Старые леди и убийство во время чаепития. Страница 10

Джерелдин заметила, что инспектор Редли нахмурился, и заторопилась:

— Простите, пожалуйста, я слишком увлеклась описанием собственных несчастий! Все эти подробности вряд ли имеют значение...

— Никогда не знаешь, что имеет значение для расследования, — ответил инспектор. — Прошу вас, продолжайте.

Может быть, он хмурился от того, что сопереживал еë рассказу?

— Хорошо. И вы сейчас поймëте, что моя история напрямую касается вашего вопроса о том, каким человеком была Китти. Я как раз собиралась к этому перейти. Китти мне — двоюродная тëтя, моя бабушка и еë мама были сëстрами. Не очень близкое родство, не так ли, да мы и виделись нечасто, разве что на похоронах кого-то из семьи. Пока со мной всё это происходило, мама Китти тяжело болела, потом умерла. Китти осталась одна... и подумала о том, что где-то там живëт еë маленькая родственница, тоже одна. Она написала дяде Лайонелу — спросить, как у меня дела. Я так и не узнала, что он ей ответил, она не хотела говорить, но, видимо, написал, что я капризная, избалованная... Китти не поверила и явилась в поместье лично — посмотреть своими глазами.

— И она увидела, как всё было на самом деле?

— Да. Увидела запуганного, одинокого ребёнка. Тут и проявилась еë невероятная доброта. Китти тогда был двадцать один год. Время для развлечений, путешествий, вечеринок... ну, по крайней мере, так многие считают, верно? А Китти решила, что посвятит свою молодость маленькой племяннице, которую и не знала толком. Она захотела спасти меня! Предложила дяде Лайонелу, чтобы он назначил мне небольшое содержание и отдал меня ей — сюда, в Ларч-Бридж, где она жила всю жизнь.

— Это действительно благородный поступок! — восхитилась леди Вудвилл.

— Не правда ли? Вот об этом я и говорю! Дядя-то согласился с радостью. Он был счастлив от меня избавиться. И от Китти тоже — они виделись от силы несколько раз в жизни, ещë до Канады, совершенно не знали друг друга, а тут вдруг эта девица приезжает, требует отчëта о том, как обращаются с еë племянницей... Дядя не мешкал — настолько, что всё было готово за два дня, и из поместья Китти уехала уже со мной. И больше мы никогда не расставались.

— Здесь, в Ларч-Бридже, вы словно опять оказались в раю, да? — спросила мисс Вордси.

— Вы очень точно это выразили! Папу с мамой было уже не вернуть, но у меня снова началась спокойная жизнь. Да, коттедж небольшой, сад тоже, не сравнить с нашим... с нашим бывшим поместьем, но я сразу привыкла. Мне всё понравилось. Ларч-Бридж стал моим домом. Потому что меня любили! Китти любит... то есть любила меня, как... ну, в дочери я ей по возрасту не подходила... как сестру. И я полюбила еë безумно. У нас были свои словечки, шутки... Например, она придумала песенку: «Колокольчик дин-дин-дин, это наша Джерелдин. Рядом с нею — посмотрите, кто же рядом? Наша Китти». С тех пор мы называли друг друга Динни и Китти. Мне вообще-то не нравится, когда моë имя сокращают... никаких «Джерри»... но «Динни» в устах Китти звучало так мило! Я нарисовала котëнка с колокольчиком на шее — это как будто были мы с Китти, она повесила эту картинку у себя в спальне.

— Я видел, — сказал инспектор Редли.

Джерелдин вздрогнула.

— О... Да, вы же были у нас дома...

Она сникла. Полиция у них в спальнях, обыск... Еë личное пространство, еë вещи, книги, рисунки... Не рылись же они в еë белье? Не лично же инспектор Редли это делал?

И Китти больше нет!

Возбуждение прошло, она вспомнила, почему сидит в этой гостиной и рассказывает о своей жизни людям, которых ещё вчера не знала.

Но это необходимо.

— А что с содержанием, которое ваш дядя обязался выплачивать? — спросил инспектор. — Он сдержал обещание?

— Да, платил до моего совершеннолетия. Но, знаете, Китти почти ничего из этих денег не тратила. Она откладывала их для меня.

— Это тоже весьма благородно.

— Я же говорю, Китти — лучший... была лучшим человеком на свете!

— И что же, вы больше не виделись с вашими дядей и тëтей?

— Они не изъявляли желания, мы с Китти тоже. Так что не виделись. А интересно было бы посмотреть на Уолли! Сейчас он, конечно, уже Уолтер, взрослый юноша... Я и не узнаю его, если встречу. Но я не встречу. Не собираюсь звать их на похороны. Позже, конечно, напишу им… но не сейчас. Не хочу.

Лорд Вудвилл неожиданно щëлкнул пальцами.

— Вспомнил! Всё думал, где же я слышал это имя. Лайонел Хорнби! Вы из хэмпширских Хорнби, не так ли?

— Да...

— Когда-то меня в клубе с ним познакомили, с вашим дядей. В Лондоне. Лет десять назад. Или восемь? Или даже шесть? Ладно, неважно. Лайонел Хорнби, ну как же! Обедали вместе.

— И каким человеком он тебе показался, Хьюго? — заинтересовалась леди Вудвилл.

— Показался нормальным парнем. Весьма здраво рассуждал о разных банковских операциях. Хотя... хм... я же тогда не знал... Лайонел Хорнби, ну надо же, это и был ваш дядя!

Лорд Вудвилл цокал языком и удивлялся тому, как тесен мир, а инспектор Редли осторожно продолжил расспросы:

— С вашего позволения, вернëмся к мисс Нэш. Судя по всему, мисс Хорнби, ваша тëтя была замечательно добрым человеком. Но если вы правы и еë действительно убили — значит, кому-то она всё-таки мешала. Чем? Своей добротой? Чем-то ещё? Есть в деревне люди, которые не любили вашу тëтю?

— Еë все любили... Но я понимаю, о чëм вы говорите. Конечно, один человек должен был ненавидеть Китти, раз ему пришлось пойти на убийство.

— Вы сказали — ему?

— Условно. Ведь убить могла и женщина, правда? Кстати, женщины еë... нет, не ненавидели, это слишком сильно сказано, но меньше любили, чем мужчины.

— Почему?

— Она была очень красивой.

Леди Вудвилл и еë гостьи понимающе закивали головами.

— Меньше любили, но не показывали это? — уточнил инспектор.

— Старались не показывать. Вот, скажем, мисс Кларк...

Джерелдин осеклась.

— Получается, я сплетничаю...

— Нет, мисс Хорнби, вы рассказываете о жизни вашей тëти и этим помогаете расследованию, — твëрдо сказал инспектор.

— Ну, если так...

Она помолчала, подбирая слова.

— Дело не только в мисс Кларк. Понимаете, инспектор, года полтора назад у нас в деревне появились два новых человека. Так совпало, что почти одновременно сменился доктор, а местный ветеринар нанял нового помощника.

— Это вы о докторе Престоне и мистере Рокнише?

— Да, именно о них. Они оба холосты, и наши незамужние женщины... я не хочу говорить плохо... На самом деле ведь вполне естественно, что женщины интересуются холостяками, не так ли?

— Мисс Хорнби, вы хотите сказать — некоторые жительницы деревни Ларч-Бридж захотели выйти замуж за доктора или ветеринара?

— По крайней мере, похоже на то. Но дело в том, что оба они начали ухаживать за Китти — и доктор Престон, и мистер Рокниш.

— Вот как? — неожиданно резко вступила леди Вудвилл.

Лорд Вудвилл бросил на неë быстрый взгляд.

— Да, и для многих это стало очевидно. Поэтому я и сказала, что женщины не очень любили Китти. Не все, конечно, — я имею в виду тех, кто ревновал к ней доктора Престона и мистера Рокниша. Взять ту же мисс Кларк — я уверена, что она явилась на это злосчастное чаепитие только ради доктора Престона. Боже, посмотрите, я всё-таки сплетничаю!

— А как ваша тëтя относилась к их ухаживаниям? — инспектор Редли перебил Джерелдин, не обращая внимания на еë смущение.

— По большому счëту — никак. Ей льстило их внимание, было приятно, что эти видные мужчины увлеклись ею на виду у всей деревни, но не более того.

— Должно быть, еë равнодушие подхлëстывало их интерес? — спросила мисс Вордси. — Обычно так и бывает. А они осознавали, что соперничают?

— Разумеется. Но оставались при этом в приятельских отношениях. Даже если спорили о чëм-то.

— Кто наследует вашей тëте, мисс Хорнби?

Джерелдин вздохнула.

— Я. Ну, то есть я так думаю. Когда-то Китти говорила, что оформила завещание, в котором всё отписала мне. Это делает меня главной подозреваемой, да?