Во главе закона. Страница 9

– Его усиливающая эмоция тоже пользы не приносит, – продолжил ворчать Гелион, собирая свои вещи в сумку.

– То есть за время моего отсутствия ты стал парнем моей сестры и врачом для Кая? – поинтересовался Элион.

Первую новость – про то, что Веста встречается с Гелионом, – он воспринял положительно: Гелион ему нравился.

– С его тягой к проблемам и ненавистью к целителям – для Кая я не только травматолог, но и психотерапевт, – дополнил сын архонта Гнева.

– Ой, да заткнись, – тут же отозвался Кай.

– Я пропущу это мимо ушей, потому что ты младший брат моей любимой девушки.

– Твоя башка при тебе лишь потому, что ты ей по какой-то причине нравишься. Смотри, можешь и разонравиться, – в своей привычной манере отреагировал Кай.

Веста закатила глаза, остальные за перепалкой тоже наблюдали спокойно, вероятно, привыкшие к их диалогам, один Элион проглотил смешок, видя то, что не понимали другие: Каю действительно нравился Гелион, но он проверял его на слабости и пытался прогнать раньше, чем тот станет Весте по-настоящему дорог. Элион прекрасно знал, как выглядит презрение Кая: не воспринимай он Гелиона всерьёз, то не стал бы с ним даже разговаривать. Кай бы избавился от его присутствия одним щелчком пальцев, наплевав, сын он архонта или нет. В конце концов, Кай сын Гипноса и владеет землями Фобетора – вполне в его силах сделать так, чтобы Гелиона утащили керы.

– У тебя посттравматическое стрессовое расстройство, смирись уже с этим. Будь большим мальчиком и ешь таблетки, которые я прописал, – намеренно безэмоциональным тоном отмахнулся Гелион, но лекарства он передал Весте, а затем без стеснения поцеловал её в губы, забрал свои вещи и ушёл, пообещав вернуться завтра.

С его уходом всё внимание приковалось к Каю, который тяжело вздохнул и, одной рукой обняв Кассию за талию, притянул к себе.

– Я в порядке, – заверил он, зная о всеобщем беспокойстве.

Иво подтвердил его слова коротким кивком, похоже, считывая враньё не хуже детектора лжи. Его взгляд почти сразу переместился на Элиона, который тут же ощутил давление. Он – нынешняя проблема, которую необходимо решить. Элион бездумно крутанул перстень Танатоса на пальце, а почувствовав внимание Кая, накрыл его ладонью, чтобы не усиливать его тревоги. Если он не воспринимал своё здоровье всерьёз, то Элиону придётся думать об этом за него.

– Есть какие-то мысли? – первым заговорил Элион, обращаясь к Гипносу и Моросу.

Братья переглянулись, Морос начал первым:

– Ещё две-три недели ты пробудешь на Переправе. Мы проведём эксперименты, убедимся, что ты способен отправиться в Санкт-Данам.

– В чём может состоять сложность? – К Каю вернулся деловой настрой.

Он отпустил Кас, которая села на свободный стул, пока Веста принялась готовить кофе. Элион невольно вытянулся, чтобы понаблюдать за ней. Ему хотелось запомнить все привычки и образы своих близких, каждый час казался ему драгоценным.

– В отсутствии у него тела, – прямо ответил Гипнос и обратился к Элиону: – Дай руку.

Элион покорно протянул раскрытую ладонь над столом, удержавшись от желания её отдёрнуть, когда в руке бога сна появился нож.

– Я аккуратно, – пообещал Гипнос не столько Элиону, сколько моментально напрягшемуся Каю, будто тот не верил даже отцу, хотя Элион протянул руку, на которой не было кольца, и стащить его с пальца Гипнос никак не мог.

Гипнос повёл плечами, воровато глянув на Весту, которая под стать младшему брату пристально следила за каждым его движением.

– Хватит на меня таращиться, – обиженно буркнул он. – Я искренне хочу сохранить парню жизнь, хочу вернуть его не меньше, чем вы, поэтому любые мои действия направлены на решение проблемы.

Ни Кай, ни Веста не расслабились, на что Гипнос издал страдальческий вздох, взял руку Элиона и оставил неглубокий порез на пальце. Бог сна улыбнулся, когда Элион вскинул на него изумлённый взгляд.

– Никакой боли, – пояснил Элион.

– Это не всё, – привлёк внимание Морос, указав на рану. Успела набежать лишь крохотная капля крови, прежде чем порез затянулся.

Иво и Кассия заинтригованно подались вперёд.

– И ещё кое-что, – бросил Гипнос и одним уверенным движением нанёс более глубокий порез, едва не срезая часть подушечки.

Элион ахнул, кровь полилась на столешницу. Он усилием воли сосредоточился на истинных ощущениях, и страх боли растаял: он и в этот раз не почувствовал ничего, разве что слабый зуд. Однако его выступившая кровь и неровные края раны распались на чёрные хлопья. На несколько секунд они отделились, и сердце Элиона упало от воспоминаний, как он буквально растворялся, оказавшись в прошлом на Переправе. Но в этот раз хлопья мгновенно вернулись в рану и буквально залатали разрыв, убрав не только порез, но и кровь, не оставив шрама.

Кто-то растерянно ахнул.

– Я видел нечто такое, – признался Элион, потерев палец. – Это было, когда Грайи вытолкнули меня ненадолго на Переправу из сумеречного мира, тогда они создали щель и велели отнести осколок Пандее Лазарис. Но я не знал, что она будет ребёнком, я понёс её на маковые поля, но не смог дойти до дома. Я начал буквально распадаться на части. Грайи предупреждали, что у меня будет мало времени и я обязан вернуться в сумеречный мир.

Морос и Гипнос кивали, слушая его сбивчивый рассказ.

– Это всё из-за отсутствия тела и входа, точнее, двери в сумеречный мир, а именно зеркала, – взялся за объяснение Морос. – Ты стал следопытом смерти, Грайи это поняли и сумели протолкнуть тебя через щель, но в этом случае ты оставался изъяном на Переправе, поэтому ты начал… вроде как разрушаться. Ты не чувствуешь, но сам полностью состоишь из этих хлопьев. Артефакт Танатоса в какой-то мере создаёт твоей душе физический облик, хрупкую поверхностную оболочку, которая держит единую форму. Но предполагаю, что скорость восстановления может быть разной из-за серьёзности и количества травм. – Он указал на недавно зажившую руку.

Элион озадаченно моргнул, на лицах остальных читалось схожее недоумение. Гипнос сжал нож, а после сотворил знакомую магию: клинок прошёл через его ладонь и с лязгом упал на столешницу.

– Вы все знаете, что мы можем на время менять структуру объектов, чтобы они становились легко проходимыми, например стены или пол. Этот талант есть у меня, Мороса, Камаэля, Весты и даже у Кассии, хотя ей овладение навыком даётся тяжело. Настолько, что она до сих пор с ним едва справляется, – напомнил Гипнос и дождался согласного кивка от Элиона. – Но Танатос был первенцем. Он хоть и мой брат-близнец, но родился старшим, и он единственный обладает второй стороной этого дара.

Гипнос хлопнул ладонью по столу, но место удара стало тёмным, потеряло целостность, и его рука прошла сквозь столешницу, а затем вновь наружу, и столу вернулся белый цвет мрамора.

– Мы меняем структуру объектов, делая их иллюзорными и легко проходимыми, но Танатос мог менять свою структуру. Ему не нужно было делать стены иллюзорными, чтобы пройти, он делал иллюзорным себя, своё собственное тело.

Элион застыл с приоткрытым ртом, не сразу поняв разницу.

– Это значит…

– Он был практически неуязвим, если видел опасность, – первым догадался Кай.

– Верно, – согласился Морос. – Он мог спастись от пронзавшего его лезвия или пули, вовремя сделав себя иллюзорным. Но у судьбы дерьмовые шутки. Убивший его взрыв был слишком неожиданным, брат не успел среагировать.

Хреново.

На кухне повисла тишина, но уже не настолько скорбная или гнетущая, как раньше, – скорее намеренная, в знак почтения погибшим.

– С артефактами смерти этот талант передаётся его следопытам, чтобы они могли выполнить его поручения, – продолжил Гипнос. – Но мы возвращаемся к главной проблеме. Твоё тело. Обычно Танатос делал следопытами умирающих или недавно погибших. То есть он возвращал души в тела и давал им способность излечиться и получить неуязвимость. Но ты… я бы сказал, что сейчас ты не распадаешься только благодаря перстню, и если ты его снимешь, то велика вероятность, что твоя душа просто распадётся на части и исчезнет.