Шестеренки и заклинания (ЛП). Страница 15

— Ну ладно, очень хорошо! — вздохнула девочка. — И где же он?

Кот проворно провел ее через переполненную комнату. Сирус сидел в другом конце таверны, возле треснувшего окна, из которого неприятно сквозило.

— Неужели нельзя было найти столик получше? — буркнула Гриза, в которой при виде волшебника снова вспыхнул гнев.

— Это самое лучшее место, — спокойно ответил Сирус. — Отсюда можно быстро добраться до верхних этажей и при этом хорошо видеть входную дверь. Лучше перестраховаться.

— Ты говоришь будто Зубчатик, — вздохнула Гриза, усаживаясь.

Тут же к их столику прихромал пузатый хозяин таверны, сгибаясь под тяжестью подноса, переполненного дымящимися тарталетками с медузами, мисками супа с беконом, овощными пирогами и шашлыками из мяса под маринадом. Квинт вспрыгнул на колени девочки, как только трактирщик поставил тарелки, и мяучил, пока она не уделила ему большой кусок бекона. Фамильяр спрыгнул на пол и принялся шумно жевать жирное, упругое мясо.

— Он тебя использует, — заметил волшебник. — Он знает, что этот трюк с попрошайничеством на мне плохо срабатывает.

Квинт бросил на своего хозяина обиженный взгляд, а затем накинулся на второй кусок мяса, протянутый Гризой. Сирус пожал плечами и атаковал свою еду, а следом по его примеру набросилась на пищу и механистка.

— Спасибо за ужин, — бросила она между кусками. — Я была голодна.

— Ты говоришь будто Квинт, — беззаботно ответил Сирус. — И не за что.

Эзотерик воспользовался тем, что у Гризы был набит рот, чтобы рассказать ей, куда завели его размышления.

— Я обдумывал, какие у нас есть варианты. И пока не нашел ничего толкового. Я подумал, не нанять ли автоколяску или на лодке отправиться в Веремиз, но...

— Но ты беспокоишься, что за доками и станциями автоколясок ведется наблюдение, — завершила Гриза, уплетая тарталетку.

— Именно. Это единственный способ выбраться из города, и они выставят дозорных, чтобы перехватить нас, если мы попытаемся бежать.

Гриза вздрогнула. Она словно промерзла с макушки до пят, и еда, какой бы вкусной она ни была, не грела девочку.

Сирус хотел сказать что-нибудь успокоительное, но ничего не шло в голову. Он вздохнул и молча хлебал свой суп с беконом, напряженно размышляя. Его золотой запас стремительно таял: через неделю ему станет не хватать на оплату комнат и питания в «Двух цаплях». Может быть, им бы стоило сократить расходы и переехать в менее комфортабельный, но более экономичный трактир? Например, в Анемоновом квартале или даже в Сетях, посреди печально известных задворок, которые, по словам его матери, находились в руках бандитов и убийц? Или искать убежище за пределами Селумбра, в одной из маленьких фермерских деревушек поблизости, где ночь в гостинице и горячая еда стоили едва ли не гроши?

Волшебник поднял глаза от своей миски и уловил безжизненный взгляд массивного золотистого автомата, прислонившегося к стене возле лестницы. Вероятно — эскорт заезжего торговца: Сирус, наведывавшийся в «Две Цапли» уже больше года, знал, что этот механический агрегат не имеет отношения к завсегдатаям трактира.

Сложением автомат напоминал добротное производственное устройство, вероятно, ранее использовавшееся как такелажник либо рабочий в мехмастерских. Однако городской наряд и длинный кожаный плащ указывали на то, что автомат наверняка был перепрограммирован, отремонтирован и продан торговцу или кому-то из знати с претензией на респектабельность, которому он наверняка служил телохранителем или камердинером.

Многие купцы, очарованные квинтэссенцией прогресса в лице автоматов и всегда стремящиеся блеснуть шиком перед конкурентами, привлекали на службу перепрограммированных рабочих, гораздо менее дорогих, чем настоящие боевые единицы, но почти столь же впечатляющих.

Сируса покоробило от золотой краски, покрывавшей механического лакея. Только самые падкие до внимания владельцы выбирали столь кричащее покрытие, как позолота. Автоматом, должно быть, владел один из тех напыщенных глупцов, для которых вся цель жизни состояла в зависти, которую они тщились вызвать в душах у других (хотя чаще всего вызывали одну насмешливую жалость).

Сирус прищурился: что-то в поведении автомата не вязалось. Обычно механические слуги бывали покорны и пассивны, готовы исполнить любое пожелание хозяев и не сводили с них, и только с них, глаз. Но этот наблюдал за ним, Сирусом, и даже того не скрывал!

Волшебник воззрился в ответ на механическое существо и отметил, что оно, несмотря на золотистую окраску, совсем не походит на собственность богатого купца. Его темная тужурка была в нескольких местах порвана, а на длинном коричневом плаще виднелось не менее парочки дыр. Лицо автомата пересекали два страшных шрама: один на подбородке, другой через левую бровь, как будто по нему ударили с невероятной силой мечом или топором. Даже золотистый налет на его коже находился не в таком хорошем состоянии, как показалось Сирусу поначалу: краска местами почти исчезла, словно стертая годами суровой погоды.

Совершенно не о чем беспокоиться, убеждал он себя: это всего лишь камердинер, мирно ожидающий, когда он понадобится хозяину, и коротающий время за разглядыванием окружающего. В конце концов, даже автоматы имеют право на любопытство. Гриза была права: он становится параноиком!

Сирус вдруг замер, заметив бугорок на плаще с левого бока: может, это пистолет? Ни одному автомату, кроме Медной стражи, не разрешалось носить огнестрельное оружие!

Он уже собирался пихнуть локтем Гризу, чтобы спросить, что она думает, как вдруг над его головой раздалось гулкое жужжание:

— Ешь, ибо ты не знаешь, кто съест тебя!

Сирус вздрогнул.

— Что эта штука здесь делает? — прошипел он.

— Эта штука — мой ручной автомат, — ответила Гриза, уязвленная до глубины души. — И я заметила у него проблемы с балансом, поэтому хотела проверить, все ли исправила. Не волнуйся, это займет всего минуту...

— Убери его сейчас же! — выдохнул эзотерик. — На нас сейчас начнут оборачиваться!

— А ты, ты же разгуливаешь со своим говорящим котом!

— Квинт не разговаривает на людях! Кроме того, это...

— Эй, вот ведь забавная штуковина! Посмотрите-ка на это, ребята!

Сирус замер. Торговец в другом конце комнаты, сияя от восхищения, указывал на Зубчатика. Мужчина поднялся, чтобы рассмотреть его поближе, а вслед за ним и его соседи по столу. Через минуту вокруг Гриза и Сируса стояла, наперебой разговаривая, дюжина человек:

— Он просто прекрасен!

— Замечательная работа!

— И ты говоришь, он цитирует пословицы в зависимости от того, что делается вокруг?

— Да, или разбирает выражения лиц...

— Это шедевр!

— Сколько ты за него просишь, крошка?

— Он не продается. Его сделали мы с отцом, понимаете...

— Я понимаю, понимаю, но скажи мне, сколько времени уходит, чтобы сделать такую прелесть?

— Ну, несколько недель, при ус...

— Это затратно в плане материалов?

— Ты не продашь мне свои чертежи?

— Жадность для человека — это как ржавчина для железа, — предупредил Зубчатик.

— О! Он опять!

— Невероятно! Поистине невероятно!

Ликующая Гриза демонстрировала разные функции своего крылатого автомата умаявшимся за день и пьяноватым, но очарованным маленьким устройством торговцам. Окаменевший Сирус едва осмеливался притрагиваться к своему супу, но торговцы не обращали на него никакого внимания. Почти полчаса продолжались восторги вокруг них, а зал трактира тем временем постепенно пустел. Рынок открывался рано, и большинство покупателей отправлялись спать сразу же после еды. Наконец поклонники Зубчатика, пожелав им спокойной ночи, вернулись по своим комнатам. Они оставили Гризе небольшую пачку визитных карточек на случай, если она когда-нибудь задумается о массовом производстве и продажах Зубчатиков. Обрадованная девочка аккуратно их собрала и положила в карман своего комбинезона.

— Ты совсем спятила? — взревел Сирус, когда они снова остались одни. — Ты хочешь, чтобы все знали, где мы находимся? Через два дня весь город будет знать, что в «Двух цаплях» остановилась заморейка со своим крылатым автоматом! Нам придется перебраться в другое убежище и... Эй, ты меня слушаешь?