Шестеренки и заклинания (ЛП). Страница 14

Гриза съежилась. Ее вдруг зазнобило. У нее возникло мерзкое ощущение, будто все, во что она всегда верила, рушится вокруг нее — как рушится в море изъеденный непогодами утес.

— В Академии больше не безопасно, — резюмировала она. — Стража кишит предателями. А с нашими родителями не связаться. Что же нам теперь остается делать?

Сирус пожал плечами, ничего не ответив. Он выглядел таким же подавленным, как и она.

— Но я вот что надумала! — внезапно заявила, щелкнув пальцами, девочка. — Если ты читал мысли этого стражника, то знаешь, на кого он работает! Ты выяснил, кто наши похитители, какие у них их цели или планы, как нас искать, правильно?

— Ментализм так не работает, — усмехнулся Сирус. — Это деликатная, сложная магия: очень трудно понять, как работает разум, который принадлежит не тебе. Я не сумел углубиться в его воспоминания или обшарить все его мысли — просто подобрал несколько поверхностных идей, тех, что витали в его голове, на верхушке его сознания, откуда я смог их впитать...

Гриза в удивлении хлопнула ресницами:

— Ты натыкаешься на предателя, служащего нашим похитителям, у тебя есть возможность заглянуть ему в мысли, а ты даже не пытаешься узнать побольше?

— Он бы это почувствовал! — ответил Сирус. — Я использовал легонькое заклинание, чтобы он не почувствовал моего присутствия в его сознании. Если бы я надавил, если бы применил заклятие мошнее, он бы понял, что я копаюсь в его голове, и это было бы еще хуже! Я предпочел проявить благоразумие и уйти, пока он не уверился, что я тот самый маг, которого он искал!

— Может быть, риск того стоил! — воскликнула механистка, приходя в ярость.

— Тебе легко говорить! — ответил Сирус. — Ты задала хоть какой-то вопрос автомату-почтальону до того, как сбежать сюда? Я видел твое лицо, когда вы появилась, ты была в ужасе — всего лишь узнав, что с твоим отцом невозможно связаться! А я вот столкнулся с человеком, который хотел выдать меня нашим врагам!

Гриза это проглотила. Он был прав: в его ситуации она, вероятно, отреагировала бы так же. Но она не могла удержаться от разочарования из-за отсутствия ответов на вопросы. Казалось, один за одним исчезали все варианты: она чувствовала себя запертой в комнате без дверей, стены которой смыкались с каждым ударом ее сердца.

— Что же нам теперь делать? — вздохнула она.

— Мы не знаем ни методов наших врагов, ни их планов, не имеем ни малейшего представления о том, кто мог послать их за нами, — подытожил Сирус. — Все, что мы можем предположить, — это то, что они могущественны, хорошо организованы, проникли повсюду и в силах отрезать нас от всего света. Мое мнение — оставаться в укрытии, пока мы не узнаем больше.

— Оставаться здесь? — запротестовала Гриза. — С тобой?

— Ну, да. А что? Или у тебя есть дела поважнее? — ответил волшебник с досадой.

— Мне некогда прогуливать уроки! — запротестовала девочка. — Послезавтра у меня экзамен по шестерням, и я не могу позволить себе пропустить несколько дней занятий только из-за вот этого!

Думать об экзаменах в этот момент было совершенно нелепо, но Гриза словно впала в транс. В глубине души она понимала, что Сирус прав, что их ситуация столь же ужасна, сколь и неразрешима, но эту грань положения она жестоко давила, загоняла вглубь той своей частью, которая хотела, верила, надеялась, что все не так уж драматично.

— «Только из-за вот этого»? — воскликнул Сирус, вскакивая на ноги. — Мы только-только избежали попытки похищения, Гриза! Пора бы тебе понять, что это гораздо серьезнее, чем провалить экзамен!

— Для тебя, может быть! — огрызнулась девочка. — У меня нет матери, которая могла бы выкрутить императрице руки и заставить ее зачислить меня в любое государственное ведомство! Я готовлюсь к поступлению в Циферблатное Командорство, и если я провалю хоть один самый неважный экзамен, это будет занесено в мое личное дело! Я не собираюсь ставить под угрозу мое будущее ради...

— Это ты сейчас под угрозой! — вспылил эзотерик. — Думаешь, если тебя таки похитят, это поднимет твой средний балл? Может, хватит вести себя как заучка?

Гриза резко распахнула глаза. Она встала, дрожа:

— Что ты сказал?

— Подожди, я не хотел...

— Хочу тебе напомнить, что если бы не одна заучка, которая сунулась на ночь в библиотеку, ты бы до сих пор сидел в мешке, Сирус Ворокл! — резко парировала она.

Прежде чем он успел остановить ее, девочка выскочила из комнаты и захлопнула за собой дверь. Сирус опустился в кресло и громко зарычал от досады.

Он совершенно не понимал эту девочку.

Глава 8

Гриза заперлась в своей комнате и провела там весь день. Она пыталась чем-то себя занять: обслуживала Зубчатика, ремонтировала его погнутое крыло, чистила и отмывала схемы и компоненты. Когда Сирус уволок ее сюда, у нее в комбинезоне были полные карманы инструментов, так что для работы всего хватало. Но пальцы ее дрожали, а терпения и вовсе не осталось: Гриза слишком разволновалась, чтобы трудиться как следует, и предпочла отказаться от затеи до того, как повредила бы летающий куб. Маленький автомат был единственным механическим предметом в ее распоряжении, чтобы упражняться в своих навыках: если она собиралась отсиживаться в этом проклятом трактире, тогда ей следовало его поберечь.

Зубчатик был всего лишь игрушкой, крошечным дроном, собранным с нуля Гризой и ее отцом за каких-то три недели каникул, с весьма ограниченными возможностями: он мало что мог, кроме как по просьбе давать освещение, порхать вслед за ней и изрекать свои идиотские пословицы. Это было лучше, чем ничего, но девочка все равно предпочла бы фамильяра, умеющего говорить, — как Квинт. Мысли о Сирусовом фамильяре заставляли ее думать о самом Сирусе, что раздражало ее еще больше.

Волшебник в начале вечера настойчиво постучал в ее дверь, но она отказалась отвечать. Она все еще злилась на его замечание, и ее это саму удивляло: Сирус Ворокл уже оскорблял ее и похуже, чем словом «заучка». С чего ей могло прийти в голову, что совместный побег от похитителей сделает его любезнее?

Механистка не выходила наружу до самого вечера, когда голод пересилил в ней обиду. Она нашла в карманах комбинезона несколько монет, которых хватило бы на миску супа с беконом. Гриза намеревалась заплатить за еду сама: о том, чтобы сдаваться на милость эзотерика, не могло идти и речи!

В тот вечер в заведении было многолюдно: она припомнила, что в Селумбре сейчас рыночный сезон, и в «Двух цаплях» сняли комнату многие торговцы и разносчики. Немного волнуясь, она жалась к стенкам, но никто не обращал на нее ни малейшего внимания: лоточники после рабочего дня обычно бывали слишком измотаны или слишком пьяны, чтобы ею заинтересоваться. И — вопреки опасениям Сируса — тот факт, что она заморейка, никого у кого не возбуждал интереса: кое-кто из посетителей трактира тоже был с далекого экваториального континента, и ее принимали за дочь или служанку одного из них.

Меж ее ног вдруг что-то шмыгнуло, заставив ее споткнуться.

— Квинт! — воскликнула Гриза. — Осторожнее!

— Извини, — мяукнул кот. — Я тебя искал: мой хозяин ждет тебя на ужин.

— У меня нет желания есть с ним, — сухо ответила девочка.

— Он уже заказал...

— Я его ни о чем не просила! Если он думает, что...

— Это полноценный обед, — пояснил фамильяр, — с двойной порцией пирога с медузой. Он знает, что ты ничего не ела с завтрака, и решил, что ты, должно быть, совсем проголодалась.

— Это... э-э... тактично с его стороны, но...

— Если можно так выразиться, это, пожалуй, самое деликатное предложение мира, которое мой хозяин делал кому-либо и когда-либо... Собственно, это вообще единственное предложение мира, которое он когда-либо делал.

Гриза строго посмотрела на большого рыжего кота, который ответил ей спокойным взглядом.