Старые леди и убийство во время чаепития. Страница 1

Annotation

Придумано, написано, отредактировано и вычитано автором без применения нейросетей.

Продолжение следует. Подпишитесь на страницу автора, чтобы не пропустить выход новинок.

Третья книга в серии «Старые леди и убийства». Лучше читать по порядку, чтобы легче было следить за изменениями в жизни героев.

Действие происходит в 1935 году. Внезапная смерть жительницы британской деревни всколыхнула мирное сообщество. Молодая родственница умершей пытается убедить инспектора полиции, что произошло убийство. За тем, как идëт следствие, наблюдают гостьи местной аристократической семьи, две старые дамы — мисс Вордси и миссис Грэм.

Эта книжка подойдёт любителям медленного чтения. Здесь никто не бегает и не стреляет, герои очень много разговаривают, и читателю остаëтся лишь искать намëки, улавливать нюансы, анализировать подробности. Типично для классического английского детектива.

Елена Шаркова

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Конец ознакомительного фрагмента.

Елена Шаркова

Старые леди и убийство во время чаепития

СТАРЫЕ ЛЕДИ И УБИЙСТВО ВО ВРЕМЯ ЧАЕПИТИЯ

Безусловно, выдумано всё, а любые

возможные совпадения — лишь

случайность. Эта стилизация

выполнялась с большой любовью к

жанру и его королеве, источнику

вдохновения для многих и многих, —

А. К.

Мысли у меня так путаются, и мне так

печально, и столь многое приходится

оплакивать, что я не могу осознать всё

до конца.

Чарлз Диккенс. Малышка Доррит

Глава первая

Всё стало понятно ещё за завтраком. Утро было серым, но внезапно солнце осветило столовую, и Джерелдин нахмурилась, прикрыла глаза, медленно, очень медленно отвернулась от окна — всем корпусом, чтобы не двигать шеей. Чуткая Китти, мгновенно распознав эти нехорошие приметы, с тревогой спросила:

— День «М»?

Так они называли дни, когда у Джерелдин случались приступы мигрени.

— Да, — тихо ответила Джерелдин. — И голова тяжëлая, и мыло пахло.

Китти только вздохнула — мыло они держали без запаха. Всё говорило о том, что приступ близится.

— Давно не было, — с сожалением заметила Китти, привычно понизив голос.

— Три месяца. Я уж надеялась... Но, может, я ошибаюсь...

Обе знали, что в этом Джерелдин никогда не ошибалась.

— Бедная моя Динни. Что ж, сегодняшнее чаепитие отменяем, — решительно сказала Китти.

— Ни в коем случае, — так же решительно, хотя по-прежнему тихо, запротестовала Джерелдин. — Помнишь, как мы не пришли к Маклинам из-за моего приступа? Миссис Маклин тогда сказала, что мигрень — это самовнушение, а ты, мол, постоянно потакаешь моим капризам. Капризам! Представляю, сколько будет разговоров, если отменить чаепитие. Все будут знать, что это из-за меня... винить меня...

— Ну что ты говоришь! Никто не будет тебя винить, Динни!

— И вообще... вы ведь специально собираетесь, дело же не в самом чаепитии. У вас важное обсуждение. Нельзя отменять.

— Что же, у тебя приступ, а я буду разливать чай и вести светскую беседу? Даже если это обсуждение важное, можно отме...

— Да я рада буду, что всё это пройдёт без меня. Китти, ты же знаешь. Эти твои гости — такая скучища. Приму таблетку и усну наверху, а вы тут делайте что хотите. Обсуждайте сколько угодно. Вот только... я же должна была помочь тебе испечь торт...

Джерелдин говорила размеренно, резких движений не делала, осторожно отщипывала кусочки от тоста и потихоньку их съедала. Китти следила за ней с одобрением: пока приступ не начался, можно успеть перекусить, потом будет не до того. А начаться он мог в любое время.

— Ладно, если ты так говоришь, чаепитие отменять не будем. Нам с ними действительно надо поговорить. О торте не думай — я испеку кекс. И лепëшек ещё можно. Ни о чëм не волнуйся, всё это ерунда. Ты права — дело не в самом чаепитии.

Но Джерелдин уже волновалась. Она всегда нервничала перед любым событием, даже самым незначительным, а предстоящее чаепитие не было незначительным.

— Так неудачно, что Энни уехала именно сейчас, — пробормотала она.

— Я справлюсь, говорю же. Ланч тебе сегодня не нужен, да?

— Не нужен.

— Тогда и я обойдусь. Лучше плотно сейчас позавтракаю и займусь приготовлениями к чаепитию. Приберу немножко, а то без Энни всë у нас не на месте. Наверное, успею повозиться с цветами. Ты как? Ляжешь?

— Пойду посижу в саду.

— Сегодня прохладно, Динни, не замëрзни. Не хватало тебе ещё простудиться.

— Накину что-нибудь... Хочу на воздух. Я недолго.

Джерелдин вышла в сад и уселась на своей любимой скамейке перед недавно обновлëнной альпийской горкой. Прохлада была ещё летней, и листья зеленели, и розы вовсю цвели, но чувствовалось, что скоро осень. На двух яблонях в саду яблоки уже начали краснеть. Есть их рано, жëсткие, но Энни недавно пекла с ними пирог — для пирога яблоки были в самый раз. Китти и Джерелдин всегда гордились своими скромными яблонями и ежегодным ранним урожаем. В дальнем углу сада росла ещё и слива, но дерево было некрупное, с кривым стволом, плодов давало немного, а вот яблони ни разу не подводили. Всё-таки приятно есть яблоки из собственного сада.

Август, вяло думала Джерелдин, в августе всегда немножко грустно, и ждëшь осень, и жаль уходящего лета, и вон уже сколько плодов на шиповнике... Китти любит варить из них джем... такие оранжевые... нет, скорее цвета ржавчины... нет, красно-оранжевые... или оранжево-красные... как же определить этот цвет...

Глаза закрылись, Джерелдин сидела в полудрëме, не шевелясь, и постепенно успокоилась, но мысль о приступе не давала расслабиться по-настоящему.

Она помаялась, потеряв счëт времени, и вернулась в дом. Заглянула в гостиную, откуда Китти еë прогнала, потому что начала уборку, потом поднялась к себе в спальню, зашторила окно и легла на кровать, не раздеваясь. Радио и книги исключались (да она и без того редко слушала радио), можно было только лежать под пледом и ждать. Таблетки доктора Престона обычно помогали, но от обезболивающих Джерелдин и раньше проваливалась в обморочный сон, а от этих новых таблеток сон был особенно нездоровым, так что она всегда старалась принимать их как можно ближе к вечеру. Но чем сильнее болела голова, тем раньше наступала необходимость принять спасительное лекарство.

***

Джерелдин лежала, вытянувшись под пледом во весь свой немаленький рост, пыталась о чëм-то думать, мысли путались, в голову постоянно лезло это несчастное чаепитие, затеянное Китти. Придут гости, будут вести неинтересные разговоры. Предполагалось, все соберутся, чтобы обсудить важную тему — как отпраздновать приближающееся шестидесятилетие викария. Преподобного Грегсона Джерелдин любила и соглашалась, что сюрприз для него надо продумать заранее, но не верила, будто компания, которую ждала Китти, сможет что-нибудь решить. Скорее всего, гости, особенно женщины, начнут болтать и просто сплетничать, как всегда бывает во время любого чаепития. Разве что Китти возьмëт всё в свои руки и станет руководить обсуждением. Да, Китти не станет терять время на сплетни. Может быть, в этом случае они и придут к какому-нибудь решению. Иначе придётся собираться опять, а время идёт, и день рождения преподобного всë ближе.

Но смогут ли они собраться опять?

Гости... Для Джерелдин они все были чужими людьми, очень скучными, как она и сказала, но Китти относилась к ним по-доброму и даже по-дружески, потому что «с соседями лучше жить в мире». И потому, что Китти вообще добрая.

Будь на то воля Джерелдин, она ни с кем не общалась бы, никакой мир с соседями не был ей нужен, она не чувствовала необходимости в друзьях, особенно после той истории с Эгнес... но ради Китти приходилось улыбаться несмешным шуткам, слушать нудные рассуждения и отвечать на дурацкие вопросы.