Женщина, создавшая короля. Книга 1. Страница 4

Мён крепко сжал плечо начальника полиции, затем развернулся и медленно ушел. За его спиной раздался приглушенный шепот чиновников:

– Он ведь убил собственного отца, он злейший враг… И все же как горько принц его оплакивает. Ведь это его брат…

– Его высочество Ыйгван… Нет, теперь уже наш будущий государь… Как же тяжело ему!

Сколько же прошло времени?

Не обращая внимания на кровь, пропитавшую подол одежды, Соха неподвижно сидела в углу комнаты, сжавшись в комок.

Она чувствовала боль, но не могла понять, что болит. Перед глазами снова и снова вставал образ принца Мухона, безжизненно рухнувшего на землю. Эта картина не покидала ее мыслей и сводила с ума.

«Я ударила его. Не кто-то другой, а я, своими руками…»

Только теперь до нее дошло, что все это реальность. Жуткое воспоминание о том, как лезвие кинжала вошло в плоть принца Мухона, внезапно накатило вновь и заставило ее содрогнуться. Но сильнее всего ее терзало другое: даже падая без сил, он все же успел кончиками дрожащих пальцев коснуться ее подбородка. Этот последний, почти умоляющий жест был таким живым и пронзительно отчаянным, что боль накрыла ее с головой и, словно яд, разъедала теперь изнутри.

– Хоть поплачь вслух.

Неожиданный голос вывел Соху из оцепенения, и ее затуманенный взгляд наконец обрел ясность. Сквозь слезы, которых она не замечала, девушка увидела Мёна, стоящего в дверях.

– И долго ты так просидела?

Мён медленно подошел, собираясь присесть, но, заметив пятна крови на ее руках, на мгновение замер, а затем тяжело вздохнул:

– Придется наказать Ворён. Разве так ухаживают за своей госпожой? Что, если эти прекрасные руки навсегда пропитаются запахом крови?

Пока он разрывал край своего одеяния, Соха резко отдернула руки и спрятала их за спину.

Мён на мгновение замер, но затем настойчиво, хоть и бережно, взял ее руки и принялся их вытирать.

– Понимаю, как тебе сейчас тяжело. Ты собственными руками пронзила кинжалом дорогого тебе человека и запятнала себя его кровью… Я могу лишь догадываться, какая боль терзает тебя. Но, даже зная все это, я все же не могу умолчать о том, что обязан сказать. Прости меня.

– …

– Темница при Ведомстве справедливости и законов сгорела.

Эти слова, произнесенные после небольшой паузы, заставили слезу медленно скатиться по щеке Сохи.

– Начальник полиции указал на обугленное тело с колотой раной в груди и сказал, что опознал его – это принц Мухон.

Соха, слушавшая молча, попыталась выдернуть руку, но Мён крепко сжал ее запястье. Глаза девушки округлились от неожиданности, и принц встретился с ей взглядом.

– Странно… ты совсем не удивилась, услышав, что тот, кого ты так любила, мертв. Хотя, наверное, это вполне естественно?

Еще минуту назад его голос звучал мягко, но теперь от нежности не осталось и следа. Не давая ни малейшей возможности вырваться, Мён тер руки девушки с такой силой, будто пытался стереть не только запекшуюся кровь, но и саму вину, а затем внезапно сжал ее ладонь, словно проверяя, выдержит ли она.

Острая, почти невыносимая боль пронзила руку, но Соха лишь сильнее прикусила губу, сдерживая рвущийся стон. Однако даже ее сила воли не смогла предотвратить того, что из раны на ладони, скрытой под засохшей кровью, хлынула свежая алая струя.

– Я вставил в рану тот самый кинжал, которым ты пронзила У. Он вошел идеально. Полностью. Без малейшего сопротивления. И тогда я понял, что это не тело моего брата.

Мён внезапно притянул Соху к себе. Он видел страх в ее глазах, но не собирался останавливаться.

– Это невозможно. Кровь, что осталась на этом кинжале, принадлежит не только У… Он ведь пронзил и твою ладонь. Так что если бы это и в самом деле был У, лезвие не вошло бы так глубоко. Разве я не прав?

В конце концов Соха крепко зажмурилась.

Она прижалась к У как можно крепче, стараясь скрыться от чужих глаз, словно в объятиях… и, пробив свою ладонь, вонзила кинжал в его грудь. Она молилась лишь об одном: лишь бы лезвие прошло чуть в стороне от его сердца.

Но, к сожалению, Мён разгадал ее замысел.

– С самого начала мне это показалось странным. Как так получилось, что это совершила именно ты, а не кто-то другой? Вот оно что… Теперь все ясно. Ты использовала меня, чтобы предсказать грядущее и спасти У, не так ли?

Мягкий и спокойный голос звучал все ближе.

– Я не позволял тебе заглядывать в свое будущее, но ты все-таки тайком что-то подсмотрела. Так как же в твоем видении умер У? Он, наверное, попытался сопротивляться и сбежать, но стражники убили его, да? Нет-нет, вряд ли… У никогда бы так не поступил. Скорее всего, он пал от меча моей матери, королевы.

Мён кивнул, как будто знал все.

– Не переживай. Как я мог не понять, насколько он тебе дорог? Ты просто хотела спасти его… Не дать ему умереть в муках от рук других.

Затем он улыбнулся мягко и тепло, словно готов был простить ей все. Но его рука внезапно напряглась, и хватка стала еще крепче.

– Спасибо, Соха. Спасибо тебе. Ты спасла моего брата, и я безмерно тебе благодарен. Не волнуйся. Я никому не скажу, что У жив. Я сохраню этот секрет и сделаю все, чтобы он остался в безопасности.

Соха попыталась вырваться, но все ее усилия были напрасны: она никак не могла противостоять хватке принца.

– Если только ты будешь рядом со мной.

Только после этих слов Мён разжал пальцы.

Соха почувствовала, как все перед глазами расплывается. Боль в раненой ладони уже не просто жгла – казалось, рука совсем онемела.

– Я скоро взойду на трон. А значит, ты мне нужна еще больше. Мне нужно дитя дракона. Дар видеть будущее того, кому предначертано стать королем… Этот таинственный дар, способный открыть мое будущее, просто необходим мне.

Мён сжал лицо Сохи обеими руками.

Жажда. Алчность…

Когда девушка осознала, как ярко сияют его глаза, по ее спине пробежал озноб.

– Однако если тебе это не по душе, я могу навсегда отпустить тебя из дворца. В обмен всего на один ответ. – Мён, поднявшись, посмотрел на нее сверху вниз и спокойно спросил: – Где сейчас принц Мухон?

Глава 3. Хотя бы раз

В памяти всплыла их первая встреча.

В тот день он сопровождал отца во дворец Яксу. Ему было семь, той девочке – шесть. Это был его первый визит в загородный дворец, и, не в силах сдержать любопытства, он тайком выбрался за его пределы. Однако отец заметил, и в тот день он получил суровый выговор и был наказан.

Запрет на еду довел его до исступления: казалось, живот вот-вот прилипнет к позвоночнику. Не выдержав, он прокрался вглубь дворца, туда, откуда доносился манящий запах еды. К счастью, даже в столь поздний час на кухне осталось немного каши с молоком. Уже собираясь съесть ее, он вдруг почувствовал чей-то пристальный взгляд и, повернув голову, увидел девочку в потрепанной одежде: глотая слюну, она неотрывно смотрела на кашу.

Никогда прежде он не встречал столь отчаянного взгляда. Сжалившись, он протянул девочке миску. И та, не раздумывая, жадно осушила ее одним глотком.

Он даже подумал, что она вот-вот проглотит и саму миску, поэтому внимательно наблюдал за ней. Но прежде, чем он успел что-то сказать, девочка молниеносно исчезла.

Из любопытства он решил подождать ее следующей ночью, и она снова пришла. А потом и на следующую ночь. Так они стали тайком встречаться, деля друг с другом скромные угощения. Иногда он прятал для нее медовое печенье, иногда приносил цукаты или рисовые лепешки. Но однажды он пришел с пустыми руками, и ее глаза тут же наполнились слезами…

Она напоминала котенка. Или, может, преданного щенка.

Только когда он спросил ее имя, он понял, что она не умеет говорить. Тогда он предложил ей написать что-нибудь. Но она лишь замялась, а потом внезапно развернулась и убежала.

Больше он ее не видел. Он долго гадал, не совершил ли ошибку, искал ее по всему дворцу, но все было тщетно. Никто не знал о девочке, никто никогда ее не видел. Он даже начал сомневаться: а была ли она вообще? Или все это лишь сон?