Добро пожаловать на борт! Что делают бортпроводники во время полета и после приземления. Страница 12

Тот юноша был воспитан еще в духе старой школы: он был вежлив и проявлял большое уважение к своему капитану и старшим коллегам. Сегодня большинство обращаются к командиру по имени, в то время как мы говорили: «Oui, commandant, après vous, commandant» [40] . Жаль, что этого больше нет. Мне кажется, это очень подходит для такой работы. И я бы тут же подписалась, чтобы сегодня снова начать так общаться. Если я лечу с новичками, которых только что допустили до полетов, я всегда ставлю себя на их место. Для них все еще впереди».

Красота

Об униформе и эстетике

Ухоженная и с красивой прической, в безупречной униформе со шляпкой, с элегантной походкой на высоких каблуках — вот основные черты имиджа стюардессы. В первые же дни они принесли на борт нотку красоты и изысканности. Они являются олицетворением гламура, и на их лицах всегда сияет ослепительная улыбка. За многие годы эстетические правила, которым подчиняются стюардессы, изменились. Например, традиционной «смотрительной» комиссии уже не существует, но основной принцип сохранился: в воздухе и на земле стюардесса должна выглядеть как с картинки.

«Они нанимали нас за наш внешний вид, — рассказывает Жюли о Delta Airlines, своем первом работодателе. — До начала девяностых годов мы должны были постоянно взвешиваться. Оглядываясь назад, можно сказать, что это было ужасно унизительно, но я делала это по привычке. Более ужасным мне показался тот случай, когда моя коллега получила выговор. Энджи была невероятно красивой, но однажды ее вес оказался на один килограмм больше положенного. Она набрала его в основном за счет своей мышечной массы, потому что была инструктором по фитнесу. Когда ей сделали замечание, я сказала начальству, что считаю это позором. Она была самой красивой в группе и, возможно, самой здоровой. Другие весили, может быть, на два килограмма меньше, но они не расставались с сигаретами. После этого Энджи никогда не делали замечания».

«В тридцатых, сороковых и пятидесятых годах в Pan Am [41] все было очень строго. — Нора знает об этом не понаслышке. Первые американские стюардессы, начавшие работать в 1930 году, не могли весить больше 52 килограммов и не должны были быть выше 1 метра 52 сантиметров. Такой формат был необходим для маленьких кабин того времени. — Я слышала истории про девушек, которые набирали два лишних килограмма: они должны были оставаться на земле до тех пор, пока не избавятся от них».

Во время первых наборов стюардесс у Sabena еще не было норм по весу и росту. Тот, кто нанимал девушку, должен был оценивать ее по собственному усмотрению. Позднее на предприятии все же были сформулированы некоторые условия: например, рост должен был быть не менее 1 метра 55 сантиметров. Со временем эта планка поднялась еще на семь сантиметров.

«В самом начале у Sabena действительно была свобода действий, — говорит Нора. — Но по мере развития организации на борт стало приходить все больше и больше проверяющих, которые нас оценивали. «Девушка, вы все-таки должны немного похудеть», — говорили они потом. «Но у меня сахарный диабет, сэр», — это было одним из самых распространенных оправданий.

Иногда это не срабатывало, и я знала пару девушек, которых уволили из-за того, что они недостаточно хорошо выглядели. В конце своей карьеры вместе с другими стареющими коллегами мне пришлось пройти комиссию. Это было обязательно для сотрудников старше сорока лет. Но члены жюри извинились передо мной: «Excusez-nous, madame Valckx [42] , вы, конечно же, проходите». Я могла оставаться на работе до пятидесяти пяти лет».

В обмороке

Моник, которая начала работать в 1954 году, терпеть не могла эстетические комиссии: «Успокойтесь», — сказали они мне. Была зима, и я должна была как можно элегантнее скинуть с себя шарф и пальто. Я должна была покрутиться на месте, а четыре директора и старший бортпроводник оценивали, могла ли я продолжить работу на борту: было ли приятно на меня смотреть, выглядела ли я симпатично. Я чувствовала себя ужасно неловко.

Одна моя коллега выбежала из аудитории в слезах, потому что услышала от членов жюри, что у нее слишком много морщин. Другая моя коллега, Мишелин, работница профсоюза, отказалась появляться перед комиссией, потому что не хотела подвергать себя унижению. Ее уволили. Acte d’indiscipline [43] . Настоящим облегчением стало, когда в 1974 году после протестов феминистических групп эти позорные смотрины отменили» [44] .

Хильда, принятая на работу в 1948 году, помнит свою коллегу с лишним весом: «Я не знаю, почему Sabena когда-то взяла ее на работу. Она была очень хорошей, но, как правило, с ее весом летать не разрешали. Мы, женщины, должны были постоянно проходить эстетическую комиссию. Мужчины — нет. Хорошо еще, что нам не надо было выигрывать призы в конкурсах красоты. Приличный внешний вид — вот что было самым главным.

Публика считала нас очаровательными. По воскресеньям люди приходили в аэропорт в Мелсбруке, чтобы посмотреть на стюардесс и членов экипажа. Вместе с самолетом мы были для людей аттракционом». Уже с тридцатых годов аэропорты, например в Харене и Дюрне, были как лейкопластыри для зевак. «Я помню, как пробиралась по лестнице сквозь толпу, — говорит Хильда. — И когда я к ним приближалась, они шептались: «Стюардесса! Стюардесса!» Мне было так неловко, как будто я была пришельцем».

В восьмидесятых годах народ уже не падал в обморок при виде стюардесс, но Ингрид Арнойтс считает, что тогда еще было красивое время: «Например, на борту подавали шампанское, икру и лобстеров. За первые десять лет работы в Sabena я набрала десять килограммов. Во время очередного медицинского контроля мне не повезло наткнуться на нового молодого доктора. Он выписал мне таблетки, чтобы удерживать вес. К счастью, от нашего семейного доктора я узнала, что это были амфетамины. Он предупредил меня, чтобы я никогда их не принимала».

Рапорт

Хильда говорит, что в девяностых Sobelair не издавала никаких указов о весе, но тема лишних килограммов оставалась щекотливой: «После рождения двух детей я должна была снова начать летать через три-четыре месяца. Только вот размер моей униформы мне уже не подходил. Во время медицинского контроля мне на это тонко намекнули. Я села на диету, в том числе и для самой себя. Я хотела быть здоровой и хорошо себя чувствовать. Я была не против правил. Я работаю даже лучше при таком подходе: все законы ясны и понятны, и все перед ними равны».

Сегодня многие компании все еще записывают вес своих сотрудников, особенно при первом медицинском осмотре. «На первый взгляд это возмутительно, — говорит Аннеке из Jetairfly. — Но нам делали замечание только в том случае, если мы много набирали или сильно худели».

Прическа и аккуратный макияж должны быть обязательно, считает она: «Никто не говорит, что наша помада должна быть красной, а карандаш для глаз — голубым, но мы должны приходить с макияжем. Ногти необязательно покрывать лаком, как раньше, но если у тебя гелевые ногти, те, что полностью из геля, они должны быть одного цвета, и допускается не более одного рисунка. Смысл был в том, чтобы мы выглядели одинаково и чтобы люди сразу узнавали нас как стильных стюардесс из Jetairfly.