Восхождение Морна. Том 8 (СИ). Страница 17

— Надеюсь, Дани, — сказала Тень. — Ты не повторишь её ошибки.

Дани опустил голову.

— Не повторю, — сказал он. — Я с вами до самого конца. Как и поклялся…

Дани слышал каждый удар собственного сердца и считал их про себя — раз, два, три. На восьмом ударе Хозяин наконец отвернулся, и тогда парень тихо выдохнул.

Тень снова смотрела куда-то в сторону портрета.

— За послушание я подарю тебе кое-что, — сказала она через несколько секунд. — То самое, что ты так давно хочешь узнать.

Дани поднял голову. И сделал это слишком быстро, парень и сам это понял по тому, как у него ёкнуло где-то под рёбрами. Он замер и не произносил ни слова, потому что любое слово сейчас могло закрыть этот подарок обратно.

— С твоей матерью всё в порядке, — спокойно произнесла Тень. — Можешь больше не беспокоиться.

Звук собственного дыхания у Дани на секунду показался слишком громким для этого тихого зала. Парень заставил себя выдохнуть бесшумно, и получилось у него это так себе.

— И она, кстати, хорошо устроилась, — тем же ровным голосом продолжала Тень. — У молодого Морна. Работает у него главным алхимиком, а заодно стала ему очень близким человеком. Возможно даже… относится к нему, как к сыну.

Дани мог поклясться, что услышал в последних словах усмешку. Ну ничего… он готов перетерпеть и это.

— А она… — продолжил парень. — Она продолжает…

— Да, — произнесла Тень. — Она тебя до сих пор ищет. Но тебя ведь уже предупреждали. Если попробуешь вернуться к ней или хотя бы передать ей весточку, то в тот же самый день вся Сечь узнает о том, что ты тогда натворил…

Дани стиснул зубы и опустил голову. Сказать всё это вслух оказалось куда тяжелее, чем он от себя ожидал. Где-то в груди у него поднялась глухая волна боли, и парень несколько секунд не решался открыть рот, потому что знал: голос у него выйдет хриплым, и Тень это услышит.

— Я давно оставил эти попытки, — наконец произнёс Дани, стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно.

И у него почти получилось.

— Хорошо, — произнесла Тень. — Тогда у меня к тебе будет поручение.

Парень выпрямился и молча ждал продолжения. Он давно усвоил, что у Хозяина есть свой темп, в который не стоит вклиниваться — он всё скажет сама, в том порядке, в каком ему будет удобно.

— То, что с тобой сегодня произошло, — спокойно начала Тень, — это была проверка. И Жнецы, и Сторож. Я хотел убедиться, насколько ты готов. И результаты меня… не разочаровали.

Дани поднял голову.

— Готов к чему? — медленно спросил он.

— Четыре месяца назад из Сечи сбежали два человека, — протянула Тень. — Отец и дочь. По моим последним сведениям, сейчас они находятся где-то за Уралом. И тебе, Дани, нужно будет найти эту парочку и притащить ко мне.

Глава 6

Тонкий лед

Ну что, Артёмка, тебя можно поздравить? Ещё вчера жизнь была простой, понятной и даже, не побоюсь этого слова, приятной. Ребята тренировались, деньги с лавки капали, баронства наконец перестали выглядеть как финансовая яма с элементами мазохизма, да и в целом всё шло настолько спокойно, что я уже начал подозревать какой-то подвох.

Потому что моя жизнь и спокойствие — вещи категорически несовместимые. По-крайней мере, с момента попадания в этой молодое, глупое и тогда ещё не натренированное тело.

Вот моё подсознание и погнало меня на этот чёртов приём у коменданта, будь он трижды неладен. Причём ведь шёл я туда не ради танцев, выпивки и прочих аристократических брачных плясок. Всё было куда прозаичнее и, как мне тогда казалось, разумнее.

В Сечь как раз проездом занесло купца Жилина — бывшего ходока, который был настолько богат, что у некоторых мелких дворян при виде его караванов начинался религиозный экстаз. А мне позарез нужны были нормальные торговые связи. Баронства росли, лавка росла, людей становилось больше, и вся эта весёлая компания внезапно начала жрать деньги с аппетитом стаи оголодавших химер.

Ну а заодно я хотел прощупать самого коменданта. Потому что этот старый хрен был жаден до выгоды настолько, что, кажется, мать родную продал бы с хорошей наценкой и ещё бы сторговался за доставку. Такие люди, конечно, редкие мрази, зато в делах обычно предельно понятные. Если показать прибыль, он тебе и дорогу расчистит, и стражу отвернёт в нужный момент, и контрабандистов внезапно перестанет замечать.

Короче, план был простой. Поговорить с Жилиным, аккуратно прощупать коменданта, выпить чего-нибудь, что не разъест желудок с первого глотка, и свалить домой раньше, чем Сизый опять начнёт выяснять, достаточно ли окружающие уважают его как «грозную боевую химеру». Потому что после третьего бокала в голубе внезапно просыпалась очень ранимая личность, которой жизненно необходимо признание общества.

А объяснять толпе подвыпивших ходоков, почему разумный голубь орёт на них матом и требует «нормального отношения к легенде Сечи», мне в тот вечер совершенно не хотелось.

И ведь ничего не предвещало беды. Ну максимум ожидал увидеть толпу перепившихся ходоков, пару мутных дельцов с лицами профессиональных контрабандистов и местных богачей, пытающихся делать вид, что они приличные люди. Что вообще могло пойти не так?

Ну да…

А в итоге я зарубился со зверолюдами. Снова. Согласился на мутную миссию, связанную с работорговлей. Снова. И каким-то чудом оказался претендентом на главенство в Роду Морнов. Снова. Последнее, к слову, не факт, но я почти на сто процентов уверен, что Родион выкинет что-нибудь эдакое. Даже не смотря на послание, которое я собираюсь отправить.

Ну а в качестве завершения этих прекрасных суток, как вишенку на торте, я получил очень злого Марека, который вот-вот придушит мадам Розу.

Причём капитан был в такой ярости, что я впервые за всё время нашего знакомства всерьёз задумался, а выполнит ли он вообще мой приказ, если я сейчас скажу отпустить женщину. Потому что выглядел Марек сейчас не как человек, который пытается кого-то припугнуть или выбить признание. Нет. Так обычно выглядят люди, уже принявшие решение убивать.

Марек одной рукой держал Розу за горло, буквально вжав её в стену. Ноги женщины едва касались пола, пальцы судорожно вцепились в его запястье, а сам капитан смотрел на неё тяжёлым, абсолютно мёртвым взглядом человека, которого от убийства удерживают только старая армейская дисциплина и моё присутствие в комнате.

Я плавно вдохнул и выдохнул.

Главное сейчас самому не начать орать. Потому что если в комнате появится второй человек на эмоциях, этот цирк мгновенно превратится в бойню.

— Марек, — максимально спокойно сказал я. — Может всё-таки объяснишь, что происходит?

Ноль реакции. Только пальцы на шее Розы сжались сильнее.

— Артём… — прохрипела она. — Убери… своего бешеного пса… и пх… поговорим нормально…

Марек вдруг резко дёрнул рукой, и Роза с глухим ударом впечаталась в стену так, что по комнате прокатился неприятный хруст дерева и осыпавшейся штукатурки. От рывка серебряная маска сорвалась с её лица, несколько раз звякнула о пол и укатилась куда-то под кресло, вновь открывая ожог, который я уже когда-то видел.

Вот только, как выяснилось, к таким вещам невозможно привыкнуть.

Мда уж… Родион Морн, похоже, вообще всё в своей жизни делал основательно. Особенно вещи, связанные с ненавистью.

Правая половина лица Розы выглядела так, будто по ней прошлись не просто огнём, а чьей-то очень личной яростью, которую долго, старательно и с каким-то болезненным удовольствием вбивали в живого человека.

Кожу стянуло грубыми бугристыми рубцами, часть уха словно оплавилась и скрутилась, а глаз открывался едва ли наполовину, отчего её взгляд казался одновременно усталым и каким-то пугающе острым. Причём ожог был старый, давно заживший, но от этого почему-то становилось только хуже. Свежие раны хотя бы оставляют человеку надежду, что однажды всё ещё можно исправить. А здесь передо мной сидело живое напоминание о том, что некоторые вещи люди носят на себе до самой смерти.