Укротитель Драконов VI (СИ). Страница 4

Я сидел у бока Кар-Роха, провалившись задом в снег. Подняться хотелось, но тело пока не поддерживало эту затею. Ноги дрожали после резкого отката, перед глазами временами плавали тёмные пятна, а сердце сбивалось всякий раз, когда серые жилы под рукавом отзывались холодом. Каменный стоял надо мной широко расставив лапы. Плечом он закрывал меня от площадки, голову держал низко и продолжал следить за Рэном. Рык давно осел, однако глухое ворчание оставалось в груди.

Отец провёл рукой от ноздрей грозового к основанию гребня, задержался там и что-то тихо сказал на старой мове. Я разобрал только последнее слово. Домой. Зверь шевельнул здоровым крылом и снова выдохнул ему в ладонь. Рэн подождал ещё немного, затем поднялся с колена и отступил ровно настолько, чтобы грозовой видел его целиком. Снег на отцовских штанах промок, правый рукав почернел от воды возле кисти. Вид у Повелителя вышел довольно домашний, особенно с криво застёгнутым воротом, только люди всё равно расступались перед ним заранее.

Он повернулся к нам.

Лицо у Рэна оставалось спокойным. Я уже понимал, что это плохой признак. Настоящее раздражение у него редко выходило наружу сразу. Оно сперва собиралось в глазах, потом возле рта появлялась тонкая складка, и лишь после этого человек напротив начинал понимать, что разговор давно пошёл куда-то вниз.

Взгляд отца остановился на мне. Затем скользнул по Кар-Роху, по почерневшему камню возле разбитой чаши и дошёл до Пряхи, державшей ладонь у левого бока.

— Теперь кто-нибудь объяснит мне, что здесь произошло? — спросил он. — Я пришёл к раненому зверю, который едва не убил Серую Печать возле дверей моего дома. Мой сын сидит в снегу за каменным дрейком и выглядит так, словно только что вышел из глубокого отката. Кайр лежит внутри. Об остальных мне сказали одну фразу на дороге. Начните с того места, где всё ещё было спокойно.

Пряха оглядела площадку и коротко повела плечом, пробуя ушибленный бок. В её глазах опять двигались холодные блики, хотя лицо уже ожило.

— Спокойно здесь было до возвращения твоего наследника, Повелитель, — сказала она. — Я предупредила, что зверю на сегодня хватит, и предложила две дороги: рассказать всё старшему или оставить слово Вейру. Наследник решил, что обе скучные, и полез в чужую память второй раз за ночь — через своего каменного, один, никого не спросив. Каменный удержался. Наследник оказался в снегу. Грозовой вернулся в свой ужас всем телом и заодно чуть не размазал меня по ограде.

Она говорила буднично, почти лениво, только каждое слово ложилось точно туда, где выглядело хуже всего. Про своё «хороший выбор, наследник», сказанное здесь же, у ограды, буквально только что, она не вспомнила ни разу. Получалось, будто я самоуверенно полез в голову измученного зверя, пока знающий человек стоял рядом и советовал остановиться. Собственно, отчасти это и произошло и от такой мысли спорить с ней становилось труднее.

— Ты позволила ему это сделать? — спросил Рэн.

— Позволила — хорошее слово, Повелитель, — ответила Пряха. — Попробуй как-нибудь позволить своему сыну самому принять решение. Узнаешь много нового.

Возле стены кто-то шумно втянул воздух. Люди стояли достаточно близко и теперь явно старались смотреть на грозового, на снег или на собственные сапоги. В сторону Рэна почти никто не поворачивался. Дед остался возле двери рядом с Айрой. Костяная рука висела вдоль тела, живая сжимала край накидки.

— Пряха, — произнёс он предупреждающе.

— Что, Гром? Сын твой вернулся взрослым — сам вчера посадил его за Стол. Сегодня он сделал взрослую глупость и заплатил за неё телом, грозовым и моими рёбрами. Могу обернуть это в мягкую тряпицу, только внутри всё равно останется то же самое.

Рэн перевёл взгляд на раненого дракона. Тот лежал спокойно, но после голоса Пряхи приоткрыл глаз. Отец дождался, пока грозовой снова опустит веко, затем подошёл к почерневшему следу от разряда и носком сапога сдвинул в сторону обломок чаши. Вода на камне уже покрылась тонким льдом.

— Что именно увидел Кайров зверь над седловиной? — спросил он.

— Ветер исчез, — ответила Пряха. — Снег застыл в воздухе. Звук тоже пропал. Потом Кайра свернуло под сердцем, и дракон понёс его домой. Двое остальных ушли к карнизу. Дальше сведений нет.

Отец поднял голову.

— Почему я слышу это сейчас?

— Хороший вопрос Повелитель, не мое дело знать почему Повелителя нет в Очаге.

Сказано было ровно и всё-таки несколько голов возле навеса повернулись к Рэну, а дед коротко прикрыл глаза.

Лицо отца почти не изменилось, только та самая складка возле рта стала глубже.

— О моих делах мы поговорим отдельно. Продолжай.

— Аррен первый раз увидел дорогу через Каменного. Потом грозовой почуял серые жилы и вспомнил тишину. Я спросила мальчика, что он встретил во время серого вдоха. Он спрятал часть ответа. Дальше решил спросить у зверя сам. Вот, собственно, и вся короткая дорога до рёва.

— Какую часть ответа он спрятал?

Пряха повернулась ко мне. Большой палец у неё опять нашёл узел под рукавом.

— Это пусть наследник рассказывает. У него голос есть, и сегодня он им пользуется довольно свободно.

Я встретил её взгляд, уже приготовившись: вот сейчас, при половине Очага, и придёт её цена, один честный ответ голосом, которого она столько добивалась. Она едва заметно качнула головой, будто прочла вопрос раньше, чем я успел его задать.

— Не здесь, наследник. И не сегодня. Мой вопрос ждёт другого места.

Сказано было тихо, почти без интереса, и всё равно внутри стало холоднее, чем от любого разряда грозового. Счёт, значит, не закрылся — просто отодвинулся, а неизвестность тревожила сильнее, чем отцовский разбор, который хотя бы шёл вслух и сразу.

Рэн тоже посмотрел на меня.

— Аррен.

Я провёл ладонью по Кар-Роховой пластине. Каменный сразу отозвался глухим ворчанием и опустил голову ниже, заслоняя меня от отца. Через Нить пришло смазанное ощущение огромной грозы, которая стояла далеко за крышами и всё равно давила на воздух. Кар-Рох явно чувствовал Тхар-Гхора. Чувствовал Рэна через его Связь. Даже моему упрямому каменному хватало ума понимать разницу между собой и Повелителем, способным позвать Владыку одним движением мысли.

Я попытался послать ему спокойный образ. Получилась мутная вспышка: открытая ладонь, снег и я, стоящий рядом с отцом. Смысл распался раньше, чем дошёл по каналу. В груди сразу кольнуло, а тёмные пятна перед глазами сдвинулись ближе.

Сил на Нить почти не осталось.

Пришлось обойтись рукой. Я погладил Кар-Роха по нижней пластине, там, где чешуя была тоньше и он лучше чувствовал прикосновение.

— Всё хорошо, — сказал я тихо. — Останься здесь. Я сам.

Каменный видно не поверил. Ворчание усилилось, передняя лапа сдвинулась в снегу. Рэн услышал и остановился в нескольких шагах — что-то в его лице дрогнуло, будто он ждал от меня жеста или молчания, а получил голос, которому по обету неоткуда было взяться раньше рассвета четвёртого дня. Он посмотрел Кар-Роху в глаза, затем перевёл взгляд на меня.

— Встань.

Сказано было негромко. Я всё равно почувствовал приказ всем телом. Наверное, драконий обертон. Возможно, обычная привычка Повелителя говорить так, чтобы его исполняли с первого раза. Кар-Рох прижал надбровные пластины и показал край зубов.

— Я сказал: встань, Аррен. И удержи своего зверя.

Злость поднялась неожиданно. Хорошо устроился. Пришёл, увидел конец беды и уже раздаёт приказы. Словно я снова оказался в Клане, где любой человек с браслетом имел право поднять тебя с земли одним движением пальца. Для этого ли я прошёл Яму, столб и Каменную Утробу? Чтобы под родным Очагом спрашивать разрешения, когда можно встать и куда смотреть?

Слова уже дошли до горла. Я даже вдохнул, собираясь их выпустить, и тут увидел грозового.

Он лежал возле разбитой чаши, подвернув повреждённое крыло. Дышал спокойно благодаря человеку, на которого я сейчас собирался сорваться. Возле ограды валялся плащ Пряхи с прожжённым краем. Сама она держала бок. Люди вокруг ещё прятали детей за спинами, а на камне темнел след разряда. Кар-Рох тоже едва не полез в драку, защищая меня от последствий моего же решения.