Энигма (ЛП). Страница 17

Но Салем никогда, даже в самых диких снах и при ее увлечении смертью, не представляла себе Оливию мертвой. Смерть и Оливия просто не сочетались. Поэтому ее смерть не только потрясла до глубины души, но и не имела никакого смысла. Если бы это был несчастный случай, или болезнь, или даже неудачное ограбление, или преследователь, подобравшийся слишком близко, Салем могла бы смириться с этим. Но ничего этого не было.

Оливия покончила с собой.

Однажды утром она обычно поговорила с матерью, а потом ее нашли на камнях у подножия скалы, – той самой, где находится маяк, она прыгнула оттуда. Было проведено тщательное расследование, ее отец позаботился об этом, но никаких следов преступления обнаружено не было. Не было никаких подозреваемых, ни странных телефонных звонков, ни кого-либо, попавшего на камеры. Но не было и записки, и это беспокоило Салем.

Оливия любила писать.

Она писала короткие рассказы для детей, которые так и не увидели свет и до сих пор лежат в черновиках на ее ноутбуке, собирая пыль в их доме.

Из Мортимера она писала Салем длинные письма, рассказывая о своих занятиях, профессорах, влюбленностях и развлечениях, людях, Университете и его истории, но Салем никогда не отвечала ей с таким же энтузиазмом. Как будто Оливии нужно было всё записывать, и кто-то должен был это читать, а кто может быть лучше, чем младшая сестра, которая перестала говорить и у которой не было друзей? Салем не могла или не хотела делиться своими секретами. Она была хранилищем.

Многое из своих знаний о Мортимере, Салем почерпнула из тех писем.

И последнее письмо, отправленное за неделю до смерти Оливии, было вполне невинным, за исключением одной строчки, которую она вставила в середину длинного абзаца о какой-то местной легенде, связанной с библиотекой, – строчки, которая никогда не имела для Салем никакого смысла.

Они заставляют меня это делать.

Дрожь пробежала по ее телу, как всегда, когда она думала об этих словах и их значении.

Смерть сестры сломила ее отца, направив его по пути, с которого он уже не вернулся. Она разрушила их семью и репутацию, и эти потери были невыносимы для ее матери. И в ней самой что-то сломалось, хотя она никогда и никому в этом не призналась бы.

Салем готовилась ко сну, думая о цели своего приезда в Мортимер. Она хотела выяснить, что случилось с ее сестрой, узнать истории, стоящие за остальными смертями, выяснить, связаны ли они между собой.

Она хотела докопаться до истины.

ГЛАВА 8

Каждая частица твоей плоти так же дорога мне, как моя собственная:

в болезни и в страданиях она все равно мне дорога.

— Шарлотта Бронте, «Джейн Эйр»

САЛЕМ

На следующее утро, ровно в 9:45, Салем ждала Адити у здания библиотеки. После ночи беспокойного сна, от которого остались лишь обрывки воспоминаний, она чувствовала себя ужасно. Глаза словно горели, очки казались свинцовыми на лице. Тело болело так, словно она пробежала марафонскую дистанцию, и всё, чего ей хотелось, – это еще немного поспать, как, вероятно, поступило большинство студентов. В кампусе было почти безлюдно, лишь несколько человек бродили по территории, да горстка людей сидела в библиотеке.

Салем увидела, как парень с покрасневшими от похмелья глазами зашел в библиотеку по студенческому удостоверению, и посмотрела в небо. День был ясный, солнечный, совершенно не похожий на ее настроение, и ей хотелось, чтобы небо затянули облака.

— Ты выглядишь так, будто тебе это нужно. — Голос Адити заставил ее посмотреть на протянутую руку, держащую стакан с логотипом «BBC» на боку.

— В ней ведь нет наркотиков, правда? — полусерьезно спросила Салем после фиаско предыдущей ночи.

Адити звонко рассмеялась.

— Ты забавная. Я зашла в кафе, чтобы купить нам что-нибудь подкрепиться. Если твоя ночь была похожа на мою, тебе это не помешает.

Салем сделала глоток и чуть не застонала от вкуса кофе с фундуком, когда он взорвался на ее языке.

— Спасибо, — искренне сказала она девушке.

— Не за что. — Адити улыбнулась, глотнув свой напиток. — Кстати, я проведала Мелиссу. Она в порядке, но, скорее всего, проспит весь день.

Салем был поражена тем, насколько Адити внимательна к окружающим. Ей даже в голову не пришло навестить Мелиссу. Она должна была это сделать? Взяв это на заметку, чтобы обдумать позже, она присоединилась к подруге, и они пошли к библиотеке.

— Итак, почему именно здесь? — спросила Салем, когда они, предъявив студенческие удостоверения, вошли в здание.

Библиотека Университета Мортимера считалась одной из самых хорошо укомплектованных и обширных академических библиотек в мире. Не было ни одной книги, журнала или работы, опубликованной в какой-либо научной области, которую нельзя было бы найти здесь в физическом или оцифрованном виде.

Само здание имело долгую историю. Ходили слухи, что когда-то оно было тюрьмой, где держали военнопленных или заложников. Многие люди испустили свой последний вздох в этих стенах, и, хотя здание считалось самым посещаемым привидениями во всем кампусе, Салем задавалась вопросом, – где они хоронили тела, если хоронили вообще. Их могли сжигать или бросать в море, насколько она знала. Но при мысли о том, что все они ходят по безымянным могилам неизвестных людей из прошлого, по ее телу пробежал холодок.

Здание, конечно, было достроено и реконструировано под библиотеку, когда перешло в собственность Университета, и теперь оно было высотой в три этажа и занимало сотни тысяч квадратных футов. Оно находилось достаточно близко к академическим башням, как первоначальным, так и более поздним, но достаточно далеко, чтобы не считаться частью основных сооружений.

— По субботам здесь обычно никого не бывает, — объяснила Адити, когда они прошли дальше.

Библиотекарь за большой стойкой напротив входа читала пикантный исторический роман. Две двери по обе стороны стены за ее спиной вели в длинный открытый зал с очень высоким потолком, с которого свисали красивые люстры, сверкающие в солнечном свете, проникающем через большие окна с двух сторон. Большую часть пространства в зале занимали длинные деревянные столы и стулья, а в дальнем конце стояло несколько компьютеров, принтеров и копировальных машин. По левой и правой стенам располагались высокие окна из стекла и железа, пропускавшие естественный свет. Небольшие двери по бокам вели на разные этажи, и на карте рядом с каждой дверью были четко обозначены различные предметные секции.

Это было поистине невероятное пространство для учебы и исследований. Адити направилась к компьютерной секции, где современные, тонкие мониторы ждали в спящем режиме. Салем шла за ней, гадая, что именно делает Адити, из любопытства позволяя ей вести.

Адити опустилась в одно из удивительно удобных кресел и придвинула другое для Салем. Салем села.

— Я знаю, что это странно, — признала Адити. — Но просто не спорь. У меня в сумке есть блокнот. Просто достань его и положи перед собой.

Салем выполнил просьбу, наблюдая за тем, как Адити набирает что-то в поисковой системе, и открывается фиолетовый браузер.

— Что ты делаешь?

Адити посмотрела на нее.

— Это единственное место в кампусе, где не отслеживают данные, — объяснила она. — Поскольку это общественное место, и здесь слишком много всего просматривают, контроль ведется только за запрещенными или незаконными словами, а остальное пропускают. Но если ты что-то ищешь со своего телефона или ноутбука, используя университетский Wi-Fi? Это отслеживается.

— А почему мы должны что-то скрывать? — спросила Салем, глядя на мигающий курсор в фиолетовом браузере, о существовании которого она даже не подозревала.

— Просто в качестве меры предосторожности, — успокоила ее Адити. — Я слышала кое-что забавное, и никогда нельзя быть слишком осторожным.

Салем полностью повернулась к ней, оценив ее сообразительность. За счастливой и послушной маской Адити явно скрывалась умная и наблюдательная девушка.