Пульс живой тьмы. Страница 11

Вокруг нас тут же вскипает тьма. Сначала она вьется у его сапог, жирная и тяжелая, а потом ползет выше, обвивая нас коконом. Она становится всё гуще, забивая собой пространство. Я кожей чувствую, как Азар напрягается. Внутри него ворочается такая силища, что это передается мне через прикосновение, отзываясь дрожью в костях.

Тьма смыкается над головой. Она не просто висит рядом — она ощутимо давит, отсекая все звуки снаружи. Визги монстров и шум ветра мгновенно исчезают, будто нас вырвали из мира и засунули в тесный глухой ящик.

Я мертвой хваткой вцепляюсь в его куртку, утыкаюсь лицом в плечо. Голос дрожит, и я уже не пытаюсь строить из себя сильную — просто прижимаюсь к нему как к единственной опоре.

— Где эти монстры... как ты прошёл... почему они тебя не тронули...

— Они боятся нас, Алария. Боятся нашего потока. А твой свет притягивает их.

Я отстраняюсь и смотрю ему прямо в лицо. В следующую секунду со всей дури бью его кулаком в грудь. Руке больно, его грудная клетка как каменная плита, но злость уже не остановить, она вылетает наружу вместе с хриплым дыханием:

— Это всё вы! Bы знали, что я сбежала и не остановили... хотели, чтобы я погибла здесь... тогда почему ты меня спас?!

— Райзгар приказал. Чтобы ты больше даже не думала о побеге... Мне жаль, Алария.

Хочется кричать дальше, швырять в него обвинения, выплеснуть всё, что накопилось, но я осекаюсь. Он здесь ничего не решает. Вся эта мерзкая игра — не его затея.

Райзгар...

Злость вспыхивает снова, но теперь она уже другая. Она больше не рвется наружу истерикой, а медленно оседает внутри, превращаясь в холодный ком под ребрами. Настоящая ненависть, какой я раньше никогда не чувствовала. Чистая ненависть к человеку, который способен вот так, ради своей выгоды или просто прихоти, играть чужими жизнями.

— Давай выбираться отсюда, — говорит он тихо.

Я понимаю, что проиграла. Убежать не вышло, и теперь остается только одно — вернуться и ждать, что он там еще решит.

Опускаю взгляд вниз. Вид у меня жалкий. Юбка разодрана в клочья, и в каждом шаге подол цепляется за ветки, мешая идти.

Азар ведет меня обратно, не снимая защиту. Тьма висит вокруг нас плотным куполом, гасит любой шорох и отсекает то, что осталось позади. Под ногами постоянно что-то хрустит — то сухой сучок, то острый камень, который больно впивается в подошву через тонкую туфлю. Я спотыкаюсь, едва не налетаю на него, но он даже не оборачивается.

Только когда мы заходим под густые кроны леса, он постепенно убирает мрак. Тень стягивается к его рукам и растворяется. Лес тут же оживает: слышны наши тяжелые шаги, треск ломающихся веток и далекий, противный скрип деревьев.

Азар молчит, и эта тишина давит на уши сильнее, чем недавний крик. В голове слишком много мыслей, они роятся, не давая вздохнуть, и я в какой-то момент просто не выдерживаю.

— Ты давно служишь ему?

— Да.

Ответил коротко, даже не обернулся. Это его спокойствие бесит больше всего. Я едва поспеваю за ним, задыхаясь и постоянно задевая плечом шершавую кору деревьев.

— Я же вижу, что ты не такой, как он. Не понимаю, как ты можешь... выполнять всё это.

Под ногой хрустнула крупная ветка. Азар прошел еще несколько шагов, перешагивая через торчащий корень, и буркнул, не оборачиваясь:

— Мы выросли вместе. Райзгар сильный правитель. Он думает о своем острове и людях.

— Ты бы ещё сказал, что он хороший... — с губ срывается нервный смешок, резкий, почти чужой, я качаю головой. — Я не сомневаюсь, что он сильный но сердца у него нет! — слова выходят быстрее, чем я успеваю их остановить, злость накрывает снова. — Я могла там умереть... а я ничего не сделала ни ему, ни его острову!

— Я следил за тобой. Ты бы не умерла в той долине.

— Что?! — я резко останавливаюсь. — То есть ты всё это время... пока я там пыталась выжить... просто наблюдал?!

— Я ждал момента.

— Значит ты такой же, как он! Бесчувственный! — я срываюсь на крик и иду вперёд быстрее, не желая больше его слышать.

Он резко догоняет меня, хватает за руку и дергает назад. Я не успеваю даже охнуть, как влетаю в него. Bоздух из легких выбивает, в глазах на миг темнеет. Пальцы впиваются в запястье, его кожа кажется неестественно горячей, почти обжигает. По руке проходит дурацкий, непрошеный отклик, от которого хочется зарычать на саму себя. Он наваливается сверху, прижимая меня к себе второй рукой; я чувствую твердость его груди и то, как его дыхание мажет по моему лицу. Расстояния вообще не осталось. Пытаюсь отпихнуться, но только сильнее вжимаюсь в его куртку.

Хватка на запястье вдруг исчезает. Вместо этого его ладонь ложится мне на щеку, грубо фиксируя голову, чтобы я не смела отворачиваться. Его пальцы шершавые и тяжелые.

— Успокойся! — рычит он прямо мне в губы.

— От него... — голос срывается на мгновение, но я продолжаю. — Я могла ожидать всего, чего угодно... но от тебя — нет!

Хватка на лице меняется: пальцы больше не сжимают челюсть, а просто лежат на коже почти невесомо.

— Я бы не дал им тебя тронуть!

В его глазах всё та же темень, но по тому, как он смотрит, тяжело и хмуро. Я понимаю: он правда не хотел, чтобы всё зашло так далеко. От этого прикосновения по шее пробегает странный холодок, а в голове на миг становится пусто и тихо, несмотря на весь хаос вокруг. Злость никуда не делась. Она просто перетекла на Райзгара, оставив Азару только горечь.

— Я не на тебя злюсь, — слова выталкиваются с трудом, через ком в горле. — Но ты мог выйти раньше...

Он не оправдывается. Стоит молча пару секунд, глядя куда-то мне за плечо, а потом едва слышно роняет:

— Извини.

И тут же убирает руку. Отворачивается, делает шаг назад, будто чертит между нами границу и не дает мне шанса что-то добавить.

— Надо идти быстрее. Скоро стемнеет, — бросает он уже на ходу.

Он идет вперед, не оборачиваясь. Я застываю на месте, глядя ему в спину. От него можно было ждать чего угодно — раздражения, очередного приказа или просто холодного молчания, — но только не этого тихого «извини». Я еще пару секунд стою, переваривая услышанное, а потом вздыхаю и иду следом.

Азар шагает размашисто, и мне приходится почти бежать, чтобы не отстать. Под ногами постоянно хрустит какой-то мусор, сухие листья липнут к грязным туфлям, а ремешок снова начинает нещадно натирать ногу. Я смотрю на его широкую спину и стараюсь просто не спотыкаться о корни, которые в сумерках кажутся живыми змеями.

Обратная дорога проходит почти в тишине. Иду за ним, стараясь не наступать на сухие сучья, но они всё равно предательски трещат под ногами. Мысли крутятся вокруг одного и того же: это всё не случайно. Райзгар всё просчитал, а Азар просто ждал момента, когда я дойду до края.

И всё равно я не могу злиться на него так, как следовало бы. Он не должен быть исключением, не после того, как позволил всему этому случиться. Но каждый раз, когда вспоминаю, как его тьма закрыла меня от тех тварей, как он держал меня, вся моя злость рассыпается. Что со мной не так? Почему я вообще чувствую эту дурацкую благодарность?

Азар приводит меня обратно к той же комнате. Он просто открывает дверь и отступает, давая войти. Я прохожу внутрь и слышу, что дверь остается открытой. Он не тянется за ключами, не пытается меня запереть. Просто так оставит? Без охраны? Я замираю посреди комнаты, не зная, радоваться этому или ждать нового подвоха.

— В конце коридора купальня, — говорит он буднично. — Вещи тебе принесут. И ужин тоже.

— Ты даже не закроешь пленницу?

— В этом больше нет нужды.

— Конечно. Я пленница не этого замка, а острова. И я уже поняла, что не выберусь. Остается только ждать неизвестно чего...

— Райзгар уже всё решил. Войны не будет, Алария. Но твоему брату придется согласиться на условия. Больше я сказать не могу.

— Зачем ты вообще мне это говоришь? — спрашиваю я, и голос предательски стихает.

— Не хочу, чтобы ты накручивала себя.