Укротитель Драконов VI (СИ). Страница 3

— Серого во мне больше, чем в тебе, — произнесла она, не глядя в мою сторону, растирая ладонью ушибленный бок. — Он это чует лучше, чем твой рукав. Мглоход всё-таки, чего уж там.

Сказано было коротко, скорее для себя. Серое в ней звучало для зверя громче, чем след в моих жилах — для грозового всё серое сейчас кажется было опасно, просто с разной громкостью.

Дед шагнул вперёд, и голос его упал в тот низкий рокот, каким он говорил редко — только когда дело касалось рода.

— Уберите людей с площадки, — велел он, и в этом было больше старой мовы, чем обычной речи Очага. — Я подойду сам. Зверь меня знает — я принимал его у скорлупы, вместе с Кайром, своими руками держал, когда он ещё пищал слепым вылупком. Это мой Очаг. Под моей крышей бьётся мой зверь и лежит мой человек.

Айра тут же поймала старика за костяную руку. Он высвободился без труда, и она вцепилась уже в край меховой накидки, повисла на ней всем своим невеликим весом.

— Гром, погоди. Он сейчас никого не узнаёт.

— Кайра он слышит. Через него и достучусь.

Грозовой снова попробовал подняться. Задние лапы скользнули, грудь тяжело ударилась о камень. От боли он выгнул шею и выпустил разряд вверх. Голубая вспышка осветила крыши, снег на мгновение стал белым до рези в глазах. В соседних домах захлопали двери. На площадку выбегали люди, привлечённые рёвом, а те, кто уже находился снаружи, оттесняли их обратно. Виверны за оградами визжали и били крыльями. Откуда-то сверху ответил чужой грозовой, потом ещё один, и весь Очаг словно проснулся разом.

Пряха поднялась, дыхание у неё сделалось короче, хотя лицо сохраняло прежнее спокойствие.

— Не ходи, Гром, — произнесла она. — Он защищается. Сейчас любой, кто протянет к нему Нить, попадёт в его безумие.

— Значит, дойду и без Нити, — упрямо бросил дед и всё равно шагнул вперёд, будто хотел успеть раньше, чем кто-нибудь докажет ему обратное.

— Дед! — крикнул я.

Он обернулся на голос. Этого короткого движения хватило Айре, чтобы встать перед ним. Старик нахмурился, собираясь отодвинуть её, и тут со стороны верхней дороги раздался другой голос.

— Отец, стой!

Рэн спускался к площадке быстрым шагом. Меховая куртка была застёгнута кое-как, ворот с одной стороны загнулся внутрь, сапоги потемнели от мокрого снега. Молодой всадник бежал за ним и уже заметно отстал. Отец одним взглядом охватил грозового у ограды, Пряху возле снега и Кар-Роха, закрывшего меня телом. Потом посмотрел на меня. Его лицо стало жёстким.

— Тхар-Гхора я не поднимаю, — бросил он сухо, ещё не дойдя до конца площадки. — Вслепую в то же место я не полечу: оттуда уже вынесли одного крепкого всадника без памяти, и второй такой попытки Очаг не потянет. — Что произошло?

— Потом, — ответила Пряха, всё ещё придерживая бок. — Грозовой вернулся памятью к седловине. След нашёлся здесь.

Она указала на меня подбородком. Рэн задержал взгляд на мне, и возле его рта появилась тяжёлая складка. Вопросов он пока не задал. Грозовой ударил лапой по камню, и отец повернулся к нему всем корпусом.

Дед опять двинулся вперёд.

— Я знаю этого зверя, Рэн. Отойди с дороги.

— Ты знаешь, каким он был утром. — Рэн не повысил голоса, и от этого вышло только тяжелее. — Сейчас он цепляется за слабеющую Нить Кайра, и заглушить эту тишину может только то, что зверь почувствует громче собственного ужаса.

Он шагнул к деду, и остальное произнёс совсем тихо — для двоих, от силы для троих: для отца, для себя и для меня, стоявшего рядом.

— У меня за спиной Тхар-Гхор, отец. А у тебя внутри пусто, с тех пор как ушёл Хан-Рах. Зверь тебя попросту не услышит.

Дед на мгновение будто стал меньше ростом, хотя не сдвинулся ни на шаг. Живая рука сама потянулась к плечу, туда, где полвека лежала седельная скоба, и нашла только пустую меховую накидку.

— Сын, тут мой Очаг.

— Потому и стой.

Последние слова Рэн произнёс тихо, и от этого они прозвучали тяжелее любого крика. Дед постоял ещё мгновение, глядя на сына так, будто тот ударил и попросил прощения одним движением, и наконец остановился. Вокруг продолжали кричать люди, кто-то тянул в сторону взбесившуюся виверну, над крышами отвечали драконы, а между отцом и сыном на мгновение стало удивительно спокойно. Гром-Дед посмотрел на Рэна, потом на грозового и отступил к Айре.

Рэн расстегнул пояс и снял его вместе с ножнами. Передал ближайшему человеку, дождался, пока тот возьмёт, затем стянул с правой руки кожаную перчатку. Обычное движение, вроде бы ничего особенного, только грозовой сразу заметил его. Голова зверя повернулась, голубой свет в глазах собрался ярче.

Отец пошёл к нему прямо.

— Рэн, он меня едва не достал, — предупредила Пряха. — Серое узнаёт раньше голоса.

— Вижу.

Он приблизился со стороны здорового крыла, сохраняя ладонь опущенной. Шёл медленно, на каждом шаге ставил пятку в снег и лишь затем переносил вес. Дракон следил за ним. Возле зубов пробежал разряд, однако Рэн продолжал идти.

Мне захотелось остановить его. Тхар-Гхор оставался где-то выше, и присутствие Владыки наверняка давало отцу защиту, только чужая тишина уже ударила по взрослому связанному всаднику. Сила крови могла тут ничего не решить. Я открыл рот и увидел, как Рэн слегка повернул кисть, и между его пальцами появилась тонкая голубая искра.

Она ползла по коже медленно, от указательного пальца к большому, гасла возле запястья и возникала снова. Грозовой перестал рычать. Его взгляд прицепился к этой искре, гребень поднялся на один зубец.

Рэн остановился возле передней лапы, за пределом броска головы. Поднял руку и тоже замер. Искра прошла между пальцами ещё раз.

Потом он щёлкнул ногтем по основанию большого пальца — один раз.

Выдержал паузу и щёлкнул снова, чуть тише. Ритм получился знакомым, однако распознал я его не сразу. Так Шаэ-Раах постукивал когтем по камню перед грозой, когда напряжение в воздухе уже собиралось, а разряд ещё не находил выхода. Короткий удар, пауза, ещё один. Отец повторил рисунок и добавил низкое гудение, едва слышное за ветром, и грозовой ответил — первый звук сорвался в рык, однако Рэн продолжил гудеть, теперь немного ниже, и искра на его ладони погасла. Он раскрыл пальцы и медленно повернул руку внутренней стороной к зверю.

— Тихо, родной, — произнёс отец. Голос его изменился, в нём пропала привычная холодная твёрдость. — Ты уже сделал всё. Дотащил Кайра через ветер, удержал его на спине, нашёл огни. Всё, слышишь? Дальше держать не надо. Мы приняли.

Грозовой втянул воздух. Голова качнулась к руке, потом опять ушла назад. Рэн присел возле передней лапы, сохраняя открытую ладонь между ними.

— Я знаю, что он там. Чувствуешь его через стену, вот и оставайся рядом. Никто у тебя Кайра не заберёт. Дыши со мной, хороший. Давай. Один раз спокойно.

Он вдохнул коротко. Задержал воздух, пока грозовой смотрел, затем выпустил его длинной ровной струёй сквозь чуть раскрытые губы. Дракон ответил тяжёлым выдохом. Пар накрыл отцовскую руку. Рэн повторил вдох ещё раз, и на третьем дыхании голубой свет возле зубов наконец погас. Грозовой медленно опустил голову, коснулся носом раскрытой ладони и закрыл глаза. Отец придвинулся ближе, положил вторую руку у основания повреждённого гребня и прижался лбом к его морде, продолжая тихо гудеть, пока дрожь под серой чешуёй не стихла.

Рэн продолжал держать ладонь возле морды грозового, хотя тот уже закрыл глаза. Дыхание зверя понемногу выравнивалось. Каждый выдох выходил длиннее предыдущего, горячий пар оседал на рукаве отца мелкими каплями и тут же замерзал по краю ткани. Голубые прожилки вдоль гребня ещё светились, но вспышки прекратились. Через несколько мгновений грозовой тяжело переложил подбородок на снег и потянулся носом к двери Длинного Зала. Там оставался Кайр, и слабая Нить всё ещё вела зверя к своему человеку.

Люди на площадке тоже начали понемногу приходить в себя. Мужчина, свалившийся возле ступени, поднялся и долго отряхивал снег с колен, поглядывая на грозового. Копья опустили, хотя убирать их пока никто не спешил. Возле дальнего навеса собрались женщины в меховых накидках, а между ними мелькнуло испуганное детское лицо. Кто-то уже успел выбежать без шапки и теперь прикрывал уши ладонями. После рёва всё вокруг звучало приглушённо. Даже ветер будто стал тише, хотя, возможно, у меня просто заложило уши.