Восхождение Морна. Том 8 (СИ). Страница 2

Я почувствовал под ладонью, как поток внутри Феликса начал понемногу спадать, упираясь в мою заглушку. Стало чуть полегче.

— Скорее всего. Надеюсь, что худшее позади.

Алиса коротко выдохнула, как будто всё это время не дышала, и провела тряпкой по его груди.

— Спасибо тебе, Артём. Я не знаю, что бы я без тебя…

Она не договорила, так как в этот момент Феликс выгнулся дугой, как будто его кто-то рванул за невидимую верёвку, привязанную к груди.

Голова запрокинулась, шея натянулась струной, рот распахнулся в беззвучном крике. И тут же его начало трясти. Не лихорадочной дрожью, а крупной рваной судорогой, как у человека, через которого пропустили ток. Мокрая тряпка слетела со лба и шлёпнулась обратно в таз. Алиса вскрикнула и схватила его за плечи, попыталась прижать к подушке, но его било так, что она едва удерживала.

Заглушку прорвало…

Огонь у Феликса не пошёл назад в ядро, как утром у меня. Он рванул в сторону, нашёл боковое ответвление, нырнул туда, и через секунду я почувствовал, как вся эта раскалённая дрянь несётся вверх, прямо к точке под моей ладонью. Если сейчас она пробьёт кожу и выйдет наружу, мне прожжёт ладонь до кости, а от этой комнаты, вместе со всеми, кто в ней находится, через пару минут ничего не останется.

Себастьян резко отпрыгнул в сторону и выгнулся дугой.

«Господин Морн!» — в голосе фамильяра послышались панические нотки. — «Надо уходить! Это всё очень плохо!»

Уходить? Прости, Себастьян, но ты связался не с тем пришельцем из другого мира. Если где-то поблизости намечается смертельная опасность, я просто обязан оказаться в самом её эпицентре. Как недавно выяснилось, без этого мне нормально не живётся. Организм требует вечных вызовов, мать его!

Я мысленно усмехнулся. Ладно, Артём, юмор юмором, а решать что-то надо. И желательно вотпрямщас, потому что адское пламя у братца под кожей дожидаться меня точно не будет.

Думай!

Итак, что мы имеем. Быстро.

Через зеркало Себастьяна я видел всё, что происходило внутри Феликса. Каналы, ядро, точку перегрузки, угол, под которым огонь рвался вверх. Оценка ткнула меня в самое узкое место, туда, где через секунду всё лопнет.

А мой собственный огонь, проснувшийся во мне сегодня утром, поднимался изнутри и был по ощущениям точно такой же, как у Феликса. Один в один. Будто мы оба черпали пламя из одного и того же источника, что, в общем-то, было недалеко от истины. Родовой огонь Морнов как никак.

Снаружи заглушить его дар я уже попробовал, и это не сработало. Огонь Феликса от моей заглушки не унялся, а просто увернулся в сторону, как норовистая лошадь уворачивается от чужой ладони.

Я попытался собрать в голове что-то осмысленное, но получалось плохо.

«Себастьян, у тебя есть идеи?»

«Господин Морн, снаружи никак. Этот огонь не примет постороннего вмешательства, и будет уходить от любой чужой силы. Должно быть совпадение по природе, иначе никак».

Совпадение по природе.

И вот тут до меня дошло.

Раз огонь у нас с Феликсом одной природы, значит, он должен сработать. Не снаружи — там моя сила всё равно для его потока чужая, оттого он от заглушки и увернулся. А изнутри, через нашу общую родовую кровь. Если пустить мой огонь не сверху, через ладонь, а через мой собственный канал прямо в его канал, то на прорыв он выйдет уже не как чужое вмешательство, а как встречный поток той же породы. И встретится с его огнём в самой узкой точке.

Встречный пал. У пожарных и степняков, когда идёт большой пожар, навстречу ему пускают свой, маленький и управляемый. Большому огню становится нечем гореть, и он сам собой гаснет. Здесь должно сработать так же. Если, конечно, я не сожгу нас обоих в процессе.

Потушить огонь огнём…

Я в две короткие фразы изложил Себастьяну план. Без подробностей, без объяснений, только суть: пустить свой огонь по своему каналу в его канал и встретить прорыв изнутри. Кот слушал молча, и в эти секунды я физически чувствовал, как он прокручивает у себя в голове все возможные исходы.

«Это может сработать?»

«Сработает, господин Морн. Только это очень опасно. Если потеряете контроль над своим потоком хотя бы на мгновение, оба канала лопнут одновременно. Ваш и его. И тогда уже никто никого не вытащит».

— Понял.

Других вариантов всё равно не было. Грубо, на ходу, без обучения, потому что если ждать ещё хотя бы минуту, начинать уже будет поздно.

Я перевёл взгляд на Алису. Она держала Феликса за плечи, прижимая к подушке всем своим небольшим весом, и в её глазах стоял немой вопрос. Объяснять у меня не было ни времени, ни сил. И, по-честному, не было слов, которыми молодой девушке можно нормально объяснить, что я сейчас собираюсь сделать с её женихом.

— Алис, тебе лучше выйти из комнаты.

Алиса резко замотала головой.

— Нет. Артём, я не уйду. Я могу помочь!

— Алиса.

— Я не уйду! Это мой жених, понимаешь? Я не оставлю его сейчас.

Да откуда такая преданность⁈ Волкова, ты меня удивляешь!

— Алиса, мать твою! — рявкнул я. — Если что-то пойдёт не так, тут всё полыхнёт! Ты сгоришь рядом с ним, и я тебя не вытащу! Роза, забирай свою дочь. Сейчас же!

Побледневшая Роза быстрым шагом подошла к кровати и положила руку Алисе на плечо.

— Алиса. Идём.

— Мама, я…

— Идём, я сказала!

Это «мама», прозвучавшее у Алисы естественно, как будто она его всю жизнь говорила, я отметил краем уха и тут же забыл. Сейчас не до этого. Алиса в последний раз посмотрела на Феликса, наклонилась, быстро коснулась губами его лба и встала. Роза повела её к двери, придерживая за плечи. На пороге Алиса обернулась.

— Артём. Спаси его. Пожалуйста.

— Иди уже!

Дверь закрылась.

Я выдохнул и посмотрел вниз, на Себастьяна.

— Слушай, друг. Тебе бы тоже лучше уйти. Если у меня всё сорвётся, тебя через нашу связь приложит первым.

Кот наклонил голову набок и посмотрел на меня с недоумением.

«Господин Морн, вы за кого меня принимаете? Связь между фамильяром и его хозяином — это нечто большее, чем просто сотрудничество. Я выбрал вас. И я буду рядом с вами. Даже если этот день будет последним».

Я несколько секунд смотрел на него молча. В горле что-то застряло, и я с удивлением понял, что это вполне человеческая благодарность к коту, который только что согласился сгореть вместе со мной. Коротко кивнул.

— Спасибо, друг. Тогда начнём.

Я взял со столика у кровати маленький нож, которым лекарь, видимо, резал бинты, и провёл лезвием по своей левой ладони, наискось, не глубоко, но так, чтобы кровь сразу пошла. Потом приподнял безвольную руку Феликса и сделал точно такой же надрез на его ладони. Брат даже не дрогнул — он сейчас был не здесь, его сознание плавало где-то очень далеко.

Затем я отложил нож, прижал свою ладонь к его, плотно, кровь к крови, и переплёл наши пальцы так, чтобы рука не съехала, что бы дальше ни происходило.

В то же мгновение я почувствовал, как наши каналы зацепились друг за друга через эту точку контакта. Будто кто-то соединил две водопроводные трубы напрямую, без переходников, и теперь любая вода из одной трубы пойдёт в другую без преград. Через нашу общую родовую кровь связь установилась мгновенно и сама собой, без всяких ритуалов. Огонь Морнов узнавал Огонь Морнов.

«Хорошо, господин Морн, — голос Себастьяна теперь шёл ровно, сосредоточенно. — Теперь зеркало. Держите картинку чётко. Не отпускайте ни на секунду, иначе я не смогу вам подсказывать. И главное — что бы вы ни почувствовали, не закрывайтесь от меня. Без меня вы там действительно заблудитесь».

Я закрыл глаза и сосредоточился. Картинка пришла сразу, плотная, как живая, и я обхватил её сознанием так крепко, как только мог. Каналы Феликса горели у меня перед внутренним взором сетью раскалённых нитей, ядро гудело перегретым котлом, и в самой узкой точке, ровно под моим безымянным пальцем, дрожала тонкая стенка, готовая лопнуть в любую секунду.

Я держал.