Кремлевский гамбит (СИ). Страница 19

— В чем дело? Да вот в том, — Игорь Прокопьевич закурил. Зуб снова запульсировал. — Консультации в Вене зашли в тупик и грозят сорвать Совещание по безопасности.

— Вот как⁈

— Пойдем прогуляемся, — ожидаемо предложил резидент. — Погода слишком хороша, чтобы сидеть в четырех стенах.

— Как скажешь, — охота шутить у советника пропала, он видел, что произошло нечто экстраординарное.

Импровизированная курилка около небольшого фонтана быстро опустела: завидев свирепого Кузнецова, посольские курильщики поторопились вернуться на свои рабочие места. Ни для кого не было секретом, что важные разговоры дипломаты предпочитали проводить на улице, не потому, что опасались ушей КГБ, а потому, что в начале семидесятых в столице Федеративной Республики орудовали все спецслужбы мира. Вероятность прослушки была слишком велика.

— Игорь Прокопьевич, улыбнись! Я понимаю, что перспектива посетить дантиста и звонок председателя — две вещи несовместные, — с юмором начал советник, — но степень лютости, написанная на твоем лице, зашкаливает сверх всякой меры.

— Тебе, Константин Иванович, только бы шутки шутить, — выдохнул Кузнецов.

После этих слов лицо его разгладилось, а в глазах появилась обычно присущая резиденту ирония.

— Ну наконец-то, узнаю друга, — рассмеялся Стрелец. — Что там загорелось на этот раз?

— Во-первых, председатель дал добро на операцию в Берлине, поедешь по делам фестиваля, — медленно произнес Кузнецов.

— Отличная новость, — заметил советник. — Альбину с собой возьму. Контора, надеюсь, не будет против?

— Зря ты так легкомысленно относишься к заговорщикам, — возразил полковник. — Это может стать очень опасным путешествием.

— Но твои парни ведь меня подстрахуют, не так ли? — усмехнулся Стрелец.

— Подстрахуют, — кивнул головой Кузнецов. — Только доверять я сейчас там не могу никому.

— Так отправь туда не связанного с ГСВГ человека.

— Костя, — Кузнецов посмотрел советнику в глаза, — ты это серьезно?

— Прости, настроение сегодня с самого утра дурацкое, — повинился Стрелец.

— Но прежде Юрий Владимирович хотел бы услышать твой анализ по поводу МБСВ.

Стрелец напряг память: ему нужно было срочно расшифровать, что скрывается за этой аббревиатурой.

— Ты имеешь в виду…

— Да, Костя, консультации о Взаимном сокращении вооруженных сил в Европе, — Кузнецов вовремя пришел другу на помощь.

Советнику катастрофически не хватало информации. Из будущего, из того, что он изучал в МГИМО в XXI веке, он смутно помнил: эти или какие-то другие переговоры подобной направленности в итоге ничем не закончились. Но тему эту он знал лишь по касательной.

— Так, а в чем там проблема? — осторожно поинтересовался советник.

— Проблема в том, что американцы выдвинули тезис об ассиметричном сокращении, — развел руками полковник.

— Не удивил. Так себе новость. Проси больше — получишь меньше, — Стрелец напомнил товарищу старую истину.

— Проблема в другом: они давят и увязывают этот вопрос с Хельсинки.

— Ты хочешь сказать, что они угрожают сорвать Общеевропейское совещание, если Советский Союз не поменяет свою военную доктрину?

— Именно. Или наши танки массово покидают Европу, или они валят Хельсинки, — добавил Кузнецов.

— Смешно. И на какую пропорцию, по их мнению, мы должны согласиться? Впрочем, это не важно.

— Три к одному.

— Три условных советских военных единицы против одной американской? Так, что ли? — уточнил советник.

— Приблизительно. Даже таблички уже составили. Кстати, отлично осведомлены, где, чего и сколько у нас размещено.

— Кремль на это не пойдет, Совещание в Хельсинки накроется медным тазом вместе с разрядкой, — Стрелец рассуждал вслух. — А Брежнев в курсе?

— Пока нет, — махнул рукой полковник.

— Насколько я понимаю, это и есть самая конфиденциальная часть информации?

— Да, Костя. Председатель опасается, что первая реакция Генсека может оказаться непредсказуемой. Особенно сейчас, пока он находится там.

— Еще бы.

Стрелец задумался. До завершения визита оставались считанные дни. И что бы ни говорили скептики, он знал наверняка: через пятьдесят лет, подписанный Брежневым и Никсоном договор о недопустимости ядерной войны останется единственным сдерживающим документом.

— А что думает по этому поводу наше посольство в Вашингтоне? — резонно спросил советник.

— Не имею представления, — не минуты не раздумывая, ответил Кузнецов. — Пакет документов от Андропова ждет тебя в спецчасти. Думаю, там ты найдешь ответы и на этот вопрос.

— Игорь, но я ведь не специалист в области разоружения, — попытался возразить Стрелец. — Мне кажется, у нас в министерстве есть более осведомленные и подготовленные люди…

— Костя, ты, возможно, и не самый первый в этой области, но Юрий Владимирович ценит твои аналитические способности и доверяет тебе, — резидент широко улыбнулся и тут же сморщился от очередной волны зубной боли.

— Доверяет? — советник невесело усмехнулся. Новость о том, что руководитель главной советской спецслужбы, которую без преувеличения боялся весь мир, тебе доверяет, слышать было странно. И даже страшно.

— Да, Константин Иванович, доверяет, — Кузнецов пристально посмотрел в глаза товарищу. — После истории с Ледниковым, которую нам удалось вскрыть с твоей помощью, председатель пересмотрел некоторые вопросы.

— Это как? — не понял Стрелец.

— До конца года в МИДе будет создана специальная служба безопасности, — признался полковник. — Только об этом никому!

— Контрразведка внутри ведомства Громыко? Ты серьезно? — искренне удивился Стрелец.

— Решение уже принято.

— И что, наш министр взял и согласился? Трудно поверить, что он так легко смог поделиться личной властью…

— Тем не менее. Шпионов становится все больше, утечки растут — против фактов не попрешь, — заметил Игорь Прокопьевич. — Наш Ледников — это только одно — и далеко не самое крупное -звено в цепи предательств. Так что Андрею Андреевичу, хотя и скрепя сердце, пришлось пойти на компромисс.

— А подчиняться они кому будут?

— Комитету, — просто ответил Кузнецов. — Сам понимаешь!

«Неужели там собрались подвинуть Громыко?» — подумал Стрелец. Что подобный поворот мог обозначать для советской международной политики, советник не предполагал. Слишком мало информации у него было.

— Игорь, я не совсем понял: позиции министра пошатнулись? Или председатель таким образом укрепляет свои?

— Андропов в тебе не ошибся, — рассмеялся Кузнецов. — Громыко всех устраивает.

Резидент с удовольствием затянулся, глядя на летящие во все стороны брызги фонтана.

— Громыко — это эпоха, никто его двигать не собирается, — уверенно продолжал он. — Леонид Ильич ему доверяет, хотя иногда и подтрунивает над излишней чопорностью «Мистера Нет». Но вот кадры… В последнее время слишком многие из ваших стали с вожделением смотреть на Запад.

Стрелец размышлял. Логика Андропова была понятна и проста: не трогая самого министра, КГБ брал под плотный контроль весь дипломатический аппарат страны. Он был уверен, ни к чему хорошему это не приведет.

— Ладно, с МИДом разобрались, повлиять на высокие решения мы с тобой все равно не в силах, — советник повернулся к другу. — Так что там с МБСВ и пачкой документов, которая ждет меня в спецчасти? Какого результата от меня ждут?

— Нужно развести эти два процесса.

— Каких два процесса?

— Вену и Хельсинки.

— Вот скажи мне, Игорь, хельсинская встреча министров иностранных дел начинается через десять дней, неужели нельзя было заранее подготовиться к возможным осложнениям? — резонно возмутился советник.

— Если бы такая возможность существовала, мы бы с тобой сейчас на эту тему не разговаривали, — как ни в чем не бывало заявил резидент.

— А что говорят в Договорно-правовом?

— Идти на компромисс нельзя, но и Хельсинки срывать не имеем права. Что-то такое, — махнул рукой Кузнецов. — Какой-то замкнутый круг получается.