Кокон. Обольстительное пламя. Книга 2. Страница 4

– Как же, обыкновенная?.. А! Ты, верно, больше любишь лето?

– Нет, терпеть не могу, – отозвался слуга, даже не обернувшись в сторону собеседницы.

Обескураженная такими ответами, она полностью сосредоточилась на макияже. Поджала губы и скрыла под слоем белил шрам на груди. Однако вскоре не выдержала тишины и заговорила вновь:

– Ах да, совсем запамятовала: наведалась тут на днях в Дзикёдзи.

Казалось, брови Дзёкити еле заметно дрогнули, но взгляд продолжал блуждать за окном.

– Поминали Цукасу? Понимаю, вы прячете лицо, но одной ходить по улице опасно. В следующий раз обязательно предупредите.

Рури скривилась, будто жука проглотила, но Дзёкити этого не заметил и нерешительно поднялся на ноги.

– Что-то товарищи запаздывают. Посмотрю, где застряли, – молвил он и покинул покои.

Ойран обернулась к закрытой перегородке и обиженно надула губы.

– Какого демона мне приходится вести пустую болтовню о погоде?

Из-за спины раздалось протяжное «мяу».

– Негодный отрок Дзёкити так и не смеет взглянуть тебе в лицо? Что же за неприязнь питает он к тебе, коли не изволит поддержать вежливую беседу? – заговорила с хозяйкой комнаты черепаховая кошка Эн.

Питомица с улыбкой прошагала из внутренних покоев. Под личиной обычной кошки скрывался один из царей драконов, Кайэн. Он пал в свирепой схватке с собратом, но далекий предок Рури спас его жизнь, пусть и ценой утраты почти всех драконьих сил.

Насмешливый тон Эна только окончательно разъярил ойран.

– Издеваешься? Чем я его обидела, а? Он, конечно, никогда болтливостью не отличался, но не до такой же степени… Только я обрадовалась, что подростковый бунт Тоё вроде проходит, и вот тебе раз, теперь Дзё чудит! – Рури глубоко вздохнула.

С тех пор как она очнулась от долгого сна после боя с Цукасой, отношение Дзёкити переменилось так, что невольно заметишь: избегал девушки, во время беседы отделывался ничего не значащими фразами – даже говорить с ним было неохота. Когда дело доходило до работы, честно исполнял все обязанности, но холодно и отстраненно. Рури понятия не имела, что стряслось, оставалось только день за днем ломать голову над этой загадкой.

– Если что не нравится, так и сказал бы прямо. А то ничем не лучше местных девиц. Тоже мне, безмолвный интриган нашелся! – накричала Рури на кошку, не в силах унять раздражение.

– Не мне о том жалься. Лучше побеседуй с ним самим, без обиняков.

– Ага, умник, так ему прямо все и скажешь. Я ж понятия не имею, что у него там в голове творится. Мне страшно!

– Ойра-а-ан! – весело позвали из коридора, и Рури поспешила сменить гнев на милость. Влетев в комнату, Эйдзиро поздоровался: – Ой, и Эн уже не спит! Доброе утро! Чудесная погодка!

– Гм-гм. А вот из тебя, отрок, речи о погоде льются непринужденно, – съязвила кошка, бросив украдкой взгляд на хозяйку.

– Ойран, что такое, почему голову сжала? Болит? – с тревогой наклонился к девушке Эйдзиро.

– Да она с нечистью две ночи кряду пьянствовала, как будто ей саке нипочем, – сердито пробурчал его близнец Тоёдзиро.

– Ну что ты! Как по мне, когда ойран выпьет и лицо раскраснеется, она такая хорошенькая!

– Пфе! – фыркнул старший из братьев. – Еще б она при этом всякий пьяный вздор не несла и не валялась потом растрепанная, развалив руки-ноги. Или что, раз клиенты не видят, так можно про женственность позабыть? Надоело эту тушу потом на тройной футон взваливать.

– Цыц! Постеснялись бы меня в лицо так обсуждать. Знаешь что, Эн? Беру назад все свои слова. Этот паршивец так и не повзрослел.

– В-вы о чем это? – Тоёдзиро покраснел, как вареный осьминог.

– Что за шум с утра пораньше? – прогремел здоровяк размером чуть ли не с саму фусуму. – Когда вы уже усвоите, где слуги, а где ойран? Никогда не вырастите, если так и не поймете: вы ей не друзья-приятели так запросто щебетать!

Великан Гондзо покачал головой, и близнецы присмирели.

– А сам-то, – заворчал Тоёдзиро, но Гондзо тут же схватил неугомонного мальчишку здоровенной ручищей за шкирку.

– Вижу, все в сборе? Тогда приступим к делу, – заметила хозяйка «Куроба-я», О-Кику.

Из-за ее спины молча шагнул обратно в покои и Дзёкити, закрыв за собой фусуму. Рури смерила его неодобрительным взглядом.

– Хозяйка, куда нас отправляют с новым заказом?

Рури, Дзёкити, Гондзо и близнецы Тоёдзиро с Эйдзиро расселись в просторной гостиной, в которой помещалось двенадцать татами. Вся эта команда служила в «Куроба-я» и в то же время изгоняла демонов от имени «Кокууна».

– В Камакура-тё, в ювелирную лавку «Вакаса-до», где уже никто не живет, – сообщила О-Кику, замыкая кружок сидящих.

Именно ей заказчик передавал задания, которые она затем поручала истребителям зла. Об истинном положении дел знали только пятеро членов отряда, О-Кику, хозяин заведения Кобэй и распорядительница О-Сэи.

– Ах, в ювелирную лавку в Камакура-тё?.. – вздохнула Рури и прикрыла веки. Слух, который долетел до нее намедни, подтвердился.

– А не в Проклятый зал, случайно? – полюбопытствовал Эйдзиро, и его старший брат тоже нахмурился.

Близнецы пока только начинали путь истребителей зла, потому не привыкли спокойно слушать страшилки, которые ходили по городу.

– Да, лавку называют и так. Все началось где-то полгода назад.

Тогда в Камакура-тё из Киото перебралась семья ювелира, и он открыл лавку «Вакаса-до», где торговал красивыми шпильками и металлическими деталями для мебели. С ним под одной крышей жили жена, маленькая дочь и двое подмастерьев, не достигших еще десятилетнего возраста.

Слухи о лавке, в которой торговали украшениями по последней столичной моде, тут же разнеслись по округе. Эдоски, падкие до диковинок, бросились скупать товар.

– Но вскоре слава заведения омрачилась. Горожане стали толковать, будто хозяин проклят демонами, – продолжала О-Кику. – Слухи множились, и вот наконец все уверились, будто прокляты даже созданные им шпильки. А когда дочь одного самурая умерла, упав и пробив себе голову украшением, люди убедились окончательно.

– Но ведь бывают же несчастные случаи! – попытался напустить на себя храбрости Тоёдзиро.

– Тут уж ничего сказать не могу. Одно ясно: ее погубила шпилька. Хозяин «Вакаса-до» тем временем таял на глазах и в прошлом месяце закрыл дело. А два дня спустя и его, и семью, и подмастерьев обнаружили мертвыми: они повесились в доме на потолочной балке.

Близнецы шумно выдохнули.

– Вслед за ними принялись душить и других соседей. Уже четверых, включая позавчерашний случай. Есть основания полагать, что демон все еще там.

– Значит, Проклятый зал… – Рури еле сдержала зевок. – И якобы демон, загубивший семью, до сих пор рыскает по Камакура-тё в поисках новых жертв? Чем, интересно, хозяин лавки так его прогневил?

– Если верить слухам, мастер был молчалив, дело свое делал на совесть, покупателям никогда не грубил. Да и с женой жил душа в душу, – отозвался Гондзо.

Шпильки из «Вакаса-до» пользовались подспудной любовью даже у обитательниц Ёсивары, и в «Куроба-я» тоже находились почитательницы его работы. Куртизанки доверяли Гондзо любые тайны, поэтому о чудесном ювелире тот, конечно, слышал.

Рури сонно потерла глаза:

– Надо же… Впрочем, клиенту вообще лучше ни слова поперек не говорить. Значит, втайне отыгрывался на учениках? Мы навидались жертв демонов.

– Да нет же, все утверждают, будто оба супруга относились к мальчикам как к сыновьям, да и сами дети их любили как родных родителей.

– Чего? – воскликнула ойран, немало напугав близнецов.

– Ч-что такое, Рури?

– Не сходится что-то! Получается, они простые добрые люди? За что их тогда демону ненавидеть?

– Точно, – согласились братья.

– И вообще, где это видано, чтобы жертв полгода медленно, но верно сживали со свету?

Порой случалось и так, что от скверны люди сходили с ума. Да и убивал каждый демон по-своему: это зависело от истоков его ненависти и способов мести. Но так, чтобы по полгода?