300 дней взаймы (СИ). Страница 4

Где-то впереди мелькнула знакомая фигура Кокса, а невдалеке — белая шляпа.

— Стоять! — заорала Лили, размахивая несчастным кошельком. — Я вас случайно обокрала!

Реакция оказалась неожиданной. Едва услышав за спиной этот вопль, мужчина дёрнулся всем телом, словно ему за воротник внезапно плеснули ледяной воды. Он резко обернулся, вытаращился на Лили и побледнел, будто понял, что за ним пришли.

— Шайзе! Ферфлюхте швайн! — выдохнул он.

А потом вдруг развернулся и бросился бежать.

— Стойте! Я вам только кошелёк хочу отдать! — вопила Лили, летя следом за удирающим мужчиной.

Тот припустил ещё быстрее.

Шляпа сорвалась первой и покатилась по мостовой. Через пару шагов вслед за ней вдруг съехало что-то светлое.

Лили даже сбилась с шага.

— У него башка отвалилась⁈

Парик кувыркнулся по тротуару и замер у чьих-то ботинок.

На бегу убегающий дёрнул рукой из-под пиджака. В ладони блеснул пистолет, и почти сразу грохнул выстрел.

Немногие гуляющие шарахнулись в стороны.

Кокс резко шагнул из-за павильона.

Он не прыгал, не бросался грудью под пули и вообще не делал ничего героического. Просто совершенно не по-джентльменски подставил ногу.

Бегущий зацепился, отчаянно взмахнул руками, выпустил пистолет и со всего размаха приложился о мостовую. После чего ещё несколько метров продолжал двигаться, полируя физиономией булыжники уже исключительно по инерции.

Кокс шагнул к упавшему, поднял пистолет и без лишних церемоний треснул его рукояткой по голове. На всякий воспитательный случай.

Теперь у его ног лежал распластавшийся мужчина. Чуть в стороне валялся парик. Ещё дальше сиротливо перекатывалась шляпа, подгоняемая ветром. На мостовой медленно растекались и таяли две порции мороженого, трагически погибшие при исполнении своих обязанностей. Вдали раздались свистки полисменов.

Солнце уже клонилось к морю, но вечер всё ещё оставался по-летнему тёплым. Лёгкий солёный ветер с воды гулял по набережной, трепал одежду прохожих и с совершенно независимым видом катал по мостовой сбежавшую шляпу.

Кокс несколько секунд с сожалением рассматривал открывшуюся картину, потом поднял глаза на примчавшуюся Лили.

— Даже спрашивать не буду, — произнёс он наконец.

Лили возмущённо всплеснула руками, размахивая кошельком:

— Я только пыталась вернуть человеку имущество! А этот дядька вообще шпион!

Кокс задумчиво кивнул, молча забрал у неё кошелёк и сунул его в карман.

— Я вижу. Должен признать, весьма необычный метод ловли шпионов.

— Эй! — немедленно возмутилась Лили. — Ты чего⁈

— Британцы, конечно, сделали огромный шаг навстречу цивилизации, — невозмутимо ответил Кокс. — Раньше за воровство людям просто отрубали руки. Тебя же, я очень надеюсь, вышлют на Родину, навстречу ремню миссис Кольтман.

— Это не твой кошелёк⁈

Лёха молча вытащил из заднего кармана вполне приличный, пухлый бумажник и показал Лили.

Несколько секунд она стояла неподвижно, тупо разглядывая бумажник Кокса.

— Подожди… — произнесла она с возрастающим подозрением. — А тогда чей…

— Прекрасный вопрос, у кого ты его спёрла. Своевременная мысль, — задумчиво произнёс Кокс. — Хочешь обсудить её с вон теми спешащими к нам полисменами?

Пока Лили пыталась понять, кого именно она сумела обчистить, в нескольких сотнях метров от них разворачивалась катастрофа совсем другого масштаба.

Старший агент Ми-5 Артур Хейз сегодня был зол с самого утра.

Нет, не так.

Слово «зол» прекрасно подходит для человека, которому наступили на ногу в автобусе или подали холодный чай.

Артур же пребывал в том особом состоянии, когда организм уже перестаёт тратить силы на ярость и переходит к более рациональному вопросу:

«Кого придушить первым?»

Война шла всего год, а ему уже казалось, что немцы производят шпионов быстрее, чем британская промышленность — снаряды. Каждую неделю кого-нибудь ловили. Качество немецких агентов было отвратительным. Часто они говорили с жутким акцентом, не знали элементарных вещей, а многие просто сразу шли сдаваться в полицию… но их было много.

А у него людей не хватало катастрофически.

И сегодня один заболел, второго отправили чёрт-те куда, и ему пришлось лично тащиться и наблюдать за советским атташе по культуре.

С самого утра день уже выглядел оскорбительно неправильно.

Сначала почти два часа они тащились в поезде из Лондона в Брайтон. Приходилось изображать обычного пассажира, сидеть через несколько рядов и делать вид, будто газета представляет невероятный интерес. Иногда Артур вставал, шёл курить в тамбур, потом возвращался обратно, старательно не встречаясь глазами с русским.

Хотя, если быть честным, русский сначала не проявлял ни малейшего желания с кем-либо общаться. И только за четыре остановки до Брайтона, в Wivelsfield — Поле козлов, — он разговорился с двумя офицерами Королевских ВВС.

В Брайтоне русский вообще вёл себя так, словно войны в Европе не существовало. Словно не горели города, не падали бомбы, не гонялись по всему острову за немецкими агентами, а вокруг стоял какой-нибудь мирный тридцать пятый год.

Он спокойно гулял.

Заходил в магазины, подолгу разглядывал витрины, долго пил кофе на террасе, побеседовал с продавщицей газет, перекинулся парой слов с официанткой, потом неожиданно остановился возле какого-то старика и несколько минут обсуждал с ним что-то, размахивая руками.

Артур уже устал запоминать происходящее. Количество возможных контактов давно перевалило за десяток.

Если бы кто-нибудь ещё месяц назад сказал Артуру Хейзу, что ему придётся в одиночку бегать по Брайтону за советским дипломатом, он бы предложил этому человеку обратиться к врачу.

А сейчас он смотрел, как русский купил булку.

Самую обычную булку.

И тут же сверху спикировала чайка, вырвала её прямо из рук и, торжествуя победу, унеслась прочь. Королевские ВВС умерли бы от зависти, увидев такую атаку.

Русский замер с ошарашенным выражением лица, провожая исчезающую птицу взглядом.

Артур отвернулся, плечи у него предательски дёрнулись.

— Блестяще. Просто блестяще, — впервые за весь день по его лицу медленно расползлась улыбка.

А потом вдруг русский исчез.

Вот просто взял и растворился среди немногочисленного народа на набережной.

Артур его, конечно, всё-таки нашёл. Через пятнадцать минут.

Русский совершенно неторопливо дефилировал к пирсу с таким видом, будто за всю свою жизнь никому не доставил ни малейших неудобств.

Где-то внутри Артура медленно поднималось нехорошее желание подойти и очень тихо поинтересоваться, не охренел ли тот случайно, ибо этот мерзавец выглядел так, словно просто наслаждался прогулкой.

Он подавил этот благородный порыв и снова пошёл следом.

И именно в этот момент день, похоже, решил окончательно над ним поиздеваться.

Около пирса, прямо напротив туалетов, в русского буквально влетела какая-то рыжая девица.

Артур даже не сразу понял, что произошло. Рыжая фигурка мелькнула сбоку, споткнулась, ухватилась за русского обеими руками и несколько секунд буквально висела на нём, торопливо вываливая поток каких-то слов. Потом она так же внезапно отскочила, развернулась и исчезла за дверью женской части общественных удобств.

Русский проводил её взглядом, сказал несколько слов и совершенно спокойно направился к мужскому туалету, словно девицы прыгают на него по несколько раз на дню.

Что-то внутри старшего агента неприятно шевельнулось.

Русский же между тем спокойно скрылся за дверью с надписью «Gentlemen», всем своим видом показывая полное отсутствие причин для беспокойства.

«Контакт. Точно был контакт».

После этого Артур уже не раздумывал и так же быстрым шагом направился внутрь.

Артур даже успел сделать два шага вглубь туалета, когда дверца одной из кабинок неожиданно приоткрылась, и оттуда выглянул его русский.

Одной рукой он придерживал спущенные штаны, а на лице застыло выражение человека, которого застали в крайне неловкий момент и который теперь мучительно пытается сохранить остатки достоинства.