы Петровны всплыли в сознании четко, будто бы только что были по-настоящему услышаны.

Галина сидела на диване, складывая письма снова в стопочку, вытирая слезы и вздыхая. Таня подошла и села рядом.