Наследница пустоты (СИ). Страница 24

— Что земля перестала их слушаться?

— Проще, козочка, проще. Сложи два и два, включи логику. Как там они говорили? «Кто носит нашу кровь — но не носит нашего имени». Корявенько, но поэтично.

— Бастард?

— Фу, слово какое противное. Явно кто-то внебрачно-обиженный.

— Вечно ты…

В этот момент из глубины норы раздался звук.

Ольга замерла. Пальцы сами собой сжались на рукояти топора.

Звук был негромким.

— Там, — сказала Воля. — За кухней.

Ольга сделала шаг. Ещё один. Светлячок на пальцах дрожал, отбрасывая пляшущие тени на бревенчатые стены. Она миновала арку, вошла в кухню-столовую с маленькой каменной печкой и увидела ещё одну низкую, деревянную, с коваными петлями дверь.

Звук доносился оттуда.

— Я не хочу туда лезть, — прошептала Ольга.

— А надо.

— Я боюсь.

— Поэтому давай я.

И снова — прежде чем Ольга успела возразить — контроль над телом ускользнул от неё.

— Прекрати! — мысленно зашипела Ольга. — Я не разрешала! Ты не можешь вот так просто брать и…

— Могу, — холодно ответила Воля. — И буду. Пока ты трясёшься от страха, я делаю то, что нужно. А ты со мной всё равно ничего не сможешь сделать. Выгнать подселенку из головы нельзя. Так что терпи.

— Это моё тело!

— Это наше тело. И нам нужно посмотреть, что за этой дверью. Всё. Спор окончен.

— Легко тебе говорить, — проворчала Ольга. — Ты в моей голове сидишь, а меня, между прочим, могут съесть.

— Вот и я о том же. Если съедят тебя — съедят и меня. Так что я кровно заинтересована в твоём выживании. Всё, не мешай.

Ольга задохнулась от возмущения. Но тело её уже не слушалось. Воля шагнула к двери, взялась за кованую ручку и потянула на себя.

Дверь распахнулась.

За ней была крошечная кладовая — тёмная, без окон, заставленная какими-то ящиками и корзинками. В углу, на старом, засохшем до состояния мумии рыбном балыке, сидел кот.

Огромный. Чёрный. С круглыми жёлтыми ярко светящимися глазами, которые теперь смотрели на Ольгу с выражением крайнего недовольства. Из пасти воришки-кота торчал крупный кусок.

— Кот, — произнесла Воля. — Банник, который ворует панталоны и лишает девиц чести, — это чёрный кот. Сдохнуть со смеху.

— Мроу, — сказал кот и проглотил свой кусок.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Глава 13

Когти

«Не бойся поранить щенка, остригая ему когти. Отросшие сверх нужной меры, они калечат суку, и та может вовсе отказаться от щенков. Так можно сгубить весь помет. Твердой рукой обихаживая собак, ты выказываешь милосердие, а не жестокость».

— Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего»

Неприятности этого утра для Ольги начались с того, что Воля решительно заявила: щенкам пора стричь когти.

— Ты посмотри на них, — велела она, пока Ольга, зевая, расчёсывала пальцами стремительно отрастающие волосы. — Они уже царапают Пустоту. У неё на сосках красные полосы. Ещё немного — и она просто откажется их кормить. Оно тебе надо?

Ольга перевела взгляд на матрас. Бес, проснувшись, деловито тыкался носом в материнский живот, забавно перебирая толстыми лапами. Пустота терпела, но княгиня заметила, как сука вздрагивает при каждом движении.

— И что ты предлагаешь? — спросила она.

— Так я же нашла инструмент. Пока ты по обыкновению терзалась…

— Я помню, спасибо.

Маленькие ножницы — предмет Волиной особой гордости — они нашли их вчера в письменном столе хоббитовой норы: крошечные, с загнутыми кончиками, из тёмной стали с серебряной насечкой. Судя по следам на лезвиях, ими часто пользовались.

— Как помню и то, что мы взяли чужие вещи без спросу.

— Ой, козочка, даже не начинай. Чьё это всё? Твоё. Усадьба твоя, мыльня тоже твоя и стоит на твоей половине острова. А нора… Считай, что ты просто была не в курсе. Или скажешь, что всё твоё имущество известно и учтено? Не смеши меня. Лучше садись, бери Беса и приступай.

Спорить с так решительно настроенной Волей было бесполезно.

Уже через пять минут Ольга сидела на полу возле матраса, зажав Беса между колен. Щенок, почуяв неладное, активно сопротивлялся. Маленькие ножницы предательски дрожали в тонких девичьих пальцах.

— Аккуратнее. Срезай самый кончик. Вот здесь видишь розовое? Это живое. Туда нельзя.

Ольга, высунув от напряжения кончик языка, поднесла ножницы к когтю. Бес дёрнулся.

— Не трясись, — велела она ему.

— Это ты себе скажи, — хмыкнула Воля. — Он-то как раз спокоен.

Ольга зажмурилась и сжала ручки ножниц. Раздался тихий щелчок. Коготок полетел на пол. Бес чихнул.

— Отлично, — одобрила Воля. — Теперь следующий.

Второй коготь пошёл легче. Третий — почти хорошо. К четвёртому Ольга осмелела, приноровилась — и срезала чуть больше, чем нужно. Бес взвизгнул, дёрнулся и вырвал лапу. На кончике когтя выступила крошечная, с булавочную головку, капелька крови.

Ольга издала странный булькающий звук и побледнела.

— Что? Что такое? — встревожилась Воля.

— Кровь, — прошептала Ольга. — Там кровь.

— Где? — не поняла Воля.

— На лапе. У него. Кровь.

— Где? — Воля, казалось, готова была расхохотаться. — Вот это? Это⁈ Это не кровь, это намёк на неё! Одна капля!

— Я не могу, — Ольга судорожно вдохнула и зажмурилась.

— А ну открыла глаза! Открыла, я сказала! Ты что, крови боишься⁈

Ольга молча кивнула. Перед глазами у неё всё плыло. Бес, забыв про обиду, деловито обнюхивал выпавшие из её рук ножницы. На кончике его когтя всё ещё поблёскивала алая капелька.

— Я не верю, — произнесла Воля ледяным тоном. — Я просто не верю. Ты принимала роды у Пустоты. Ты рвала пуповины голыми руками. Там крови было — ведро. ВЕДРО, Ольга. И ты спокойно это сделала. А тут — капля. Одна. Капля.

— На меня тогда что-то нашло, — прошептала Ольга, не открывая глаз.

— Разум на тебя нашёл! — фыркнула Воля. — Его редкое прояснение. А теперь быстро вытри коготок тряпицей и достриги их уже. Не беси меня, горе-заводчица.

Ольга глубоко вздохнула, открыла глаза и потянулась за тряпицей. Пальцы ещё дрожали, но она заставила себя промокнуть коготок и снова взять в руки ножницы. Бес к этому времени уже совершенно успокоился.

На этот раз справились быстро. Ещё шесть когтей, шесть точных срезов, ни одной капли пролитой крови.

Ольга осторожно посадила Беса на матрас, и тот немедленно заковылял к матери — жаловаться. Пустота деловито обнюхала его, лизнула в нос и пихнула под брюхо. Бездна, до сих пор притворявшаяся спящей, настороженно приоткрыла один серебряный глаз.

Ольга взяла её на руки, и щенок замер, даже хвостом не шевельнул.

— Жуть какая, — пробормотала Ольга. — Она вообще живая?

— Живее всех живых, — заверила Воля. — Просто она не считает нужным тратить энергию на истерики. Учись.

Маленькая борзая не сопротивлялась вообще. Лежала на спине, раскинув лапы, смотрела серебряными глазами в потолок и даже не пискнула.

— Вот это характер, — заметила Воля, когда Ольга закончила. — Или она совершенно не чувствует боли, и я даже не знаю, что страшнее.

— По-моему, ей просто всё равно, — ответила Ольга.

— Ладно, с этим разберёмся позже. Отдавай щенка матери, дай ей сухарик — наша красавица его заслужила, — и давай-ка поговорим о насущном. О планах.

Ольга вздохнула, отложила ножницы, спустила Бездну на матрас и упала на кровать. Разговаривать не хотелось. Хотелось закрыть глаза, накинуть на голову жёсткую и пахнущую плесенью ватную подушку и…

— Нора, — начала Воля. — Нам нужно решить, что с ней делать.

— В каком смысле — что делать? — Ольга печально вздохнула.

И не отцепится ведь теперь.