Кукловод. Страница 2

Как же, как же. Только в родном Иллинойсе нашлось не меньше пятидесяти девиц с таким именем, что уж говорить о других штатах. Куда она уехала из нашего маленького городка? В какой колледж поступила? Вышла ли замуж? Мысль об этом порождает внутри волну леденящего холода. Нет, она не могла так поступить. Эрика, восхитительная, волшебная Эрика принадлежит лишь мне одному, и никто ее у меня не отберет. А если она и связала свою жизнь с каким-нибудь идиотом, то избавиться от него будет не сложнее, чем от Бетти.

Тяжелым шагом спустившись по лестнице в подвал, я безразлично прохожу мимо застывших в зале восковых фигур. Там, под толстым слоем воска, скрываются неудавшиеся произведения искусства – блеклые копии Эрики, всегда в чем-то испорченные, искаженные, уродливые. Глупые девицы, решившие, будто сумеют занять место в моем сердце. Как будто оно там еще осталось. И сколько бы я ни заглядывал в их блестящие неживые глаза, в них нет того огня. В них нет ничего. Пустышки.

– Ты… – хрипит Бетти с пола, загребая осколки стекла пальцами. Один из них, кажется, сломан. Может быть, не стоило с ней так жестоко: теперь придется привести ее в порядок, прежде чем выставить в зале.

– Именно, – улыбаюсь я и опускаюсь перед ней на колени, одним движением сгребаю на совок разлетевшиеся на части бутыли с химикатами. От разлившейся по полу лужи несет аммиаком, и я невольно морщусь. Ну и дрянь. – Ты что-то хотела?

– Т… – Она тянет ко мне искалеченную ладонь, но не может достать, силенок уже не хватает. Едва различимый рык, сорвавшийся с ее губ, – отчаянная попытка животного показать, что оно чего-то стоит. Разве что той пятерки, которую я отдал за чашку кофе для этой дурочки. – Тварь.

Конечно, что еще она могла сказать. На ее лице застыла уродливая маска ненависти, и понадобится не один час, чтобы придать ему нужное выражение. Разочарованно склонив голову набок, я покрепче перехватываю особенно крупный осколок стекла и с силой загоняю его поглубже под правое ребро Бетти. Ее прерывистый – наверняка последний – вздох, должно быть, слышен и на первом этаже, настолько он кажется громким.

– Теперь еще руки в порядок приводить. – Я качаю головой, поглядывая на оставшийся на ладони длинный порез. Ну и черт бы с ним, главное, что Саммерс заткнулась, и на этот раз навсегда.

Никаких больше глупостей, никаких попыток выдать желаемое за действительное. Девчонка сыграла свою роль, пусть сделала это до жути топорно и даже хуже, чем шестнадцатилетняя Сансет в свое время. Бетти Саммерс до последнего брыкалась и едва не разнесла мастерскую, прежде чем я утихомирил ее ножом. Наклоняюсь, придирчиво разглядывая след от удара: совсем небольшая рана, хотя крови вытекло прилично. Замаскировать такое перед выставкой – плевое дело.

А так хотелось полоснуть осколком стекла ей по горлу. Посмотреть, как она схватится за открытую рану и захрипит, как раненый енот с помойки. Как закатятся ее голубые – не того оттенка – глаза, как в последний раз приоткроются губы. Может быть, она бы металась по полу еще добрых минут десять, прежде чем потерять сознание и наконец-то сдохнуть. Но позволить себе такие вольности я не могу. Стоит изуродовать тело чуть больше нужного, и работа растянется не на часы, а на дни. Зашивать, восстанавливать, приводить в порядок. Подделки того не стоят.

Впрочем, я мог бы подобрать ей платье с высоким воротником. Поднявшись и отвернувшись к стеллажу, достаю из ящиков один флакон за другим. Улыбаюсь довольно, словно дорвавшийся до молока кот. Когда-то Эрика носила просто прелестное синее платье с высоким воротником. По-своему детское, глупое, как говорила она сама, но что малышка вообще понимала? Ей до ужаса шло все, абсолютно все. И даже в тринадцать лет Эрика казалась мне сошедшей с небес богиней.

И благоволила она только мне. Гладила по тогда еще неровно стриженным, растрепанным волосам. Прижимала к груди, когда сильнее всего мне хотелось сорваться с места и разорвать в клочья мать или очередного ее любовника. Эрика была ко мне добра. Любила меня. И когда-нибудь я отблагодарю ее как положено, а не одним дурацким поцелуем с привкусом дешевой мятной жвачки и пожухлых листьев.

Всего несколько путанных воспоминаний, и вот образ Эрики уже возникает перед глазами во всей красе: не нескладной тринадцатилетней девочки, а повзрослевшей девушки лет девятнадцати. Изящной студентки какого-нибудь колледжа в том же синем платье. Ей бы пошло.

Чудесно.

За спиной натужно стонет Бетти Саммерс, ломая сладкую иллюзию, и я резко разворачиваюсь. В желтых глазах наверняка плещется гнев, а ладони сами собой сжимаются в кулаки, да так, что тонкое стекло под пальцами едва не трескается. Эта тварь должна была сдохнуть еще минут пять назад, а она до сих пор цепляется за жизнь, будто надеется когда-нибудь выбраться из этого подвала!

Мой дом стоит на отшибе, в паре десятков миль от мелкой деревушки на несколько домов, ближе к лесу и озеру, куда заглядывают разве что особо смелые туристы. Этот дом продали мне за бесценок еще несколько лет назад, и я до сих пор не привел его в порядок. А снаружи он и вовсе выглядит как никому не нужная рухлядь, которую должны были снести еще в прошлом веке. И даже если кто-нибудь вроде Бетти выберется наружу, деваться им будет некуда. Они не добегут даже до деревни: в таком состоянии не так-то просто часа полтора брести по лесу.

Когда в моих руках оказался нож, я не заметил, но лезвие сверкает в ярком свете единственной на всю мастерскую лампы и с легкостью рассекает горло Бетти Саммерс. Густая алая кровь брызгает в стороны, оседает на металлических стеллажах и ножках стола, заливает кафельный пол и пачкает мои ботинки. И в этот момент, быть может, Бетти даже красива. В голубых глазах застыли удивление пополам с ужасом, а искусанные полные губы приоткрылись в немом крике. Чудесное выражение лица, и я обязательно его запомню. Запечатаю в памяти и навсегда запечатлею на новой фигуре в зале.

И пусть Бетти никогда не сравнится с Эрикой, среди других девочек она будет смотреться просто замечательно. Вкусившая моей ярости, до смерти напуганная, в темно-синем платье с высоким воротником. Я в предвкушении покусываю губы, когда взваливаю тело на металлический стол и смешиваю растворы для бальзамирования. Хоть на что-то эта глупышка сгодится.

Сообщение о пропаже Бетти Саммерс крутят по телевизору уже на следующей неделе. Со вкусом потягивая черный кофе из изящной фарфоровой чашки, я широко улыбаюсь. Пропавшая Бетти смотрит на меня с другого конца выставочного зала – зябко обхватывает тонкие плечи пальцами, отчаянно сжимает мягкий кашемир платья. Страх застыл на ее лице, как уродливая маска.

А большего подделка и не заслуживает.

Глава первая. Раз, два, три, милая, замри!

Колледж Лейк – такая же дыра, как и мой родной город, но здесь я чувствую себя раз в десять свободнее. Никто в кампусе не провожает меня недовольными, полными наигранного сочувствия взглядами, не требует невозможного и не спрашивает, когда же я наконец наиграюсь и осяду, как когда-то сделала мама. Господи, да при одной только мысли о жизни родителей меня подташнивает. Выскочить замуж за первого встречного, лишь бы работа была приличная да на аренду дома хватало? Держи карман шире.

Потому-то я и уехала оттуда сразу после окончания школы. Впрочем, на нормальный колледж денег не было, и вырваться куда-нибудь в другой штат не вышло. Но в кампусе я не маленькая забитая девчушка, водящая дружбу с ненормальным из соседнего дома, а яркая своенравная Снежная Королева. Сколько бы скелетов ни хранилось в моем шкафу, здесь они роли не играют.

– Какие планы на вечер? – с лучезарной улыбкой спрашивает Патрик Гордон, капитан футбольной команды колледжа, главный заводила потока и, в общем-то, отличный парень. Если не вспоминать о привычке отмачивать тупые шутки не к месту и уверенности в собственной неотразимости. Патрик воображает, будто ему можно все, и плевать, что думают об этом окружающие.