Пульс живой тьмы. Страница 12

Он делает шаг назад к выходу.

— Спокойной ночи, Алария.

Дверь начинает медленно закрываться. В голове каша из того, что он сделал и чего не сделал, и прежде чем я успеваю прикусить язык, слова вылетают сами:

— Спасибо, Азар.

Я остаюсь одна, и тишина наваливается сразу. Мысли снова тянутся к лесу и Райзгару, но я обрываю их. Смысла нет, изменить уже ничего нельзя. Если продолжать жевать это в голове, станет только хуже.

Выхожу в коридор и иду до купальни — просто чтобы занять себя хоть чем-то. Теплая вода смывает грязь и пот, тело постепенно расслабляется, но тяжесть внутри никуда не девается. Кожа после горячей воды порозовела, а саднившие царапины теперь щиплет.

Возвращаюсь в комнату. На столе уже стоит ужин, а рядом — та самая девушка. Она оборачивается на звук шагов. В её взгляде нет ни капли злости или страха — только открытый, почти детский интерес.

— Ты вернулась, — говорит она легко. Эта простота в голосе звучит дико для такого места.

— Прости, что наврала тебе, — говорю я, глядя ей прямо в глаза. — За то, что обманула.

Она сразу отмахивается, плечо едва заметно двигается, как будто это и правда ничего не значит.

— Всё нормально. Меня, кстати, Дайна зовут.

— Алария, — отвечаю, и по тому, как она на мгновение замирает, понимаю — имя она уже слышала.

— Я слышала... ты из Асфира, — добавляет она тише, осторожно, но без страха.

— Да.

Она не отвечает сразу, разглядывает меня заново. Глаза скользят по моим рукам, где под кожей теплится свет, по шее, волосам. Она делает это слишком явно.

— Непривычно видеть такой свет, — говорит она, и в голосе теперь настоящее любопытство.

— А мне непривычно видеть столько тьмы, — отвечаю я, стараясь говорить спокойнее.

— Я всю жизнь здесь, в Некгаре, — она тихо усмехается. — Другого тоже не видела.

Между нами повисает пауза. Она не выдерживает первой:

— Ты же наследница Асфира. Разве ты не бываешь на встречах правителей?

— Нет. Этим занимается брат. Он правит, все решения на нем.

Она кивает, принимая ответ, но интерес в ней не гаснет. У меня же внутри ворочается кое-что поважнее.

— Тебя не наказали за то, что я сбежала? — спрашиваю я, ловя ее взгляд.

— Нет, — пауза затягивается. — Это был приказ правителя. Дверь не закрывать.

— Что?

Она чуть отворачивается, будто ей неприятно об этом говорить.

— Он велел мне зайти. Сделать вид, что я приняла тебя за новенькую служанку. Чтобы ты ничего не заподозрила и решилась на побег.

Теперь всё сложилось. Ни одного случайного шага. Всё выстроено заранее, просчитано до мелочей. Я всё это время шла ровно по его указке, позволяя вести себя в ловушку. Он не просто следит за мной, он дергает за ниточки. И я до сих пор не понимаю правил этой игры.

Глава 6

Просыпаюсь медленно. Сначала просто лежу и прислушиваюсь к телу: осторожно шевелю пальцами ног, веду плечом по простыне. Боли нет, вчерашняя свинцовая тяжесть ушла. Осталась только вялость в мышцах, но она не давит, а скорее успокаивает. В комнате пахнет остывшим воском и сухой травой.

В памяти сразу всплывает вчерашний вечер. Мы сидели с Дайной прямо на полу у стола, жевали остывшее мясо и болтали обо всем подряд. В какой-то момент я прыснула от ее шутки, и этот смех прозвучал дико в пустой комнате, слишком громко для каменных стен. Дайна вообще оказалась другой, никакой замковой спеси или страха, обычная, девчонка. Она рассказывала о себе просто, без нытья, но от ее историй у меня внутри все сжималось.

Мать у нее умерла от какой-то лихорадки, когда Дайна была совсем мелкой. Отец с братом только пили да кулаками махали — никакого покоя дома не было. Работа во дворце стала для нее не рабством, а спасением. Тут хоть кормят и крыша не течет. Я слушала ее, ковыряя пальцем край стола, и понимала, что мне ее не понять. У нее вообще никого нет. Ни единой живой души, чтобы просто выдохнуть и побыть слабой. От этих мыслей в груди заскребло.

У меня-то есть Авриэль.

Тоска бахнула так резко, что перехватило горло. Я скучаю по нему до дурноты. По его вечному ворчанию, по тому, как он садился рядом и молча чистил свой меч, по дурацкому чувству, что пока брат жив — со мной ничего не случится. На секунду меня так накрыло этой слабостью, что захотелось завыть в подушку.

Я резко выдыхаю сквозь зубы и открываю глаза, уставившись в потолок.

Хватит. Раскисла, дура.

Они думают, что испугали меня своими тварями, думают, что я буду сидеть здесь и дрожать, ждать, пока решат, что со мной делать. Нет. Не этого они от меня получат.

Поднимаюсь с кровати, тело слушается без сопротивления, подхожу к шкафу и распахиваю дверцы, и на секунду замираю — вчера здесь этого не было. Платья висят одно за другим, разные, лёгкие, откровенные, ткань тонкая, почти невесомая, местами прозрачная, с глубокими вырезами, с открытыми линиями, в них нет сдержанности, к которой я привыкла, но есть своя красота, чужая, непривычная, и от этого цепляющая.

Пальцы скользят по ткани, перебираю их одно за другим, останавливаюсь на светло-фиолетовом, цвет мягкий, но в нём есть глубина, тот самый оттенок, который держится в этом месте везде.

Натягиваю платье через голову. Ткань прохладная, скользит по телу и почти не весит. Шагаю к мутному зеркалу в углу и застываю. Цвет платья будто сливается с этим мрачным замком, зато светлые волосы и глаза на его фоне кажутся неестественно яркими, почти чужими. Выглядит... красиво, черт возьми.

Вырез на груди глубоковат, непривычно. А когда делаю шаг, ткань на бедре расходится, открывая слишком много ноги. Местами подол вообще почти прозрачный. По идее, надо бы разозлиться, содрать эту тряпку, но вместо этого я только упрямо вскидываю подбородок.

Поворачиваюсь боком, смотрю, как подол колышется у лодыжек, и тихонько прыскаю. Видела бы меня сейчас Нелли... точно схватилась бы за сердце и грохнулась в обморок. От этой мысли на душе становится капельку теплее.

Разворачиваюсь к двери, уже не сомневаясь. Пора посмотреть, как живёт Некгар и какие тайны он скрывает.

В коридоре воздух сразу кажется холоднее и плотнее. Каждая половица глухо отзывается на шаг. Только сейчас до меня доходит, что я шлепаю абсолютно босиком — пятки приятно холодит гладкий камень. Возвращаться за обувью лень, так что я иду дальше как есть.

По пути то и дело попадаются служанки. Они жмутся к стенам, уступая дорогу, но я кожей ощущаю их косые взгляды. Девчонки рассматривают всё: растрепанные светлые волосы, платье, лицо. Я не опускаю голову и не сбавляю ход. Спина прямая — пусть смотрят, мне плевать.

На повороте одна из девок застывает с тряпкой в руках и откровенно пялится на мои голые пальцы ног. Я на секунду притормаживаю, но тут же ухмыляюсь про себя. Дома я вечно носилась босиком по террасам и никого это не волновало. С чего бы мне здесь менять свои привычки? Я вскидываю подбородок и шагаю дальше, шурша подолом.

Большой холл проскакиваю без остановки. Направо и налево расходятся широкие галереи — туда, где начинается настоящий, жилой дворец, скрытый от парадных глаз. Каменные плиты под ногами отливают тем самым фиолетовым цветом. Свет здесь мягкий, он больше не раздражает своей чуждостью. Я ловлю себя на мысли, что замок выстроен идеально: каждая арка, каждая колонна стоят ровно там, где должны.

Лестницы, ведущие на верхние этажи, я сознательно игнорирую. Там наверняка хозяйские спальни, соваться туда без спроса — напрашиваться на неприятности. А вот весь нижний ярус открыт, будто меня специально приглашают осмотреться.

Первая дверь слева ведет в библиотеку. Захожу туда не думая и сразу останавливаюсь. Помещение уходит вверх гораздо выше, чем казалось снаружи: тяжелые стеллажи из темного дерева забиты книгами под самый потолок. Ряд за рядом, корешок к корешку. Воздух тут совсем другой — густой, сонный, насквозь пропитанный старой бумагой, кожей и пылью. Я медленно иду вдоль полок, просто ведя пальцами по корешкам переплетов. Внутри царит такой покой, что невольно хочется остаться.